Гобгуртское контрреволюционное восстание 1920 года в Удмуртии

в память о жертвах Гражданской войны и политических репрессий

Воробьев С.И.
Президент благотворительного фонда им. академика И.П. Павлова
профессор, доктор биологических наук,
член Исполкома общества православных врачей России

Гобгуртское контрреволюционное восстание малоизвестное событие 1920 года в Прикамье в Удмуртии, но аналогичных восстаний в стране Советов было много, когда советская власть ломала старые устои царской до революционной России. В связи с голодом в стране, советская власть создавала так называемые продотряды по изыманию продовольствия. Развернувшаяся по всей стране продразвёрстка дошла и до далёких окраин — до Старых Зятцев – когда-то большого села в Удмуртии, рядом с которым располагалась деревня Гобгурт, где была организована первая в округе партийная организация большевиков. Продотряды большевиков отбирали всё – хлеб и зерно, лошадей и скотину, оставляя людей на голодную смерть. Народ поднялся стихийно, но оружия не было. Недалеко в лесах отходили на восток за Урал разрозненные отряды колчаковских войск, которые и помогли восставшим. Люди отбили своё продовольствие и уничтожили всю партийную организацию большевиков в Гобгурте. Советская власть жестоко покарала восставших, были введены войска и схвачены организаторы и участники контрреволюционного восстания, которые не успели уйти с колчаковскими войсками. К ответственности привлекли свыше 40 человек. Основных участников восстания приговорили от четырёх до десяти лет тюремного заключения, остальных к условному сроку. Большевики назвали это стихийное выступление кулацко-белогвардейским мятежом или Гобгуртским контрреволюционным восстанием.

Несколько лет назад на месте Гобгуртского восстания был установлен памятный обелиск — камень борцам за советскую власть, с высеченными на камне именами погибших. Однако в этом вооружённом политическом конфликте были пострадавшие и погибшие не только из большевицких рядов, но и из рядов восставших. Тюрьмы и концентрационные лагеря, ГУЛАГовские зоны, вот что прошли участники Гобгуртского восстания, многие из которых не вернулись из лагерей. Память о них должна быть также увековечена – это наша история. Пришло время примирения. Мы в неоплаченном долгу перед всеми жертвами гражданской войны и белым и красным.

В преддверии когда наша страна проводила памятные мероприятия, связанные со 100-летием с начала Первой мировой войны 1914-1916 гг., с последующим началом  Гражданской войны 1917-1923 гг., московский «Благотворительный фонд им. академика И.П. Павлова» по благословению известного оптинского старца – схиархимандрита Илия, духовника патриарха Кирилла, воздвиг Памятный православный крест на месте Гобгуртского контрреволюционного восстания с целью примирения и увековечения памяти всех погибших в годы Гражданской войны. 

Осенью прошлого года по инициативе того же благотворительного фонда были установлены Поклонные кресты на месте бывшей 147-ой колонии ГУЛАГ рядом с пос. Лынга и в самом посёлке на месте будущего храма, посвященные памяти погибшим и пострадавшим в нашей стране в годы  политических репрессий. К этим памятным событиям, по приглашению фонда, приезжал всероссийский старец Илий, который посетил Якшур-Бодьинский район и встречался с руководством Удмуртской республики.

Организаторами и участниками Гобгуртского восстания были разные люди: зажиточные хозяйственники и простые крестьяне, бывшие члены земской управы и вернувшиеся с фронта солдаты, также разрозненные части колчаковских войск, отступавших в сторону Прикамья. В их числе был и мой дед —  Воробьев Елизар Прокопьевич, воевавший в Первую мировую войну унтер-офицером в царской армии, а после Октябрьского переворота в 1917-1918 гг. вернувшегося с фронта.

2014г. Освящение митрополитом Викторином Поклонного креста по жертвам Гражданской войны 1917-1923 гг. на месте  Горбутского контрреволюционного восстания в Удмуртии
2014г. Освящение митрополитом Викторином Поклонного креста по жертвам Гражданской войны 1917-1923 гг. на месте  Горбутского контрреволюционного восстания в Удмуртии

В 1933 году в разгар сталинских репрессий дед был осуждён за «антисоветскую агитацию и пропаганду» и как «участник Гобгуртского контрреволюционного восстания». В протоколе собрания актива колхоза Горный Лозо-Ворцинского сельсовета, полученного из Центрального государственного архива Удмуртской АССР значится: «Слушали: об уточнении кулацких материалов на Воробьева Елизара Прокопьевича, участника Гобгуртского восстания …». Его арестовали в 1933 году по ст. 58 УК как «врага народа», без суда и следствия «судим во внесудебном порядке» дали 5 лет лагерей. Дед отсидел весь срок в «контрреволюционном лагере» (так значится в архивной справке) — Дмитлаге ОГПУ, где он строил канал Волга-Москва, был освобождён и вернулся, но вынужден был с семьёй уехать из Старо-Зятцинского района на спец-поселение в посёлок Лынга (находившемся в 23 км) где Елизар Прокопьевич, по-видимому, как антисоветчик должен был находиться под постоянным надзором НКВД, тем более, что там находился штаб 147 колонии  ГУЛАГ («Кресты в ГУЛАГе«).

В этом посёлке я и родился в 1955 году. К тому времени 147 колония ГУЛАГ была уже как год законсервирована. Вероятно, в силу своего контрреволюционного прошлого деда не брали на государственную работу, т.к. он был лишён избирательского права, поэтому он занимался на дому – столярничал, делал домашний инвентарь, плёл прекрасные корзины и т.д., но любимым его занятием было пчеловодство, в усадьбе у деда была пасека из 24 ульев. Хорошо помню, как будучи подростком, дед угощал мёдом и рассказывал о свой жизни, как он воевал в Первую мировую войну и был награждён Георгиевским крестом, он много читал – заставлял читать и нас внуков, до сих пор остались его книги и «Роман-газеты».

2013г. Молитва старца Илия о жертвах политических репрессий у Поклонного креста на месте бывшей 147-ой колонии ГУЛАГ в Удмуртии
2013г. Молитва старца Илия о жертвах политических репрессий у Поклонного креста на месте бывшей 147-ой колонии ГУЛАГ в Удмуртии

В соответствии с указом от 16.01.1989 года «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий имевших место в период 30-40-х и начало 50-х годов» Елизар Прокопьевич был реабилитирован, не дожив до этой светлой даты 10 лет (скончался 9.12.1979). В 1995 году все члены семьи Воробьева Е.П., в том числе и мой отец Иван Елизарович, были признаны пострадавшими от политических репрессий. Реабилитация коснулось и многих других жертв сталинских репрессий. На соседней улице рядом с нами проживала немецкая семья Крегера Федора Федоровича, который родился в Поволжье. С 1939 по 1942 году Федор Федорович служил в Красной армии, защищал нашу родину от немецко-фашистских захватчиков, а в 1942 году был также репрессирован и сослан на спец-поселение сначала в Нылгинский район Удмуртии, а потом в наш посёлок Лынга. С его детьми, мы деревенские мальчишки постоянно соперничали, кто из нас лучше плавает, бегает, лазит по деревьям и т.д., в этом лесном посёлке  прошло моё детство. Участь семьи Крегера постигла почти всех советских немцев, живших в Поволжье. По приказу Сталина в 1942 году многие из них были репрессированы и отправлены в далёкий тыл на принудительные работы. В нашем посёлке-поселении проживало около 11 немецких семей. Все они находились на учете в комендатуре НКВД, не имели право выезжать даже в соседние деревни.

История посёлка Лынга не очень велика, официальная дата появления посёлка 1932 год, как лесопункта по заготовке древесины. Именно с заготовкой, переработкой древесины связана история возникновения Лынги. Однако, как утверждают местные краеведы в годы Первой мировой войны уже было какое-то поселение, в котором заготавливали древесный уголь для Ижевского и Воткинского оружейных заводов. Поэтому можно с большой вероятностью утверждать, что история посёлка насчитывает более чем столетний временной отрезок. В основе названия посёлка Лынга лежат удмуртские корни «лон», «лын» — что означает низкое место и «га», «ва» — что переводится вода, водный поток, ручей. Таким образом, можно сказать, что Лынга это низинный посёлок у воды. Действительно посёлок стоит на заболоченной низинной местности, по которой протекает небольшая речушка Лынгинка.

2013г. Памятная надпись на срубе Поклонного креста «В память о политзаключенных и военнопленных 147 колонии ГУЛАГ» (фото с сайта Вести. Ижица)
2013г. Памятная надпись на срубе Поклонного креста «В память о политзаключенных и военнопленных 147 колонии ГУЛАГ» (фото с сайта Вести. Ижица)

Во время Великой отечественной войны жители посёлка Лынга принимали активное участие в строительстве стратегически важной железной дороги Ижевск-Балезино, которая проходила через посёлок, разделяя его на две равные половины: зарека (центральная часть) и ж/д станция (западная часть). «Дорога мужества» так её называли впоследствии: именно благодаря трудовому героизму и самоотверженности жителей близлежащих деревень и строителей, ж/д трассу удалось проложить в очень сжатые сроки. Этот небольшой участок дороги, около 100 км полностью проходил по Удмуртии, и был крайне нужен стране, соединив две стратегические ветви: северную и южную, позволил кратчайшим путём доставлять продукцию уральских и прикамских оборонных заводов на фронт. Дорогу начали строить в января 1942 года и закончили в ноябре 1943 года. Учитывая важность этого стратегического участка ж/дороги, по которому можно было без задержек и перегрузок отправлять лес и лесоматериалы фронту, вероятно, была открыта дополнительная мужская зона на 60 заключенных в Лынге, где уже находился штаб 147-ой колонии и состоял из 30 человек. Начальником 147-ой колонии был капитан внутренних войск Коренюк.

Самым тяжелым участком дороги считался небольшой, но очень пересечённый Кекоранский участок, расположенный в нескольких километрах от Лынги, на котором работали лынгинцы. Возрастной состав, который в настоящее время был официально опубликован к 70-летию запуска дороги, поражает. Вдумайтесь в эти цифры и поймёте на чьих костях был преодолён самый трудный Кекоранский участок, где одновременно трудились не менее 5 тыс. человек в возрасте: 18-20 лет – 852 чел.; 16-18 лет – 670 чел.; 14-16 лет – 1306 чел.; 12-14 лет – 660 чел.; 10-12 лет – 54 чел. Всего руками женщин, стариков и детей было перелопачено, как указано в издании «Дорога мужества» под ред. А.А.Лапшина, 3 млн. кубометров земли.

Все мероприятия по установке Поклонных крестов в Гобгурте, Лынге и на месте бывшей 147-ой колонии ГУЛАГ осуществлялись Благотворительным фондом имени академика И.П. Павлова. Фонд был создан православными учеными по старческому благословению в 2005 году в Москве. Основными задачами фонда является культурно-просветительская и духовно-нравственная деятельность по объединению усилий светской и духовной власти на создание духовно сильного и нравственно здорового общества, возрождению традиций верного служения Отечеству, укреплению нравственных устоев традиционных духовных ценностей, воссозданию и реставрации памятников российской истории, науки, культуры и православия. По инициативе и участию фонда были осуществлены многие благотворительные мероприятия.


БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ФОНД
им. академика И.П.ПАВЛОВА

г. Москва
тел. (965) 121-63-03
E-mail:9651216303@mail.ru

Благотворительный фонд им. академика И.П.Павлова, занимающийся воссозданием и реставрацией памятников российской истории, науки, культуры и православия, по благословению известного оптинского старца — схиархимандрита Илия, духовника Святейшего Патриарха Кирилла строит храм во имя Преподобного Сергия Радонежского в посёлке Лынга Як-Бодьинского района Удмуртии рядом с бывшей 147-ой колонией ГУЛАГ в память о жертвах политических репрессий.

Бывшая 147 колония ГУЛАГ была открыта в 1942 году для людей, совершивших нарушения и проступки, также осужденных по статье 58 и 59 УК РСФСР – «враги народа». Колония находилась на севере Удмуртии рядом с лесозаготовительным посёлком-поселением Лынга, в таёжных лесах в 100 км от границы с Пермским  краем. Рядом проходили Старо-Сибирский тракт на восток и тракт Ижевск-Игра на север. Через посёлок проходила на север железная дорога — однопутка Ижевск-Балезино, построенная в 1943г. и соединяющая северную и южную стратегические железные дороги.

Необходимо отметить, что малоизвестное Гобгуртское контрреволюционное восстание в Удмуртии в 1920 году проходило рядом — в нескольких десятков километров от того места, где в дальнейшем откроют посёлок-поселение Лынгу и 147 колонию ГУЛАГ. В этом вооружённом политическом конфликте были пострадавшие и погибшие не только из большевицких рядов, но и из рядов восставших – «кулацко-белогвардейских». Тюрьмы и концентрационные лагеря, ГУЛАГовские зоны, вот что прошли участники Гобгуртского восстания, многие из которых не вернулись из лагерей. Память о них должна быть также увековечена – это наша история.

В 147-ой колонии умерло от голода и болезней более 800 советских заключённых только по официальным данным. В годы войны большую группу осуждённых перевели из других лагерей ГУЛАГа, которые находились в Карелии. В колонии отбывали наказания личности, в своё время хорошо известные, например, бывший главный режиссер Одесского театра, управляющий Донбасским угольным бассейном, также были бывшие директора заводов, строек, комбинатов. Интересен тот факт, что в колонии находился известный скульптор, который разрабатывал и устанавливал рубиновые звёзды на башнях Московского кремля. Достаточно много было осуждённых из творческой интеллигенции по политическим статьям – это врачи, учителя, инженеры, художники и музыканты.

В марте 1946 года в 147 колонии была массовая амнистия политзаключенных. В освободившуюся зону привезли немецких военнопленных около 200 человек. Режим работы и распорядок дня для немцев был такой же, как и для наших заключенных. Они также заготавливали лес, занимались разгрузкой и погрузкой шпал для строительства железной дороги. Примерно через год в 1947 г. немцев отправили в Германию, однако не все вернулись на родину, многие погибли от болезней и морозов в этом лесном Прикамском крае. В 1954 году колония была законсервирована, после чего в ней открыли обычный лесопункт по заготовке древесины, который в 1965 году был ликвидирован. Поиски документов и материалов краеведами по 147 колонии ни к чему не привели, как сказал один из высокопоставленных начальников КГБ, все документы были уничтожены.  

Однако, в 1985 году немецкое правительство нашло место, где отбывали заключение немецкие военнопленные и поставила два памятника своим соотечественникам в пос. Лынга, на которых написано на немецком и русском языках: «Здесь покоятся военнопленные — жертвы второй мировой войны». Для нас россиян это было удивительно, что Германия не забыла своих погибших военнопленных, оставшихся навечно в нашем крае. Однако для увековечивания памяти нашим соотечественникам, к сожалению, мы не смогли так быстро преодолеть бюрократические и иные препоны. Жители посёлка Лынга, краеведы, неоднократно обращались к местным властям для установки хотя бы памятной доски о советских политзаключенных, погибших в годы репрессий на территории малоизвестной 147-ой колонии, но всё безрезультатно. Германия смогла найти место заточения своих соотечественников, получить разрешение на установку памятников и поставить их, и как не парадоксально — в юбилейный для нашей страны год – 1985 (40-летие победы СССР в Великой отечественной войне).

Нам же гражданам России, увековечить память своим политзаключенным удалось лишь только в 2013г, когда Благотворительный фонд им. академика И.П. Павлова пригласил схиархимандрита Илия посетить это историческое место и поставить два памятных креста на месте где располагался штаб колонии и её зона. В 2014 году, по благословению старца Илия, мы начали строительства православного храма рядом с бывшей колонией.

Но, тем не менее, необходима поддержка. Наверняка сохранились какие-то документы, возможно, имена политзаключенных, отбывавших сроки в 147-ой колонии в Удмуртии, для того чтобы в дальнейшем поминать их в нашем строящемся храме. Хотелось бы в дальнейшем открыть небольшой мемориальный комплекс на месте этих событий.

Надеемся, что наше обращение поможет нам осуществить задуманное, восстановить справедливость и оставить память о тех страшных событиях нашим потомкам. Мы в неоплаченном долгу перед всеми жертвами политических репрессий.

С уважением,
уроженец посёлка-поселения Лынга, внук репрессированного по 58 ст.
Президент благотворительного фонда,
профессор, доктор биологических наук,
лауреат Правительственной премии РФ,
член Исполкома общества православных врачей РФ,
С.И. Воробьев

Прощальная песнь о Галине

Буланов Михаил Иванович
Город Дубна, Московская область.
Ц
ентр детско-юношеского туризма и экологического воспитания.
Методист, краевед.

Доклад на научно-практической конференции, посвящённой 70-летию открытия канала Москва-Волга, прошедшей в музее-заповеднике «Дмитровский кремль» в 2007 году.

Статья дополнена материалами из архива М.И.Буланова 
Все фото, сканы и ссылки добавлены сайтом Москва-Волга.Ру

Пояснения к заглавной фотографии:

Журнал "На штурм трассы" №1 (18) 1936г.
Журнал «На штурм трассы» №1 (18) 1936г.

Тасарская Галина Васильевна
начальник лучшего отряда бетонщиков МВС

Тасарская-Писанская Галина Васильевна родилась 1913 году в селе Миновка на Полтавщине. Родители были кулаки. Детей в семье было шестеро. Все учились. Окончив семилетку, поступила в институт народного образования. Но Галине очень хотелось поехать в большой город, приобрести техническую специальность. В 1933 году боясь, что происхождение будет препятствовать для поступления в ВУЗ, решила подделать свои документы. Обман раскрылся и за сокрытия своего происхождения Галина Васильевна Тасарская, была осуждена на 4 года лишения свободы.

В октябре 1933 года этапом Тасарская попадает на канал Москва-Волга на Волжский район строительства канала Москва-Волга. Здесь на Волге начнет Галина свой героический путь от помощницы бригадира женской бригады до начальника отряда. Здесь организует она первый украинский отряд «За нову людину» и первой в Дмитлаге станет женщиной начальником отряда. Не легко пришлось Галине в первое время. Вот как об этом говорит сама Галина: «Помню, вместе с отрядом вышла на трассу. Люди трудились на тачках. Сразу заметила уйму неполадок, устранение которых улучшит выработку. Трапы завалены землей, сходились не в стык. Тачки постоянно переворачивались.

— Бригадир, — остановила я одного парня, который праздно шатался по котловану, — поставь людей на очистку трапов.

Тот только усмехнулся и, пожав плечами, пошел дальше. Подобная история повторилась еще дважды. Несколько раз до моих ушей долетало слово «баба», произнесенное очень недвусмысленно.

Не помня себя от ярости, стояла, опустив руки, не зная, что делать. Едва дождавшись конца смены, Галина созвала в красном уголке совещание бригадиров. Бригадиры, вероятно, не видали никогда такого злого начальника. «- Вы думаете, начальник – баба, так можно не слушаться? Так вот что скажу: пока я ваш начальник, будете подчиняться моим распоряжения. Вот попробуйте завтра не выполнить их». Отряд Тасарской работает на земляных работах в котловане Волжской плотины. Умело, организовав работу в отряде, ее отряд в июне 1934 года выполняет 135 % месячного плана, дав сорок тысяч кубометров земли. За свой героический труд отряд получат Красное знамя района. А за систематическое перевыполнение производственных заданий 30 июля 1934 года начальник 1-го украинского стройотряда 1-го участка Волжского района заключенная Тасарская Г. В. награждена значком «Ударника МВС».

Выписка из приказа по Управлению строительства и Дмитлага НКВД СССР от 30 июля 1934 года «О награждении знаком «Ударника МВС» Наградить:

Начальника 1-го украинского отряда «За нову людину» заключенную Тасарскую Галину Васильевну.
Заместитель начальника строительства,
начальник Дмитлага НКВД СССР
Фирин

В августе отряд занимает первое место по всему строительству. В декабре 1934 года все земляные работы в котловане Волжской плотины закончились. Вырытый котлован, ожидал железного основа арматуры и бетона. Отряд Тасарской решил остаться на бетонных работах. Так начался 1935 , бетонный год для отряда Галины Тасарской. «Ах, и трудно же пришлось нам на первых порах. Не знали мы, что это за штука такая бетон, как к нему приступить, как класть его» — говорила Галина. Выработка отряда начала катастрофически падать. Январь 1935 года – был черным месяцем для отряда «За нову людину». Тасарцы в прорыве, разнеслась весь по всему участку. Большинство землекопов, горячо сочувствовали беде старых своих товарищей. Но были и такие, что злорадствовали: «Ну, что кончились ваши рекорды? Отгремелись! Теперь другим погреметь дайте. Галину мучил один вопрос: «Что делать? Как выйти из положения?». Тасарская принимает решение учиться. Каждый день после работы в барак приходили инженеры, читали лекции, объясняли, рассказывали. Весь отряд в феврале сдал техминимум. Учеба дала свои результаты и в конце февраля тасарцы вышли на первое место. В марте начали строить бетонный комбинат у самой плотины, которого с нетерпением ждали, который мог повысить производительность укладки бетона. Если в марте отряд укладывал 520 кубометров за сутки, а когда закончиться строительство комбината можно будет укладывать по две тысячи кубов. В мае комбинат был открыт. 28 июня отряд Галины Тасарской побил, Всесоюзный рекорд за сутки уложили 2093 тысячи кубов бетона. 31 октября 1935 года Волжскую плотину приняла Центральная приемная комиссия. За семь месяцев 1935 года 340 бетонщиков отряда Г. Тасарской уложили 360 тысяч кубометров бетона.

Славим гордый день побед,
Славим дело боевых ударных лет,
Славим мы ударный труд,
Славим дело трудовых упорных рук,
В день ударник Октября
Встала стойкая плотина, как заря,
И горит на красоту.
Ярким светом, озаряя высоту.

Из выступления Волжской районной агитбригады.

7 ноября 1935 года в клубе Волжского района торжественный слет. Вдруг в перерыве на сцену поднимается начальник района Николай Федорович Шапошников с небольшим листком бумаги. «Каналоармейцы!» – сказал он. Я хочу прочесть телеграмму начальника лагеря Семена Григорьевича Фирина. И он громко начал читать: «Волжский район. Начальнику отряда Галине Тасарской. Поздравляю с наступающим днем Октябрьской революции и с досрочным освобождением». Вот как об этом говорит Галина. «Какие-то огни замелькали в глазах, окружили чьи-то смеющиеся лица, чьи-то руки вытолкнули на сцену…

— Скажи, скажи! — кричали со всех сторон. И в зале вдруг наступила полная тишина. Но я только раскрывала рот; к горлу подкатывался какой-то клубок, я вздыхала, снова раскрывала рот и снова вздыхала. Наконец, под хохот и аплодисменты зала махнула рукой и убежала». Вот она долгожданная свобода.

За успешное окончание Волжской плотины из 340 человек отряда Галины Тасарской 50 каналоармейцев были досрочно освобождены, а 180 сократили срок на один и полтора года. После освобождения Галина решает остаться на канале вольнонаемной. Для нее и отряда наступает новая жизнь Отряд «За нову людину» переводят на строительство гидростанции Волжского узла. В апреле 1936 года отряд получает знамя Моссовета, в мае торжественно празднует окончание возведения гидростанции. 12 июня 1936 года был объявлены итоги Вселагерного конкурса по созданию каналоармейской музыки и песни. Песня о начальнике отряда лагерного поэта Венеамина Калентьева и композитора Михаила Черняка удостоена третьей премии конкурса ЦК ВЛКСМ и исполняется по Всероссийскому радио.

Песня о начальнике отряда

Галине Тасарской
Плывут в половодье весенние льдины,
В далекое море спешат,
Ведет на плотину начальник Галина
Свой краснознаменный отряд!

Теперь вековые устои плотины
Поднялись до гордых высот,
Но песня и поныне о славной Галине
В сердцах победивших живет.

Отряд Тасарской работает на шлюзе № 1. Они переменили специальность, кладут кирпичи, облицовывают башни управления первого волжского плитами светлого тарусского камня, осваивают архитектурно-отделочные работы. 23 июня 1936 года Галину Тасарскую вместе с каналоармейцами старого состава приглашают принять участие взрыве перемычки отделяющего старое русло Волги от нового. В этот день совершилось великое историческое событие: «Волга – матушка изменит старый вековечный путь». Из воспоминаний Тасарской. «Никогда не забуду ночи накануне взрыва. Я проезжала по дну котлована. Это была последняя ночь, когда он оставался сухим. Освещенная лучами прожекторов, могучая, строгая плотина поднимала восемь быков к черному небу и казалась прекрасным дворцом. Неужели это чудесное сооружение создано нашими руками? Неужели это наша плотина?!».

В присутствии гостей из Москвы — представителей партии и правительства — перемычку в 1 час 50 минут взорвали. По сигналу поднялся черный вихрь земли, и вода хлынула в котлован, медленно подбираясь к устоям плотины, и стало медленно заполнять новое русло реки.

И сочетая воедино
Прямой расчет и смелый риск,
Фонтан земли, огня и брызг,
Взметнулся грозно у плотины!

В. Калентьев «Взрыв».

И новое ответственное задание отряду Галины Тасарской. Отряд удостаивается величайшей чести – рыть котлован под постаменты для двух пятнадцатиметровых фигур Ленина и Сталина, стоящих на западной и восточной дамбе. Когда котлован под постаменты был готов, краснознаменному отряду Тасарской дают новое задание по укладке бетона в постамент огромной статуи И. В. Сталина, установленной на восточной дамбе. В постамент Сталина надо уложить семь тысяч кубометров бетона. 

Все ближе и ближе срок сдачи канала. 23 марта 1937 года опущены щиты на Волжской плотине, и вода начала заполнять русло канала. 17 апреля волжская вода заполнила канал на всем его протяжении. 22 апреля канал посетили Сталин, Ворошилов, Молотов, Ежов. И друг, как гром среди ясного неба, весть, которая поразила всех, арестован Семен Григорьевич Фирин всесильный начальник Дмитлага. 1-го Мая от первого шлюза отправился в путь флагманский корабль «Иосиф Сталин» вместе с флотилией кораблей. На теплоходе «В. Молотов» по рукотворному каналу в Москву едет начальник отряда бетонщиков Тасарская Галина. 2-го мая состоялась торжественная встреча кораблей в Москве, на Северном речном вокзале. К июлю канал Москва-Волга был полностью закончен, опробован и готов к судоходству.

Четвертого июля было опубликовано постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) «Об окончании строительства канала Москва-Волга», в котором говорилось, что с 15 июля начать пассажирское и грузовое судоходство по каналу. 15 июля правительство устроило для строителей канала праздник в Центральном парке культуры и отдыха в Москве. Вечером в Большом театре состоялось торжественное заседание с участием Сталина, Молотова, Жданова, Хрущева, Булганина, Ежова, Фриновского, Реденса, Бермана и Жука. Начальник строительства канала Москва-Волга Берман доложил собравшимся, что «ошибка природы, лишившая Москву крупных источников воды, исправлена в 4 года и 8 месяцев».

А в это время начались аресты. 219 человек было арестовано «по делу Фирина», как участники контрреволюционной организации, «ставившей своей целью уничтожение руководителей партии и правительства». Была арестована и Галина Васильевна Тасарская. 19 августа 1937 года Галина Васильевна Тасарская была осуждена постановлением комиссии НКВД СССР и прокурора СССР по статьям 58-8, 58-10, 58-11 УК РСФСР к расстрелу.

Так закончилась яркая и короткая жизнь Галины Васильевны Тасарской.

Мечта Галины Тасарской получить высшее образование, так и не осуществилась.


Двойная победа

Газета «Перековка» № 86 (266) от 14 ноября 1935 года. Из архива М.И.Буланова.

Тасарская – гордость нашего канала. Тасарская – знатный  человек стройки – начальник лучшего отряда бетонщиков МВС. С первого взгляда даже трудно поверить, что эта невысокая , полная молодая женщина, с таким ровным, почти тихим голосом, – что именно она создала этот дружный, крепко спаянный боевой коллектив, прогремевший по всей нашей стройки от Перервы до далекого Сандова…

Отряду Тасарской почти два года. Когда–то это был вовсе не «бетонный», а отряд, который славился рекордными показателями на земляных работах. Накануне 1935 года решающего года тасарцев перевели на бетон. Тасарская ведет свой отряд на новый, еще неизвестный ему фронт. «– Ах, и трудно же пришлось нам на первых порах», рассказывает лучший бригадир Климович. «Не знали мы, что это за штука такая бетон, как к нему приступится, как класть его». Тасарцы в прорыве, разнеслась весь по всему участку. Большинство землекопов, конечно, горячо сочувствовали беде старым своим товарищам. Но были и такие, что злорадствовали: «Ну, что, кончились наши рекорды?» Говорили они. Отгремели! Теперь другим погромить дайте…

Как выйти из положения ? Частенько, бывало, запрется Тасарская в кабинете и плачет горькими слезами. А выйдет в барак – держится, при людях в виду не показывает. Только глаза красные, а кругом них синяки…

Думала много, думала, как помощь делу. Потом поняла. Не достает знаний. И вместе со своим отрядом Тасарская горячо, упорно берется за учебу. В феврале сдавали техминимум. Лучше всех сдала испытание бригада Климовича. Конечно каналоармейцы Климовича стали лучшими бетонщиками. И, конечно, тяжело пришлось бригаде Иванова, позже других перешедшей на бетон, в соревнованиях с ними. Теперь отряд подкован прочно. В его распоряжение переходит новый громадный бетонный комбинат, который будет бесперебойно снабжать красавицу Волжскую плотину. Вместе с плотиной, в месте с отрядом растет и Галина Тасарская. В марте, еще в тепляках, дали первый рекорд 5290 кубометров бетона за сутки. В мае – набрались смелости. Вызвали на соревнование отряд Мишкина. В июне перекрыли его выработку и, перевыполнив напряженнейший план, взяли красное знамя строительства. И в этот день, день победы, на заседании Центрального Штаба начальник лагеря товарищ Фирин, улыбнувшись, спросил: «Помнишь Тасарская, как ты плакала и просила перевести твой отряд на землю?» Тасарская чуть покраснела. Да были и такие минуты! Но теперь весь  отряд  лучшие бетонщики нашей стройки.

28 июля отряд Тасарской побил всесоюзный рекорд. За сутки было дано 2032 кубометра бетона. Увлекшись темпами, забыли о качестве. Во второй половине августа блоки №6 и 7 потекли по вине бригады Иванова. Тасарская грозилась: «Вот уже погодите! Не буду за вас заступаться, откажусь от вас. Живите тогда, как знаете…Скоро качество работ стало отменным. Всегда и во всем отряд был ведущим. Первым перешел на сдельщину. Первым, и вдобавок образцово, организовал коммерческое питание. На любом участке, на  любом прорыве одно только слово «тасарцы!» уже опрокидывало все кабинетные расчеты» в водило поправочный коэффициент на энтузиазм», как по–ученому говорят у нас инженеры

30 сентября 1935 года плотину приняла Центральная Приемочная Комиссия. Это прежде всего была победа тасарцев, победа славного отряда «За нову людину». Простые, полные глубокого смысла, волнующего содержания, слова. А 9 ноября закончила свой срок в лагере Тасарская – одна из первых женщин Дмитлага – начальников отряда. Она так сжилась с нашей стройкой, что теперь, уже по вольному найму остается кончать строительство канала. Сдача плотины и досрочное освобождение Тасарской – двойная победа над старым, отжившим, что лишает гордого звания «новой людины», нового человека, созданного трудом.

Городин, Финкельберг, Баранин, Дерюгин.


Песня о начальнике отряда
Галине Тасарской

Музыка М.Черняка, слова В.Калентьева

Шумят в половодье весенние льдины
В далекое море спешат,
Ведет на плотину начальник Галина
Свой краснознаменный отряд.

Зарей золотой наливались знамена,
Далекий развеялся взрыв…
Но вдруг из района – звонок телефона:
«На третьем участке – провыв».

Покрыть отставанье позорное надо,
И первое место займем…
И в стала тут рядом начальник отряда
Нам сердце зажгла , как огнем.

Тасарцы не знают в боях пораженья,
Плотине их гордость и честь!..
И мы без сомнения пошли в наступленье,
Ответив начальнику: «Есть!»

И хлынула грозно в раскрытые блоки
Мятежная сила труда…
Мы вечер до срока рекордом высоким
Встречали на стройке тогда.

Теперь вековые устои плотины
Поднялись до гордых высот,
Но песня и поныне о славной Галине
В сердцах победивших живет.

Журнал "На штурм трассы" №3 (20) 1936г.
Журнал «На штурм трассы» №3 (20) 1936г.

Моя судьба

Из архива М.И.Буланова.

Гордостью и символом канала Москва-Волга, была Галина Васильевна Тасарская, начальник лучшего отряда бетонщиков МВС. О своей жизни и работе в Волжском районе она рассказывает в очерке «Моя Судьба»

Когда мой отряд клал бетон, возводя один за другим быки Волжской плотины, мы сделали на лагерном участке макет сооружений всего узла.

В огороженном пространстве возвышались семипролетная плотина и шлюз, поднимающий воды Волги в канал, аванпорт и другие. В те дни, когда котлован представлял собою первозданный хаос, когда с трассы непрерывно днем и ночью доносились гул и грохот, я всегда, возвращаясь на участок, останавливалась у этого макета и подолгу глядела на него. Нужно было вообразить себя муравьем, чтобы эти игрушечные сооружения встали в их настоящем величии.

С тех пор прошло два года. И они встали по своим местам.

И когда я думаю, что в этих бетонных громадах заложена частица и моих сил, способностей и мыслей, что это мы выстроили их своими руками, меня охватывает большое чувство, которое называется счастьем.

Я родилась в селе Миновка на Полтавщине. Родители были кулаки. Детей – шестеро. Все учились. Окончив семилетку, поступила в институт народного образования. Но мне хотелось поехать куда-нибудь в большой город, приобрести техническую специальность. Боясь, что происхождение будет препятствием для поступления в ВУЗ, я решилась подделать свои документы. Суд вынес приговор: «Четыре года тюремного заключения». Помню, похолодела от ужаса. Мне представилось, что я буду четыре года сидеть за решеткой в камере, сложа руки.

— Так четыре года и ничего не делать? – спросила председателя суда.

— Ну, нет, дело для вас найдется, — ответил он.

Это был август 1933 года. В октябре объявили, что нас отправляют этапом на канал Москва – Волга.

Топь да лес… Ветви сплелись так густо, что, казалось, их не раздвинуть руками, не разрубить топором, — непроходимый девственный лес. Глянула утром из-за проволоки – бесконечная серая равнина уходила в туман, сливалась с белесым небом. По свежесколоченным баракам развозили завтрак. И стало так горько, так беспросветно, что даже аппетит пропал. Поглядела на миску с дымящейся кашей и не стала есть.

После завтрака пришла воспитательница. Она собрала вокруг себя женщин из карантина и начала рассказывать про канал.

Слушала с интересом, но ловила себя на какой-то странной раздвоенности внимания. Я сознавала, что канал – это нечто величественное, грандиозное, необходимое нашей стране, но в то же время самое это слово звучало как-то чуждо и сухо, и равнодушие охватывало меня.

— Надо и женщинам работать на трассе, — говорила воспитательница. – Кто хочет записаться в бригаду?

Я записалась.

Никогда не забыть первый день на канале. Это был еще не канал, даже не выемка, — среди топи едва намечалась прямая линия трассы. Помню – бригада возила землю в тачках, а нас, женщин, приставили к ним чистить трапы. Я пробовала вглядеться в лица каналоармейцев: они были серьезны, даже суровы, но спокойны. Лишних разговоров не слышно.

Когда окончилась смена, к некоторым бригадам подошел человек и вручил красные флажки.

— Это что? – спросил я у воспитательницы.

— Это тем, кто выполнил норму, — ответила она.

Когда окончился карантин, меня назначили помощником бригадира женской бригады. В скором времени администрация заметила, что я пользуюсь авторитетом, и меня выдвинули на должность ротной.

С первых же дней в роте удалось завести свои порядки. Тогда, в самом начале строительства, обмундирования было еще недостаточно. Зачастую, чтобы избежать лишних скандалов, его выдавали самым «горловым», то есть самым крикливым. Большое впечатление произвели на всех мои слова, что обмундирование стану выдавать тем, кто хорошо работает, кто выполняет норму. Это было так ново, что многие отнеслись к словам, как к шутке. Но потом поняли, это вполне серьезно и подтянулись.

Вскоре в клубе проводился лагкоровский слет*. Сидела я в первом ряду и думала: «Как странно, ведь эти люди – заключенные, лишенные прав, выбитые из колеи жизни, вышвырнутые из общества, а вот собрались какие-то дела обсуждать, да еще у всех вид такой серьезный. Не комедия ли это?»

Размышления прервал начальник района*. Он рассказал, какую пользу могут принести строительству лагкоры, люди с производства, которым неполадки виднее всех. Он призывал, не боясь ничего, смело разоблачать их и виновников в лагерной прессе.

«А ведь и правда. Кому виднее, как не нам? Как это я раньше не подумала?»

У стола президиума стоял молодой светловолосый и голубоглазый парень. Он говорил с большим подъемом, постоянно ударяя себя в грудь, употребляя то и дело «блатные» выражения. Но говорил дельно.

Журнал "На штурм трассы" №7 (24) 1936 год.
Журнал «На штурм трассы» №7 (24) 1936 год.

Это выступал председатель коллектива «тридцатипятников» Михаил Брилев*. Еще недавно он был отказчиком и не выходил из изолятора.

Выступления Брилева было так ярко, что я тоже попросила слова.

Говорила по-украински, но чувствовала, что в зале понимают, что сотни глаз устремлены на меня с вниманием и сочувствием. Это придало еще большой смелости.

— Тасарская, — сказал начальник района после слета, — у нас при культурно-воспитательном отделе выходит газета. Хочешь работать в ней?

Я согласилась.

В мои новые обязанности входил объезд лучших бригад и коллективов, освещение в газете их опыта. Так познакомилась я с коллективом Анушевана Лазареева* «Красный ударник», со всем нашим участком строительства.

В январе 1934 года третье отделение, где я находился, было расформировано.

— На Волгу, — говорили кругом*, — на Волгу!

В голове – обрывки с детства знакомых песен о Волге, о Стеньке Разине и еще некрасовское: «Ты не так заливаешь поля…» Какова-то она на самом деле, эта прославленная русская река?

Но ее не было. Одно ровное, покрытое снегом поле да лес кругом, снова тот же непроходимый лес.

Вскоре приехали начальник района и начальник культурно-воспитательного отдела. Меня назначили уполномоченным по печати и редактором газеты «На стройке плотины».

Среди бесконечной белой равнины, на блестящем снежном ковре, сравнявшем реку с берегами темнели столб да бушлаты каналоармейцев. Они слушали и не верили: меньше чем через два года на этом месте возникнет плотина, которая повернет воды Волги в новое русло, подведет их к первому шлюзу. Эту плотину выстроят их руками, их же руками выроют для нее огромный котлован, установят арматуру, уложат две с половиной сотни тысяч кубов бетона… Не верила и я. Но когда в морозном воздухе загремели торжественные звуки музыки, когда на столбе затрепетало алое полотнище флага, сердце забилось горячей и ясной надеждой. На митинге я призывала каналоармейцев писать в свою газету, освещать все производственные неполадки.

А их много. Не хватало инструмента, хромала расстановка рабочей силы, хозрасчет проводился вяло. Все это очень мешало развертыванию работы.

В марте я поехала на вселагерный женский слет в Дмитров.

Меня избрали в президиум. Села у края стола, покрытого.

К трибуне подошел невысокий человек в военной форме.

Он рассказал о первом женском слете на Белморстрое, о роли лагерницы на канале. Потом говорил об отстающих районах и указал, что волжская перемычка не выполняет плана, и дела идут скверно…

Никогда я не думала, что эта перемычка уже успела занять в моем сердце такое большое место. Каждое слово начальника точно ударяло по сердцу, я чувствовала, что щеки и уши горят от стыда. Мне казалось: весь зал смотрит на меня, а женщины шепчутся: «Смотрите, смотрите, вон сидит в президиуме Галя Тасарская, это она не выполняет план».

— «Оправдаться, во что бы то ни стало» – решила я.

Когда начальник кончил, он сел у стола президиума. И тут я подошла к нему и дрожащим голосом попросила слова.

— А вы откуда?

— С перемычки.

 

Журнал "На штурм трассы" №9 (26) 1936
Журнал «На штурм трассы» №9 (26) 1936 год.

Он объявил мою фамилию. Путаясь, не находя нужных слов, но стараясь говорить, как можно понятнее, рассказала, отчего дела идут плохо. С гордостью указала, что у нас есть замечательные отряды Лазареева, Борисова, коллектив «За нову людину», что с такими отрядами мы можем и будем выполнять план. Не помню, о чем говорила еще, только очень волновалась.

 

Вскоре после возвращения со слета случилось несчастье. Весенние воды прорвали перемычку. Каналоармейцы отряда Лазареева отстояли ее грудью, несколько суток не покидая производства, работая в ледяной воде. В это тревожное время газета выходила два раза в сутки.

Однажды начальник лагеря* приехал в наш район.

— Надо организовать украинский отряд, — сказал он перед отъездом, — и назначить Тасарскую начальником.

Мне давно хотелось такой организаторской работы. В коллектив «За нову людину» вливались еще лагерники-украинцы, и организовался отряд под тем же названием. Пять дней работала я здесь помощником начальника по быту, а потом приняла отряд.

Женщин начальников отряда тогда еще не было. Я не совсем ясно представляла себе: в чем заключались мои обязанности – должна ли отвечать за быт или за производство?

Помню, вместе с отрядом вышла на трассу. Люди трудились на тачках. Сразу заметила уйму неполадок, устранение которых улучшит выработку. Трапы завалены землей, сходились не в стык. Тачки постоянно переворачивались.

— Бригадир, — остановила я одного парня, который праздно шатался по котловану, — поставь людей на очистку трапов.

Тот только усмехнулся и, пожав плечами, пошел дальше. Подобная история повторилась еще дважды. Несколько раз до моих ушей долетало слово «баба», произнесенное очень недвусмысленно.

Не помня себя от ярости, стояла, опустив руки, не зная, что делать. Кто-то назвал мою фамилию. Предо мной стоял начальник района.

— Почему трапы грязные? – строго спросил он меня и, не дождавшись ответа, пошел дальше.

Издали донесся его разговор с начальником работ: оба восхищались Лазареевым.

Опять этот Лазареев! Зависть грызла меня. Едва дождавшись конца смены, созвала в красном уголке совещание бригадиров.

Они, вероятно, не видали никогда такого злого начальника.

— Вы думаете, начальник – баба, так можно не слушаться? Так вот что скажу: пока я ваш начальник, будете подчиняться моим распоряжения. Вот попробуйте завтра не выполнить их.

Это был мой первый и единственный крупный разговор с бригадирами.

Меня мучили косые взгляды прорабов. Казалось, что после каждого моего вопроса за спиной говорят: «Тоже сует нос…» Но теперь я уже твердо знала, что отвечаю за все: и за производство, и за быт, и за дисциплину, и за культурно-воспитательную работу, потому что я начальник отряда.

Рано, до рассвета выходила на развод. Потом шла с отрядом в котлован, приглядываясь к расстановке сил. После работы требовала у бригадиров сводки, стараясь вникнуть в причины невыполнения плана той или иной бригадой.

На практике проходила трудную и мудреную науку. Никому не говоря, поклялась победить Лазареева.

Смешно теперь вспоминать, какая я была тогда неопытная, наивная. Вижу себя в кожухе, в платке, с глазами, красными от недосыпания и слез, бегающую с участка в котлован и снова на участок и снова в котлован… Помню хмурый майский день, когда в отряд дали грабарей и пришлось принимать 280 лошадей, сбрую, конюшни – целое хозяйство. Грабари* двинулись на трассу, медленно, не спеша, друг за дружкою. Такое отчаяние взяло, и подумала: с такими вовсе не выполнить план. Ревела горькими слезами, старалась только, чтобы каналоармейцы на заметили.

Но помогли все же не слезы, а регулярные производственные совещания, ежедневное посещение трассы, знание всех мелочей огромного механизма, называемого производством. В июне 1934 года, работая в грязи и глине, отряд выполнил сто тридцать пять процентов месячного плана, дав сорок тысяч кубометров земли. Над ним зашелестело красное знамя района, а на груди его начальника заблестел значок ударника.

Этот месяц стал началом победы. А в августе 1934 года отряд занял первое место по всему строительству. Это было неописуемое торжество. Не только я, но и все каналоармейцы поверили в себя, в свои силы.

В августе уложили первый куб бетона. Но земляные работы еще не закончились.

В декабре кончили порученное дело.

Огромный, широкий, лежал у наших ног вырытый котлован, ожидая железного остова арматуры и бетона.

— Что же теперь? – говорили бригадиры на производственном совещании. – Работали, работали на плотине, а кончать за нас будут другие? Не уйдем отсюда, хотим на бетон.

— На бетон! – это стало нашим лозунгом. Начинался 1935, бетонный год. Бетон занимал всех строителей, от руководства до каналоармейцев. От него зависела судьба наших сооружений.

Я передала начальнику работ района желание отряда. К великой радости его удовлетворили. Мы стали бетонщиками.

Каким сложным оказалось это! Каким трудным с непривычки!

Бетон жестоко мстил нам с первых же дней за то, что мы взялись за его кладку, не освоившись с делом. Выработка отряда начала катастрофически падать. Январь 1935 года – наш черный месяц.

— Что делать? – спрашивали мы друг друга, встревоженные и озабоченные.

— Что делать? – бросилась я с вопросом к руководству района и получила короткий и точный ответ:

— Учиться.

С рвением принялись. Каждый день к нам в бараки после работы приходили инженеры, читали лекции, объясняли, рассказывали. Весь отряд проходил техминимум. С какой серьезностью, с какой настойчивостью эти люди, для которых еще недавно лагерь казался проклятой тюрьмой, а канал – каторжным трудом, старались постичь всю премудрость, все тайны бетона. Мне самой техминимума оказалось мало, и я ежедневно занималась с начальником работ района беломорстроевцем инженером Ананьевым*.

Предвесенний, вьюжный и холодный февраль принес награду за старания. Мы снова вышли на одно из первых мест.

В конце месяца на мое имя пришла телеграмма от начальника строительства. В ней стояло только два слова, написанных по-украински:

— «Витаю з перемогою» (Поздравляю с победой).

Слезы застлали глаза. Но это были уже совсем другие слезы.

В марте начали строить бетонный комбинат у самой плотины. С нетерпением ждали его окончания, ведь если в апреле отряд укладывал пятьсот кубометров за смену, то мы твердо знали: можем достигнуть и тысячи, а с бетонным комбинатом – и двух тысяч кубометров.

В мае комбинат открыли. После работы отряд ушел на отдых, готовясь утром впервые выйти на кладку собственного бетона. Ночью в котловане остался отряд Мкртычева*, которому выпала честь принять первый куб.

Я еще спала, когда разбудил стук в окно. Небо изрезано белыми полосами рассвета. До развода оставалось часа два. Не случилось ли чего в котловане? Накинув бушлат, выскочила из кабинки. Начальник сооружения инженер Гранкин*, запыхавшийся от быстрой ходьбы, стоял предо мной.

— Что случилось? – закричала я.

— Случилось, Тасарская… Бетон пошел. Да как пошел! Мкртычевцы принимать не успевают. Давай отряд! Скорее!

— Товарищ Гранкин, да неужели вы послать никого не могли? Вы еле дышите.

— А я хотел вас обрадовать, ну, некогда, живее, живее!

Через несколько минут отряд бегом бросился в котлован.

Величественным зрелищем открывалась рождающаяся плотина. Со дна котлована арматура тянула вверх свои могучие руки, настойчиво требуя бетона. Бетона! – точно кричали открытые пасти опалубки. И бетон шел. Вернее он лился, падал стремительной лавой с одной ленты транспортера на другую. Казалось, бесконечный серый водопад низвергается из черных отверстий комбината. Эта картина так поразила, что потом я подолгу не могла оторвать глаз от величественного хода. И каналоармейцы все глядели на этот беспрерывный живой поток.

Теперь дела пошли несравненно лучше. С гравиемоечного завода каменная масса, грохоча, катилась в бетоньерки, смешивалась с цементом, песком, оживлялась горячими струями воды и теплым серым потоком устремлялась по транспортерам в блоки. Мы едва успевали принимать его.

Лучшими в отряде считались бригады Климовича и Иванова. По своему составу они совершенно различны. У Климовича – молодежь, у Иванова – степенные «дядьки», хлеборобы, тяжеловесы. Но и у тех, и у других работа горела в руках.

Однажды бригада Иванова клала бетон в очень сложный блок водосливной части плотины. Арматура там густая, работать трудно. Бригада Иванова не успевала принимать бетон. Начальник сооружения разъярился:

— Тасарская! Давай Климовича в блок! – Иванов не справляется.

Я не могла ослушаться. Подойдя к блоку, приказала бригаде Иванова уступить место бригаде Климовича. Послышались крики возмущения и обиды.

— Вылезайте, вылезайте, — строго сказала я – да поскорее.

Лучшие мои каналоармейцы один за другим неохотно выходили из блока. Поглядывая исподлобья злыми глазами и так же медленно друг за дружкой ушли на участок. А каналоармейцы Климовича с залихватским гиком, точно в покоренную крепость, бросились в блок.

Когда я вернулась в бараки, увидала, что бригада Иванова почти в полном составе лежит на нарах. В этот день почти никто из них не обедал. Если бы я не видала этого своими глазами, никогда бы не поверила, что эти взрослые, огрубевшие люди, имеющие на совести не одно пятно, могут быть так болезненно, но по-хорошему самолюбивы.

Тем более радовалась я за Иванова, когда через месяц, после лютых боев, его бригада отвоевала себе красное знамя и вышла на первое место.

— Не грех бы с кем-нибудь серьезно посоревноваться, — говорили каналоармейцы на производственном совещании. – Нам бояться нечего. А то что? Все промеж собою –бригадами да с Лазареевым.

— А с кем бы?

— Вот что, товарищи, — предложил воспитатель, — мы кладем бетон на Волжскую плотину. Отряд Мишкина* — на 3-й шлюз. Мы получили знамя строительства. Мишкин привез с Белморстроя славные традиции борьбы. С ним стоит потягаться.

— Верно! – закричали кругом: — Поезжай, начальница, к Мишкину. Пусть подписывает договор.

И я поехала.

Барак полон. Кто стоит, кто сидит у стола, кто свесив головы лежит на верхних нарах. Мишкин, черноглазый и маленький, с подвижным выразительным лицом, стоит посередине.

Он протянул мне руку.

— Мишкин, — громко сказала я, поздоровавшись, — мой отряд бросает твоему вызов на соревнование.

Я вытащила из кармана сложенный вчетверо мелко исписанный лист.

— Читай, — сказал Мишкин, и вслед послышались голоса: читай!

Начала читать медленно и внятно, пункт за пунктом. Ничего не было трудней и волнительней этого.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

— Пустите, — кричала бригада Климовича, — пустите. Мы себе сами блок приготовим.

— А ну, уходите, — яростно отбивались лазареевцы, но, увидав меня, смешались.

— В чем дело, товарищ Тасарская?

— Нам начальник разрешил… — начала, было, я.

— Мы сами, — закричали лазареевцы. – Зачем гнать? Мы сами. Мы успеем…

Хриплый крик раздался за спиной. Анушеван Лазареев стоял у блока. Глаза его метали молнии. По взгляду поняла: лазареевцы приготовят блок.

— Пойдем, ребята, — сказала я бригаде Климовича, — мы здесь не нужны.

Ровно к восьми часам блок был готов.

И еще одна незабываемая ночь – на седьмое ноября 1936 года. Плотина закончена*. В клубе района – торжественный слет. Мы веселимся от души. Вдруг в перерыве между двумя номерами, когда занавес опустился, на сцену поднялся начальник района*. У него в руке небольшой листок бумаги.

— Каналоармейцы! – сказал он. – Я хочу прочесть телеграмму начальника лагеря. Правда, она адресована только одному человеку, но я уверен, что всем будет интересно послушать ее.

И он громко прочел:

«Волжский район. Начальнику отряда Галине Тасарской. Поздравляю с наступающим днем Октябрьской революции и с досрочным освобождением».

Какие-то огни замелькали в глазах, окружили чьи-то смеющиеся лица, чьи-то руки вытолкнули на сцену…

— Скажи, скажи! — кричали со всех сторон.

И в зале вдруг наступила полная тишина. Но я только раскрывала рот; к горлу подкатывался какой-то клубок, я вздыхала, снова раскрывала рот и снова вздыхала. Наконец, под хохот и аплодисменты зала махнула рукой и убежала.

Счастливая ночь! Родная Украина звала меня. Вернуться домой досрочно освобожденной, доказать товарищам, знакомым, что я полезный и нужный работник, что я прощена. Увидать маму, отца, братьев, сестру.

А плотина? Неужели не увижу, как Волга потечет под ее пролетами?

Неужели не увижу первого парохода? Правда, можно приехать, но ведь тогда стану чужой каналу.

Чужая!.. Это слово кольнуло. Чужая плотине? А кто дал мне свободу, счастье? Кто сделал бетонщиком? Кто помог искупить свою вину перед Родиной?

К утру решила: остаюсь!

Для меня и отряда настала новая жизнь. Вслед за мною освободили многих наших ударников. Они также остались на канале. Нас перевели на строительство гидростанции Волжского узла.

Вместе с отрядом прочли в красном уголке речь товарища Сталина на совещании стахановцев. Она заставила призадуматься.

В апреле появились первые стахановцы. Для подачи бетона они применили систему деревянных лотков, и это сократило расход рабочей силы на 40 процентов и увеличило производительность в два раза. Целые бригады переходили на стахановские методы. Отряд стал теперь комплексным — в него входили и арматурщики, и опалубщики, и бетонщики. Мы выполняли нормы на сто девяносто процентов…

Теперь я была вольнонаемным сотрудником. В коттедже, в сосновом лесу, окружающем управление района, получила комнату, потом выдали зарплату. Денег вполне хватило: сделала комнату уютной и приветливой, приобрела новую, красивую одежду. По вечерам отдыхала и снова училась упорно и много. Инженеры района помогали мне.

В апреле 1936 года отряд получил знамя Моссовета, а в мае мы торжественно праздновали окончание возведения гидростанции.

Шлюз № 1*. До нас уже было уложено тридцать тысяч кубометров бетона, оставалось еще сто восемьдесят тысяч.

И тут встал целый ряд трудностей: пообносились механизмы, перебои с подачей арматуры, дерева. Состав отряда сильно изменился, пополнился новыми людьми. Шлюз рождался в муках. Но нас уже ничто не пугало. В отряде есть крепкое, испытанное ядро. Организовали снова техучебу, дрались за каждую тонну железа, за каждый вагон дерева и достигли своего.

В июне 1936 года я и мои каналоармейцы старого состава поднялись из котлована шлюза и пошли на северо-запад, туда, где возвышались быки нашей плотины. Мы шли, чтобы принять участие в торжестве. В этот день должна была взорваться перемычка, отделявшая старое русло Волги от нового, подводившего воду к плотине. В этот день должно совершиться великое историческое событие: «Волга-матушка» изменит вековечный старый путь.

Даже самых равнодушных волновал этот прекрасный символ, связывающий так тесно судьбу переделываемой нами реки с судьбами человеческих жизней, переделываемых стройкой…

Никогда не забуду ночи накануне взрыва. Я проезжала по дну котлована. Это была последняя ночь, когда он оставался сухим. Освещенная лучами прожекторов, могучая, строгая плотина поднимала восемь быков к черному небу и казалась прекрасным дворцом. Неужели это чудесное сооружение создано нашими руками? Неужели это наша плотина?!

В присутствии гостей из Москвы — представителей партии и правительства* — перемычку взорвали. По сигналу поднялся черный вихрь земли, и вода хлынула в котлован, медленно подбираясь к устоям плотины.

И последнее. Из квалифицированных бетонщиков мой отряд с радостью и гордостью снова превратилась в землекопов. Он удостоился величайшей чести — рыть котлованы под постаменты для двух пятнадцатиметровых фигур Ленина и Сталина, стоящих на западной и восточной дамбе.

Они стоят на аванпортом, как два бессмертных символа побед.

Ленин и Сталин!

Далеко, за десятки километров видны эти величественные гранитные фигуры. Пароход, подъезжающий с необъятной глади разлившегося Волгоморя, еще издалека посылает салют в честь величайших гениев нашей эпохи.

Галина ТАСАРСКАЯ,
начальник отряда бетонщиков в Волжском районе.

Пояснения М.И.Буланова:

Автор — Галина Васильевна Тасарская родилась в 1913 году. В 1933 году за сокрытие своего происхождения («из кулаков») осуждена на 4 года лишения свободы. Наказание отбывала на строительстве канала Москва-Волга, в Волжском районе. Освобождена досрочно. Начальник стройотряда бетонщиков Дмитлага НКВД. Один из рабочих символов Москваволгострой. Песня о начальнике отряда лагерного поэта Венеамина Калентьева и композитора Михаила Черняка удостоена третьей премии конкурса ЦК ВЛКСМ и исполнялась по Всесоюзному радио.

Тасарская Галина Васильевна была арестована 19 августа 1937 года и осуждена постановлением комиссии НКВД СССР и прокурора СССР по статьям 58-8, 58-10, 58-11 УК РСФСР к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение. Так закончилась яркая и короткая жизнь Галины Васильевны Тасарской.

Примечания

…проводился лагкоровский слет. Характерной чертой Дмитлага стала кампания по «перековке» заключенных в «нормальных» советских людей. При этом большое внимание уделялось многотиражной и стенной печати.

Одной из форм работы с лагерными корреспондентами (лагкорами) были их слеты.

…мои размышления прервал начальник района. Начальник Волжского района Ф. Н. Шапошников, по окончании строительства канала награжденный орденом Трудового Красного Знамени.

Михаил Брилев. Председатель коллектива «тридцатипятников» Михаил Брилев.

Анушеван Лазареев. Председатель коллектива «тридцатипятников» Анушеван Лазареев.

…на Волгу, — говорили кругом. Волжский район строительства включал в себя не только участок работ непосредственно у шлюза № 1 и на берегу будущего Иваньковского водохранилища. Он был больше, поэтому переброска заключенных внутри района — обычное дело.

начальник лагеря. Начальник Дмитлага старший майор ГБ Семен Григорьевич Фирин — Пупко (1898-1937). С сентября 1933 года по апрель 1937 года — начальник Дмитлага. Награжден орденами Ленина и Красного Знамени. 14 августа 1937 года расстрелян после осуждения в особом порядке. Реабилитирован в 1956 году.

Грабари. Возчики на грабарках-повозках, на которых лошадьми перемещался вынутый из котлована грунт.

Александр Григорьевич Ананьев до Октябрьской революции — начальник инженерной школы прапорщиков в Петрограде. Полковник. При штурме Зимнего дворца в 1917 году — начальник его охраны (или комендант). В качестве заключенного находился на строительстве Беломорканала. На МВС — начальник работ 2-го участка Волжского района. Умер на трассе канала Москва-Волга 5 марта 1935 года.

Отряд Мкртычева. Иван Семенович Мкртычев (Микиртычев) родился в городе Каро, в Турции в 1892 году. После отбытия срока работал вольнонаемным в Дмитлаге. 19 августа 1937 года И. С. Мкртычев постановлением комиссии НКВД СССР и прокурора СССР осужден по статьям 58-8, 58-10, 58-11 УК РСФСР к расстрелу. Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда СССР от 6 марта 1957 года реабилитирован.

инженер Гранкин. Г. Д. Гранкин впоследствии — начальник работ Водопроводного района. В 1937 году за строительство канала Москва-Волга награжден орденом Ленина.

Отряд Мишкина. Федор Максимович Мишкин родился в Татарии в 1897 году. В 1931 году осужден по статье 58-11 УК РСФСР на десять лет. Наказание отбывал в Дмитлаге. Еще один из рабочих символов канала. Освобожден досрочно в 1934 году. Начальник стройотряда второго участка Центрального района.

16 июня 1937 года Ф. М. Мишкин постановлением комиссии НКВД СССР и прокурора СССР осужден по статьям 58-8, 58-10, 58-11 УК РСФСР к расстрелу. Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда СССР от 6 марта 1957 года реабилитирован.

…плотина закончена. Волжская плотина. Архитектурное оформление — И. К. Белдовский. Длина плотины по гребню 350 метров, ширина — 20, высота — 24 метра.

Начальник района. Начальник Волжского района Шапошников

Шлюз № 1. Построен для подъема судов на Волге (17,8 метра).

представителей партии и правительства. На перепуске Волги 23 июня 1936 года присутствовали наркомвнудел Г. Ягода, секретарь ЦК ВКП(б) Н. Хрущев и председатель Мособлисполкома Филатов. Волгу остановили на три минуты и пустили по новому руслу.


Пiсня про Галину

I. Коваленко. Журнал «На штурм трассы» №3 (20) 1936 год.


Песнь о Галине

Музыкальная библиотека Перековки №10

Перековка

Фёдоров Николай Алексеевич,
бывший главный редактор
газеты «Дмитровский вестник»

Опубликовано в книге «Канал Москва-Волга: история и современность. К 80-летию со дня начала строительства (материалы и исследования)» (2012, Дмитров), изданной музеем-заповедником «Дмитровский кремль».

Иллюстрации и ссылки добавлены сайтом Москва-Волга.Ру

Одна из крупнейших строек второй пятилетки, помимо основных технических задач, поставила цель: перековка (перевоспитание) оступившегося гражданина.

Цель высокая, но недостижимая, ибо не перековка была главной мыслью заключенных, а обретение свободы — любой ценой и, по возможности, досрочно. Ради этого они готовы были и «перековаться».

Апологетом перековки в Дмитлаге был его начальник Семен Фирин.

В Дмитлаге действовал культурно-воспитательный отдел (КВО), но руководил всей работой старший мастер ГБ. Будучи заместителем начальника ГУЛАГА СССР, он мог перевести под свое крыло любого зека.

С Беломорканала он перевел агитбригаду профессионального режиссера И. Терентьева, из Сиблага — писателя Л. Нитобурга и журналиста Р. Тихомирова, из Электростали — детского поэта Д. Виленского. Кроме них приехали также и бывшие заключенные БелБалтлага поэтесса Л. Могилянская и скульптор Г. Левицкая (все расстреляны в 1937 году).

Журнал "СССР на стройке" №12 (декабрь) 1933г. Фото Александра Родченко.
Беломорстрой. Повенчанская агитбригада под управлением И. Терентьева. Журнал «СССР на стройке» №12 (декабрь) 1933г. Фото Александра Родченко.

Безусловно, идея перековки имела и положительные моменты. И главное — это учеба. Создавались группы по ликвидации безграмотности, открывались школы, где можно было получить образование. Кроме того, действовали различные профессиональные курсы, на которых осваивали рабочие специальности.

Часть заключенных направлялась в г. Ковров Владимирской области, где осваивала профессии тракториста и экскаваторщика, а затем работала на полученных в Коврове машинах. Получение профессии было важно, но не менее важно было получить и передышку от непосильного труда на общих работах.

Начальник Дмитлага С. Фирин благоволил к осужденным по статье 35 УК РСФСР (рецидивисты, «тридцатипятники»). Но его попытка дать им профессии, в том числе шоферов, закончилась неудачей. Тридцатипятники думали о машине, как о средстве вырваться на волю, и ничего больше их не интересовало.

Важным звеном перековки должна была стать пропаганда и ее, и результатов. С этой целью С. Фирин собирал творческую элиту. В Дмитлаге действовали театр, оркестры — духовой и народных инструментов, сплошь состоящий из находящихся в заключении профессионалов.

Журнал "На штурм трассы" №8 (25) 1936, Стр.32
Журнал «На штурм трассы» №8 (25) 1936, Стр.32

В течение недели проходили конкурсы художественной самодеятельности, в жюри которых были известные стране композиторы Д. Шостакович, Д. Кабалевский. Художники центральной мастерской Дмитлага помогали художникам-любителям на всей трассе канала, готовили лозунги, плакаты, стенгазеты. Их ежемесячная продукция исчислялась тысячами копий, которые развешивались на участках стройки, клубах, чайханах.

Кроме того, они участвовали в выставках, проводимых в Дмитлаге и Москве, иллюстрировали газеты и журналы. В Дмитлаге выпускалось свыше 50 газет и журналов, в том числе и на национальных языках. Например, газету «За нову людыну» возглавляла поэтесса А. Могилянская, «Канал зардары» — известный политический деятель Татарии М. Сагидуллин (расстрелян в 1937 году).

Но самыми известными изданиями считались газета «Перековка» и литературно-художественный журнал «На штурм трассы», где публиковались работы исключительно заключенных. Одни писали сами, за других это делали профессионалы — Л. Нитобург, Р. Тихомиров и лагерный поэт Н. Жигульский (расстреляны в 1937 году). Семен Фирин говорил: « Горький придет — у меня должен быть полный зал писателей и поэтов».

Выпускались и книжки стихов, рисунков и рассказов в серии «Библиотека «Перековки». Многие издания выполнялись в двух вариантах: для общего пользования и для высшего руководства. Последние лично распространял С. Фирин.

Перековка должна иметь свои символы, героев, которым следует подражать, стремиться достичь их положения. И таких героев следовало найти.

В БелБалтлаге С. Фирин нашел художника-самоучку рецидивиста С. Дудника. Его отправили в Москву, в полиграфический институт, жил он в общежитии ОГПУ.

Впоследствии С. Дудник стал хорошим художником. Был профессором, народным художником России.

В Дмитлаге С. Фирин остановился на кандидатуре художника Г. Куна (расстрелян в 1937 году). Он принял бывшего зека по статье 58 УК РСФСР в комсомол, познакомил Г. Куна с М. Горьким, обещавшим ему поступление в Академию художеств и открывшим «зеленую» улицу в ведущие московские журналы.

 М. Горький умер, а С. Фирина и Г. Куна уничтожили.

 Так сначала замышлялась, а потом завершалась перековка.

 

Строительство монументов

Буланов Михаил Иванович

Методист МОУ Дополнительного образования детей Центр детско-юношеского туризма и экологического воспитания города Дубны Московской области. Руководитель проекта «Архив» Дубненского общественного фонда историко-краеведческих исследований и гуманитарных инициатив «Наследие».

Опубликовано в книге «Канал Москва-Волга: история и современность. К 80-летию со дня начала строительства (материалы и исследования)» (2012, Дмитров), изданной музеем-заповедником «Дмитровский кремль».

Иллюстрации и ссылки добавлены сайтом Москва-Волга.Ру

Идея создания величественных монументов вождей пролетариата возникла у главного строителя канала Москва-Волга генерального комиссара НКВД СССР Генриха Ягоды.

9 августа 1935 года Генрих Григорьевич Ягода в сопровождении начальника строительства канала Москва-Волга Когана, заместителя начальника ГУЛАГА и начальника Дмитлага НКВД С. Фирина и главного инженера строительства канала Жука посетили Волжский район, где ознакомились сходом работ в нем. Г. Ягода осмотрел оборудование и работу нового бетонного комбината, посетил Волжскую бетонную плотину, осмотрел земляную дамбу, аванпорт и выбрал место, для будущей установки скульптурных изображений Ленина и Сталина при входе из Волги в канал Москва-Волга.

Так было выбрано место для гранитных монументов, которым предстояло соорудить строителям Волжского узла. К сооружению монументов приступили после того, как были окончены основные сооружения Волжского района: бетонная плотина, ГЭС, намывная плотина, восьмикилометровая земляная дамба, шлюз. Каналоармейцам Волжского района предстояло, на берегах аванпорта при входе в канал построить два гигантских гранитных монумента Ленина и Сталина.

Автором гранитных монументов вождям стал Сергей Дмитриевич Меркуров

Краткая справка. Меркуров Сергей Дмитриевич (1881–1952 гг.)

Меркуров работает над моделью памятника Сталину
Меркуров работает над моделью памятника Сталину

Сергей Дмитриевич родился в городе Александрополе (ныне Гюмри, Армения) 26 октября (7 ноября) 1881 в семье предпринимателя. Учился в Киевском политехническом институте (1901–1902), затем на философском факультете Цюрихского университета, одновременно постигая искусство ваяния в мастерской скульптора А. Мейера; позже занимался в мюнхенской Академии художеств (1902–1905). Работал в Париже; испытал большое влияние искусства символизма, а также скульптурной архаики (Месопотамия, Древний Египет). Вернувшись в Россию (1909), жил в Москве. По эскизам Меркурова были созданы три самых крупных на территории СССР памятника И. В. Сталину. Умер Меркуров в Москве 8 июня 1952 года.

Материалом для своих монументов Ленина и Сталина Сергей Дмитриевич взял великолепный темно серый с красивой кварцевой прослойкой гранит, из Коринского карьера Киевской области.

8 февраля 1937 года по Управлению строительства канала Москва-Волга выходит приказ № 57 «О строительстве монументов», в котором говорилось, что «сооружение этих монументов у входа в канал должно отразить величие канала, как одного из памятников ленинско-сталинской эпохи. Строители канала должны уяснить себе громадное политическое значение своевременного – в краткие оставшиеся сроки – и безупречного по качеству сооружения этих монументов, представляющих большие технические трудности и требующего исключительного внимания и напряженных усилий со стороны всего строительного коллектива».

Персональная ответственность возлагалась на начальника Волжского района капитана государственной безопасности Быховского Сергей Матвеевич (1893-1937 гг.) и на главного архитектора канала Фридлянда Иосифа Соломоновича.

Работы на строительстве монументов были организованы в две смены. Причем к работам по сооружению монументов были привлечены лучшие проверенные на работе и в быту люди Волжского района. На заместителя начальника Дмитлага НКВД Успенского Д. В. возлагалась точное и своевременное исполнение настоящего приказа.

12 февраля 1937 года каналоармейцы и вольнонаемные рабочие Волжского района приступили к работам по сооружению величественных гранитных монументов. Первая трудность, с которой пришлось встретиться строителям – это правильно и надежно выбрать фундамент под монументы. Главный инженер строительства С. Я. Жук принимает решения о создания пустотельного фундамента и постамента из армированного бетона. Для этого строителям предстояло выкопать 11-ти метровой глубины котлован. 20 февраля каналоармейцы приступили к бетонным работам на строительстве постаментов для скульптур. Люди самоотверженно трудились на строительстве монументов. Вот как, описывает литературно-художественный журнал Дмитлага НКВД СССР «На штурм трассы» работу каналоармейцев на строительстве постаментов для скульптур. «Бетонщики отряда Тасарской выйдут в ночь на укладку бетона в постамент огромной статуи И.В. Сталина установленного на восточной дамбе Волжского аванпорта. Такая же статуя Ленина поднимается на западной дамбе. В их постаменты надо уложить 6 тысяч кубометров. На этих почетных работах будут работать только лучшие люди трассы — ударники и значкисты из отряда Тасарской и Лазареева. Над постаментами возведены громадные тепляки, обогреваемые несколькими печами». Конструкцию постаментов и фундаментов были разработаны инженером И. Н. Зверевым. Здесь же на месте создания монументов производилась обработка гранитных блоков. Вес камней колеблется в пределах 5-8 тонн. В апреле в Волжский район со своей бригадой из двенадцати человек прибывает бригадир каменотесов

Яков Васильевич Булкин
Яков Васильевич Булкин

Яков Васильевич Булкин. Сорок один год работает Яков Васильевич камнетесом. В 1909 года он подружились со скульптором С. Д. Меркуровым, и с тех пор они неразлучные спутники. Со скульптором Меркуровым Булкин выполнил ряд ответственных работ — фигуру Льва Толстого, обелиск Свободы в Москве, фигуру Шаумяна в городе Эривани. В 1935 году он высекал фигуру монумента Сталина, точную копию теперешнего монумента для канала, только значительно меньшего размера. На строительстве монументов наступил ответственный момент по воссоздания скульптур Ленина и Сталина. Скульптором Меркуровым вначале были изготовлены 5 метровые модели монументов. Головы фигур монументов высекались из целых блоков лучшими мастерами Булкиным Я. В., Мамченковым С. Ф. и Макаровым П. М. Высота головы фигуры Ленина равна 3.40 метра, вес её – 20 тонн. Голова фигуры Сталина равна 3.20 метра, вес её 21 тонн.

Голова Сталина. Каменотес Булкин за работой по отделке. Фото Н.Татищева. Газета Москва-Волгострой.
Голова Сталина. Каменотес Булкин за работой по отделке. Фото Н.Татищева. Газета Москва-Волгострой.

Для укладки гранитных блоков были построены леса высотой в 30 метров для подъема блоков фигур. В разгар работ по строительству монументов в начале мая прокатилась волна арестов. Первого мая был арестован начальник Волжского района и начальник строительства монументов С. М. Быховский, по обвинению в том, что «являлся участником антисоветского заговора в органах НКВД и за террористическую деятельность». Арестован был и Главный архитектор канала Иосиф Соломонович Фридлянд. Его беда заключалось в том, что он был женат на дочери Ягоды, и являлся зятем Генриха Григорьевича Ягоды.

По Управлению строительства появляется новый приказ по строительству монументов.

Приказ № 288  от 21 мая 1937 года

по Управлению строительства канала Москва-Волга

1. Начальником строительства монументов назначить по совместительству начальника работ Волжского района тов. Мачтет Г. Н.

2. Заместителем начальника архитектурно-строительного отдела тов. Першину установить повседневное наблюдение за работой АСО по строительству монументов.

3. Тов. Кагнеру, совместно с тов. Першиным и тов. Матчет, разработать систему премирования лучших гранитчиков и лично следить за своевременным финансированием строительства монументов.

4. Заместителю начальника ОТС тов. Долгову под личную ответственность обеспечить первоочередное снабжение всем необходимыми материалами строительства монументов.

Начальник строительства канала Москва-Волга
Комиссар Государственной Безопасности 3-го ранга
М. Берман

В газете «Москва-Волгострой» постоянно печатались сообщения о ходе строительства гранитных монументов. Вот одно из сообщений. Газета  «Москва-Волгострой» от 14 июля 1937 года.

«На сооружение монументов Сталина и Ленина».

Полным ходом идут работы по сооружению гигантских гранитных монументов Ленина и Сталина у входа в аванпорт канала на Волге. Каменотесы успешно справляются с порученной им задачей. На сооружение монумента Сталина заканчивается монтаж десятого ряда фигур. На монументе Ленина идет сборка девятого ряда фигуры. Успешно идет планировка территории у монументов. В ближайшие дни начнется установка головы фигур монументов. Все работы на монументах будут закончены к 1-му августа.

Монумент Сталина и плавучий дебаркадер Волжской пристани. Газета Москва-Волгострой 14 июля 1937 года. Фото Н. Татищева
Монумент Сталина и плавучий дебаркадер Волжской пристани. Газета Москва-Волгострой 14 июля 1937 года. Фото Н. Татищева

24 июля наступил ответственный момент установка и закрепления головы фигуры Сталина на 25 метровой высоте. На Дмитровском механическом заводе НКВД для водружения головы был создан специальный подъемник. Прежде чем поднять голову решили попробовать поднять глыбу, которая была, тяжелей головы. При испытании глыба упала на землю. О происшедшем доложили начальнику строительства и начальнику ГУЛАГа Матвею Давидовичу Берману. Который сказал коротко и ясно: «Если голова упадет, ваши полетят тоже!». Голова удержалась, другие тоже. Кроме Бермана. Его голову признали «вражеской». Берман М. Д. был арестован 24 декабря 1938 года и приговорен Военной Коллегией ВС СССР седьмого марта 1939 года к высшей мере наказания. Расстрелян. Определением Верховного суда СССР от 17.10.57 приговор отменен и дело прекращено за отсутствием состава преступления. Реабилитирован.

Поднятие и установка головы Сталина производилась в короткий срок. Подъем был начат в 7 часов 22 минуты, и через 48 минут 21–тонная гранитная голова была установлена. Установив, голову Сталина каналоармейцы приступили, к разборке лесов, демонтажу подъемных механизмов и уборка всей территории у монумента. На монументе Ленина 25 июля была закончена укладка последнего ряда гранитных камней. После окончания укладки последнего ряда было преступлено к проверке подъемного крана и тросов на подъем полуторной тяжести. 26 июля днем был произведен подъем головы монумента Ленина, высеченного из одного десяти кубометрового камня. Вес головы монумента Ленина составляет 20 тонну.

Сталин в лесах. Газета Москва-Волгострой 1937.
Сталин в лесах. Газета Москва-Волгострой 1937.

И вот наступает 1-ое августа, когда гранитные монументы Ленина и Сталина готовы. 1-ого августа Правительственная комиссия приступает к приемке гранитных монументов Ленина и Сталина, сооруженных в аванпорте канала. На десятиметровых железобетонных облицованных гранитом пьедесталах уже установлены 15-метровые фигуры монументов. Сейчас на монументах идет разборка лесов. На монументе Сталина уже разобраны и сняты лебедки, мостовой кран и большая часть лесов разобрана. На монументе Ленина сегодня заканчивается разборка подъемных механизмов. Площадки у монументов приводятся в полный порядок. Монументы Ленина и Сталина являются самыми высокими в мире монументами из естественного камня. Кроме строительства монументов строителям предстояло облицевать около 4.000 кв. метров постамента, террас, подпорных стенок, спланировать большой объем площадей, озеленить их и сделать целый ряд других работ. Коллектив рабочих-гранитчиков первой Московской конторы «Союзспецстрой» с небольшой группой технического персонала облицевал постаменты сооружений монументов за 4 месяца. Открытие монументов Ленина и Сталина было намечено на 18 августа 1937 года. Вот, как об этом сообщалось в газете «Москва-Волгострой» от 11 августа 1937 года.

«Накануне торжественного открытия монументов Ленина и Сталина».

Газета "Ударник" (Дмитров) 15 августа 1937 №184
Газета «Ударник» (Дмитров) 15 августа 1937 №184

Вчера (10 августа) в 3 часа дня, с величественных монументов Ленина и Сталина сняты леса. Каменотесы тщательно промыли монументы, этим самым, закончив завершающий этап работы. Монументы полностью готовы. В ближайшие дни состоится их торжественное открытие. Сейчас вокруг монументов украшаются площадки, производится одерновка, озеленение. Монументы поражают  своим величием и красотой. Гигантские фигуры будут освещаться 60 мощными прожекторами. Вниз к аванпорту канала от монументов спускается гранитная лестница.

Вечером 18 августа 1937 года состоялось открытие грандиозных гранитных монументов Ленина и Сталина, сооруженных на берегу аванпорта канала Москва-Волга.

Всего 7 месяцев потребовалось строителям и каналоармейцам Волжского района построить монументы гиганты. Полная высота сооружений монументов над подошвой фундаментов получилось равной 37 метров. Полная высота монументов над уровнем воды в аванпорте равна 30 метрам. Вес фигуры Ленина равен 450 тонн, фигуры Сталина – 540 тонн.

Век монумента Сталина на берегу оказался недолгим – дотянул до двадцати пяти лет и был снесен в 1962 году по решению ХХII-съезда КПСС.

Снос скульптуры Сталина. 1962 год. Автор неизвестен. Архив М.И.Буланова.
Снос скульптуры Сталина. 1962 год. Автор неизвестен. Архив М.И.Буланова.

Ошибся старый каменотес Яков Васильевич Булкин, который говорил: «Мне поручено сохранить для веков образ великого гения человечества, учителя и друга, трудящихся всего мира- товарища Сталина. Нет в мире такого человека, как товарищ Сталин. Нет и таких монументов, какие мы создаем».

Р. S. Другой монумент, который был, установлен у входа в Волго-Донской канал был демонтирован тайно ночью 20 ноября 1961.

Монумент И. В. Сталина был создан по модели скульптора Е.В. Вучетича.

25 апреля 1952 года закончен монтаж монумента на месте установления его у входа в канал Волга-Донской. Размеры данного монумента. Гранитный двадцатиметровый пьедестал, на котором была установлена двадцати четырех метровая фигура Сталина. Общая высота памятника до уровня Волги составляла свыше восьмидесяти метров. Фигура Сталина была изготовлена из красной чеканной меди толщиной 2,5 мм. Металлический каркас вес, которого составлял 110 тонн. Вес оболочки красной меди составлял двадцать (20) тонн.

О размерах можно судить по такому примеру: если длина пальца у человека около 8 см, то длина пальца у фигуры 112 см, то есть более 1 метра.

20 ноября 1961 года в 21 ч. 40 минут монумент Сталина был повержен. В 11 часов ночи двухметровая голова была отделена от туловища. В 12 часов ночи первая машина с головой отправилась на базу.

Материал подготовлен Булановым М. И. Методист МОУ Дополнительного образования детей Центр детско-юношеского туризма и экологического воспитания города Дубны, Московской области. Руководитель проекта «Архив» Дубненского общественного фонда историко-краеведческих исследований и гуманитарных инициатив «Наследие».

Московское море (1952)

Проф. А.В.Гавеман «Московское море»

Областное книжное издательство, 1952, тир.7500, 59 стр.

Редактор Н.Цетлин

Содержание

От автора — 3
Из истории Московского моря — 5
Водный режим — 16
Химический состав воды — 23
Растительность и животный мир — 25
Плесы Московского моря — 41
Значение Московского моря для калининской области — 52

Читать / скачать

Влияние сооружений Мосволгостроя на планирование немецких операций в конце 1941 года

1

Карасёв Василий Степанович, краевед, г. Дмитров

Доклад прочитан 14 февраля 2020 г. в Московском государственном областном университете (МГОУ) на пленарном заседании XIV Научно-практической конференции «Актуальные вопросы истории Московского края», посвященной 75-летию Победы в Великой Отечественной войне

Весной 1937 г. открылась навигация по каналу Москва-Волга. При этом помимо транспортной артерии Москва получила новый источник питьевой воды, что было не менее важно. Прошло четыре года, и канал выполнил еще одну функцию, которая вряд ли предусматривалась при его проектировании. Он стал противотанковым рвом. Однако этим его оборонительные функции не ограничивались. Здесь надо вспомнить, что канал представляет собой только часть из сложной системы гидротехнических сооружений. В ходе строительства появились несколько водохранилищ на Волге, а также между Волгой и Москвой, которые, собственно, и обеспечивали его функционирование. Их наличие создало для обороняющейся стороны ряд возможностей, которые вынужден был учитывать противник при планировании своих операций.

Автор уже обращался к этому сюжету в докладе «Канал Москва – Волга как оборонительный рубеж (оценка врага)», прочитанном на Межрегиональной научной конференция, посвященной 80-летию канала им. Москвы, которая состоялась 12 мая 2017 г. в Музее-заповеднике «Дмитровский кремль». Содержание доклада, основанного на записке, исходящей из штаба 106-й пехотной дивизии V-го армейского корпуса немцев, касалось оценки канала как оборонительного сооружения[1]. 4-я танковая группа, куда входило это соединение, должна была совершить обход столицы с севера и неминуемо столкнуться с этим препятствием. Более полное изложение содержания этого документа представлено в упомянутом выше докладе[2]. Поэтому здесь надо кратко сообщить о выводах, которые были сделаны противником.

План немецких операций во второй половине ноября 1941 г.
План немецких операций во второй половине ноября 1941 г.

Основной целью немцев было определение оптимального места форсирования канала. Учитывалось наличие путей подхода и отхода, мостов, пристаней, шлюзов. Последние можно было использовать при строительстве переправ.

При этом учитывались трудности, связанные с возможностью искусственного затопления местности за счет подачи воды из канала. Предполагалось, что с этой целью будут взорвана дамба канала на участке, где уровень воды в нем выше уровня окружающей местности. Таким местом был участок, где река Сестра протекает под каналом в специальном дюкере. Так же указывалось, что больший эффект может быть получен не просто за счет взрыва дамбы канала, а путем одновременного перекрытия дюкера[3]. Не исключалась также возможность взрыва стенок канала и на других участках. Но такие действия могли иметь только локальные последствия.

В результате анализа всех доступных сведений был определен наиболее удобный участок: Яхромское водохранилище – станция Яхрома[4].

Однако планы врага были более амбициозными, чем просто окружение Москвы.

«Приказом № 2250 от 30 октября объединениям ГА «Центр» были поставлены следующие задачи: 2-й армии – наступать на Воронеж; 2-й танковой армии – нанести удар через р. Оку между Рязанью и Каширой; 4-й армии – наступать на Москву по важнейшим направлениям южнее и севернее шоссе Москва-Смоленск; северному флангу 4-й армии и 4-й танковой группе – продвигаться на Клин; 3-й и 4- й танковым группам, в перспективе, – наступать на Ярославль и Рыбинск; 9-й армии – отбросить противника на участке р. Лама и захватить переправы на западном берегу Волжского водохранилища (операция «Волжское водохранилище»)»[5].

Планирование наступления на Ярославль, хоть и самое предварительное, было начато. Проблемы, которые могли бы возникнуть в связи с наличием недавно построенных на Волге гидротехнических сооружений, стали предметом анализа, выполненного в штабе 9-й армии. Сейчас эти планы стали более доступны, поскольку, находясь в 500-м фонде ЦАМО РФ, они обрабатываются в ходе Российско-германского проекта по оцифровке трофейных документов, и результаты этой работы выложены в Интернете[6].

Интересующий нас документ представляет собой записку, исходящую из штаба 9-й армии и направленную в адрес командованияе группы армий «Центр», под названием «Разрушение плотин и сооружений шлюзов на Волжском водохранилище и Москва-канале и его последствия». Документ состоит из основного текста на трех листах[7], содержащего итоговые выводы, и двух приложений. Приложение 1 («Последствия взрыва плотин на Волжском водохранилище у Иваньково, дамбы и шлюзов на канале Москва-Волга») содержит техническое обоснование упомянутых выводов[8], а приложение 2 – карту[9], показывающую размер гипотетического наводнения, возникающего при взрыве плотины на Волжском водохранилище (Московском море).

Главный вопрос, на который пытался ответить противник, заключался в том, что случиться, если в начале наступления на Ярославль, или уже в его ходе, советская сторона уничтожит плотину у Иваньково, и вся вода из водохранилища хлынет в русло Волги? Также в штабе 9-й армии, как и в штабе V-го армейского корпуса, пытались оценить, какие последствия может вызвать разрушение дамбы канала Москва – Волга.

Первый лист немецкой записки
Первый лист немецкой записки

Основной вывод был следующим: «Разрушение дамб и шлюзов Волжского водохранилища и канала Москва-Волга, выполненное нами или противником, способно вызывать далеко идущие наводнения, заболачивания и опустошительные убытки от наводнения в определенных районах, которые оказали бы влияние на будущие операции. В какой мере, применяя ВВС или десантные войска, мы в нынешнем положении способны на это, армия самостоятельно оценить не может»[10].

Профили канала по данным противника
Профили канала по данным противника

Что подразумевалось под этими «далеко идущими наводнениями» и о каких районах идет речь?

Плотина у Иваньково на немецкой аэрофотосъемке
Плотина у Иваньково на немецкой аэрофотосъемке

В Приложении 1 к записке приведены те исходные данные, которыми располагал противник для анализа ситуации. В основном они базируются на результатах аэрофотосъемки и тех сведениях о конструкции канала, которые немецкая разведка могла получить еще до войны из открытых источников. На основании площади Волжского водохранилища, глубина которого в среднем составляла 5 м, противник оценил накопленной объем воды в 1500 млн. куб. м[11]. Оперируя этой цифрой, немцы и попытались оценить те последствия, которые могут возникнуть, если плотина водохранилища будет разрушена. При этом для противника было неясно состояние гидротехнических сооружений ниже этой плотины (по течению Волги). В частности, не было однозначных сведений о том, функционирует ли плотина возле Углича, или она находится в стадии завершения строительства. Аэрофотосъемка показала, что ширина Волги выше города увеличивается с 200 м до 600 м. Это наталкивало на мысль, что плотина уже действует, но точных подтверждений не было. Поэтому немцы вынуждены были рассматривать два варианта: плотина функционирует в полном объеме и плотина находится в стадии достройки.

Карта предполагаемого затопления местности по данным противника
Карта предполагаемого затопления местности по данным противника

В случае первого варианта за счет подпора плотиной у Углича должно было произойти затопление долин Волги и ее боковых притоков (Сестры, Дубны, Нерли и Хотчи). Это наводнение в зависимости от погоды могло бы продолжаться несколько недель. На участке выше Калязина планировался подъем воды до уровня горизонтали +125 м. В результате ожидалось затопление дорог между Кимрами и Угличем, идущих по волжскому берегу. Кроме того, в низменных местах были бы залиты дороги Кимры – Ильинское, Кимры – Талдом, Калязин – Нерль, Дмитров – Иваньково (в северной части). Также в долинах Яхромы и Дубны мог быть затоплен путь Рогачево – Гари – Талдом (на прилагаемой в Приложении 2 карте эти дороги отмечены). При этом шоссе Клин – Рогачево – Дмитров, по-видимому, останется сухим[12]. В результате для действий 3-й танковой группы в сторону Ярославля и Рыбинска оставалась только большая дорога Клин – Дмитров – Загорск – Ярославль[13]. Единственным плюсом стало бы то, что затопленная полоса могла послужить фланговым прикрытием для наступавших войск. С другой стороны при ведении наступления по обоим берегам исключалась взаимопомощь группировок.

При отсутствии эффективной плотины у Углича масштаб затопления стал бы меньшим, но все равно подтопление дорог имело бы место, Волга превратилась бы в серьезное препятствие. Кроме того, вал воды, вытекающей из водохранилища, снес бы переправы на большом отрезке реки.

Но первым препятствием на пути наступавшего противника стал бы канал Москва – Волга. И здесь также имелась возможность организовать затопление территории.

«Разрушение дамбы Москвы-канала на переходе через Сестру приводит к сливу объема воды, содержащегося в Волжском водохранилище, до уровня подошвы канала в долины Сестры, Яхромы и Дубны.

Вылившееся количество воды может быть увеличено содержимым канала и Учинского водохранилища путём дополнительного разрушения шлюзовых установок 2, 3, 4, 5 и 6 (срав. Прил. 2). Тем самым образуется область наводнения в общем районе Иваньково – Талдом – Дмитров (искл.) – Рогачево (искл.), которая, в свою очередь, ограничивает будущие движения танковой группы по дороге Клин – Дмитров – Загорск как самый северный путь»[14].

Как видим, 9-ю армию заботила, прежде всего, возможность нарушения коммуникаций либо перед началом операции, либо уже в ее ходе. Вопрос о трудностях, связанных с преодолением канала, здесь не поставлен. Возможно, он должен был прорабатываться на более низком уровне (корпусов и дивизий), если бы дело дошло до детального планирования операции.

В отличие от простой констатации факта возможного затопления местности, имеющего место в записке штаба V-го армейского корпуса, в 9-й армии рассматривали способ избежать этого казуса. Для этого требовалось уничтожить как плотину у Иваньково, так и плотины у Акулово и Пирогово. В результате опорожнения водохранилищ в Волгу и Клязьму затоплять долины Сестры и Яхромы было бы уже попросту нечем. Однако относительно того, как осуществить эти мероприятия, никаких конкретных предложений не поступило. Как указано в немецком документе, в качестве инструмента подразумевалось, прежде всего, использование авиации и десантов.

Сомнительно, чтобы подобная операция могла быть подготовлена в относительно короткое время. Просто однократной бомбежкой едва ли удалось бы ограничиться. И даже несколько налетов вряд ли могли привести к мгновенному и полному уничтожению плотины. Здесь уместно вспомнить, что у англичан на подготовку аналогичного мероприятия (начиная от замысла) ушел целый год. При этом была создана специальная бомба, способная уничтожить плотину, и была сформирована специальная эскадрилья, которая тренировалась больше месяца, отрабатывая применение этого боеприпаса. Ничего подобного у немцев в 1941 г. не было.

Что касается десантников, то им пришлось бы тащить с собой довольно много взрывчатки к объекту, к охране которого уже были привлечены и воинские части. Поэтому успех данного предприятия был бы сомнителен.

Однако немцы даже не смогли оценить, что перевесит – плюс или минус – в том случае, если такую операцию удастся провести. Ведь она позволяла устранить препятствие только на первом этапе наступления. Между тем, как уже было сказано, наводнение ожидалось продолжительным, и станут ли затопленные дороги доступны для движения к началу немецкого наступления, оставалось неясным[15].

Как известно, до наступления немцев на Ярославль и Рыбинск дело не дошло. Но именно в том месте, напротив г. Яхрома, которое было признано наиболее удобным для форсирования канала, им удалось переправиться на восточный берег. Казалось бы, это стало триумфом удачного планирования. Но здесь приходится обратить внимание на тот факт, что ни 4-я танковая группа, ни 9-я армия, планы которых были проанализированы выше, канала так и не увидели. Также не попали на канал соединения XXXXI-го армейского корпуса врага, где тоже знали о возможном затоплении территории театра военных действий. В качестве примера можно привести цитату из документа 1-й танковой дивизии вермахта: «На северном участке трассы уровень воды в канале находится на 18 м выше уровня Сестры, которая проходит насквозь под каналом. Спустив воду из канала, кажется, есть возможность затопить район верхнего течения Сестры на большой ширине вплоть до окрестностей Рогачева. Велась ли подготовка к этому, и в какой мере, пока неизвестно»[16].

Шлюз №3 канала Москва-Волга. На заднем плане автогужевой мост, который противнику удалось захватить 28 ноября 1941 г.
Шлюз №3 канала Москва-Волга. На заднем плане автогужевой мост, который противнику удалось захватить 28 ноября 1941 г.

А вот в документах 7-й танковой дивизии немцев, одного из двух соединений из 3-й танковой группы, в конечном счете дошедших до канала, и единственной, которая смогла его форсировать, такого подробного анализа оборонительных возможностей этого препятствия найти не удалось. При описании предполагаемых мероприятий своего противника немцы отмечают наличие этого сооружения, приводят параметры (расположение, длину, ширину канала и т.п.), но не указывают на опасности, связанные с возможным затоплением местности[17]. Трудно представить, что в штабе LVI-го корпуса не знали того, что было известно их коллегам из соседних объединений. Тем более что некоторое время 3-я танковая группа, куда входил корпус, была подчинена в оперативном отношении той самой 9- й армии[18], документы которой мы рассматриваем. Скорее всего, соответствующие разработки либо не сохранились, либо еще не найдены.

Отметим, что форма операции 3-й танковой группы на карте выглядит так, как она и должна была выглядеть при учете возможного затопления пойм Яхромы и Сестры и наличии удобных подходов к переправам в районе Яхромы и Дмитрова. Однако однозначно утверждать, что смещение операционного направления 3-й танковой группы к югу произошло исключительно под воздействием этих факторов, нельзя. Планы в ходе немецкого наступления неоднократно корректировались. И немалую долю в их изменение внесло упорное сопротивление наших войск. Необходимость овладения Клином, а также соблазн нанести удар на Москву с северо-запада тоже сильно поспособствовали этому смещению.

Согласно директиве верховного командования вермахта от 20 ноября 1941 г.

«целью операции на северном фланге группы армий «Центр» должно быть уничтожение противника в районе г. Клин путем двустороннего охвата. Для этого северный фланг действующих здесь моторизованных войск по достижению дороги

Клин — изгиб р. Волга восточнее ст. Редькино должен быть повернут на восток, в то время как силы, наступающие южнее, продвигаясь сначала к востоку через Истра в направлении Солнечногорска, содействовали успеху наступления северной группировки. Обеспечение этой операции с востока должны взять на себя другие моторизованные соединения (например, смененные под г. Калинин)…

Наступление в направлении Ярославля предполагается в том случае, если после завершения этой наступательной операции по прорыву пояса обороны Москвы в распоряжении будет иметься достаточное количество сил»[19].

В заключение надо кратко рассказать о том, что произошло в действительности.

Положение фронта 3-й танковой группы немцев с 16 по 28 ноября 1941 г.
Положение фронта 3-й танковой группы немцев с 16 по 28 ноября 1941 г.

23 ноября 1941 г. работниками канала Москва-Волга были установлены заслонки на дюкере, по которому река Сестра проходит под каналом. При этом они были установлены с восточной стороны канала. Это дало возможность при открытии донных спусков, выходящих непосредственно в дюкер, направить воду из канала в западную сторону вверх по течению Сестры. К 26 ноября уровень воды в реке у канала поднялся на 6 метров. В этот день были запущены насосные станции у шлюзов №2 в Темпах и №3 в Яхроме. Они подавали воду в участок канала между шлюзами №3 и №4, где имеется водосброс в реку Яхрому №51, который был открыт, и началось затопление поймы Яхромы. Кроме того, использовалась вода из Яхромского водохранилища, поступавшая в канал из водосброса №52. Уровень воды в реке поднялся на 1,8 метра. Вечером начали работать насосные станции у шлюзов №№4, 5 и 6, которые стали подавать еще и воду из Икшанского водохранилища. Уровень воды в Яхроме поднялся на 4 м[20].

Место пересечения канала Москва-Волга и р. Сестра
Место пересечения канала Москва-Волга и р. Сестра

Как видим, работники канала хорошо знали свою матчасть и обошлись без подрывов дамб и шлюзов. Получившаяся реальная картина затопления[21] очень похожа на ту, которая предполагалась противником. При этом сам процесс наводнения развивался достаточно медленно. Так только 29 ноября в 14-й моторизованной дивизии противника обратили внимание на это явление, «в первой половине дня разведка на северном фланге, особенно у Кончинино, установила вызванное противником, по-видимому, посредством взрыва плотин или шлюзов, наводнение, которое быстро расширяется к западу и значительно увеличивается»[22]. Надо особо указать на то, что даже частичное затопление пойм заняло несколько дней. В случае, если бы это наводнение действительно имело катастрофические размеры, как это иногда утверждается, у местных жителей было время покинуть опасный район. Но этого делать не пришлось.

Вот что пишет по этому поводу исследователь истории канала Москва – Волга И. Кувырков.

«Несколько лет назад мой коллега по изысканиям на тему истории канала Владимир Родионов расспрашивал местных жителей на тему зимнего потопа. Во что он написал: «Но, самое главное, обескураживают опросы местных жителей. Я уже говорил с троими (уроженцы сёл Кувалдино, Липино, Крутец (во время войны называлось Негодяево, располагается на притоке Сестры, реке Крутец)). Они, дети войны, не помнят никакого наводнения…».

Искусственный разлив реки Сестры в конце ноября 1941 года никакого ущерба гражданскому населению не принёс. Рассказы о затопленных и замёрзших в последовавшие страшные холода домах и людях – не более чем выдумка»[23].

Реальная картина событий. Схема выполнена участниками работ по затоплению пойм рек Сестра и Яхрома. При сравнении с немецкими прогнозами видно, что враг заметно преувеличил возможные масштабы наводнения
Реальная картина событий. Схема выполнена участниками работ по затоплению пойм рек Сестра и Яхрома. При сравнении с немецкими прогнозами видно, что враг заметно преувеличил возможные масштабы наводнения

Также и рассказы о том, что искусственное наводнение остановило немецкие танки, сильно преувеличены. Как мы знаем, немецкие танки переправились по мосту у Яхромы, и кроме этого места танков у канала нигде не было. Водный поток действительно мог бы сильно затруднить немцам дальнейшие операции, если бы они намеревались их продолжить и после неудачи под Яхромой. Но как раз в эти дни противник перешел к обороне на фронте, простиравшемся от Волжского водохранилища до окрестностей Яхромы, сместив свои усилия на юг. Однако этот факт не умоляет заслуг тех гражданских лиц, которые иногда с риском для жизни проводили работы по затоплению.


Примечание от Москва-Волга.Ру: с полной копией записки штаба 9-й армии для командования группы армий «Центр» можно ознакомиться здесь.


[1] Записка нашлась среди документов 106-й пехотной дивизии противника.
[2] http://zima1941.ru/articles/12_05_2017_Karasev_Kanal.pdf
[3] NARA. T-315. R. 1246. L. 0698.
[4] NARA. T-315. R. 1246. L. 0702-0703.
[5] Мягков М.Ю. Вермахт у ворот Москвы, 1941-1942 / РАН. Ин-т всеобщ. истории; Отв. ред. О.А. Ржешевский. – М.: 1999. – 303 с.: карт. с. 96
[6] http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/nodes/1-fond-500.
[7] ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12472. Д. 606. Л. 43-45.
[8] ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12472. Д. 606. Л. 46-51.
[9] ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12472. Д. 606. Л. 132.
[10] ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12472. Д. 606. Л. 43.
[11] В действительности несколько меньше. По данным Википедии, объем составляет 1120 млн куб. м. При этом немцами не учтен тот факт, что был произведен сброс воды из водохранилища с целью разрушения на нем ледяного покрова.
[12] ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12472. Д. 606. Л. 48.
[13] ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12472. Д. 606. Л. 44.
[14] ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12472. Д. 606. Л. 44.
[15] ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12472. Д. 606. Л. 44.
[16] NARA. T-315. R. 26. L. 0443.
[17] NARA. T-315. R. 407. L. 111.
[18] Мягков М. Ю. Указ. соч. С. 96.
[19] ЦАМО РФ. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 525. Л. 155.
[20] http://moskva-volga.ru/podrobnosti-zatopleniya-pojm-rek-sestra-i-yahroma-v-kontse-noyabrya-1941-goda/
[21] http://moskva-volga.ru/moskovskij-potop-1941-goda-novye-dannye/
[22] NARA. T-315. R. 648. L. 306.
[23] http://moskva-volga.ru/podrobnosti-zatopleniya-pojm-rek-sestra-i-yahroma-v-kontse-noyabrya-1941-goda/

Рукотворный канал

Поливанов Алексей Николаевич
строитель, краевед

Опубликовано в книге «Канал Москва-Волга: история и современность. К 80-летию со дня начала строительства (материалы и исследования)» (2012, Дмитров), изданной музеем-заповедником «Дмитровский кремль».

Иллюстрации и ссылки добавлены сайтом Москва-Волга.Ру

Прежде чем приступить к изложению истории канала Москва-Волга и его строительства, переименованного в 1947 году в связи с 800-летием города Москвы в канал имени Москвы, сделаем небольшой экскурс в предысторию попыток строительства столь необходимой водной магистрали для соединения Москвы-реки с рекой Волгой.

Первые архивные документы по предложению о создании искусственного сквозного водного пути, который соединил бы Москву-реку с Верхней Волгой, относится к 1674 году.

Предполагалось «прокопать» водный путь — канал от притока Волги реки Тверцы с использованием Ильмень-озера и реки Цны.

Не остался в стороне от решения вопроса о соединении реки Москвы с рекой Волгой и великий реформатор России — Петр I, который для этой цели приглашал зарубежных специалистов по каналостроительству, в числе которых был и англичанин Ян Перри — «шлюзных дел мастер». В летописях бывшего Пешношского монастыря, располагавшегося на реке Яхроме, недалеко от села Рогачево Дмитровского уезда (ныне района), есть упоминание, что в 1699 г. Петр I «ради изучения судовых ходов из Волги в р. Москву» плавал по рекам Дубна, Сестра и Яхрома. Но желаемое так и осталось в проектах.

Однако увеличивающийся товарооборот между двумя российскими столицами — Москвой и С-Петербургом — отсутствие между ними благоустроенных шоссейных дорог и примитивность транспорта, настоятельно заставили в 20-е годы XIX века вновь вернуться к решению задачи по соединению р. Москвы с рекой Волгой, что и было начато в 1825 г.

Проектом, автором которого был инженер Корпуса путей сообщения майор М.Н. Бугайский, предусматривалось соединение притока р. Москвы — Истры с реками Сестрой и Дубной, при этом центральным водохранилищем, который должен был питать водой этот водный путь длиной в 57 верст и с 36-ю шлюзами, планировалось использовать Сенежское озеро.

1832 Карта предполагаемого водного маршрута из Москвы в Волгу
1832 Карта предполагаемого водного маршрута из Москвы в Волгу

Строительство первого водного сквозного канала, на котором работали в основном солдаты ряда полков старой русской армии, длилось около 25-ти лет.

В 1851 году была открыта Николаевская (ныне Октябрьская) железная дорога между Москвой и Санкт-Петербургом, и перевозка грузов по ней оказалась более простой и выгодной по сравнению с вышеописанным путем, который из-за своей технической неэффективности в 1860 году был официально закрыт.

В настоящее время почти не осталось следов сооружений старого канала, тем более, что часть из них оказалась на дне созданного в 1934 г. Истринского водохранилища. Решение о его строительстве в советское время было вызвано не только задачей иметь судоходное соединение Москвы-реки с Волгой (помимо существовавшего Москворецко-Окского), но и растущими потребностями г. Москвы в воде.

15 июня 1931 г. Пленум ЦК ВКП/б принял решение: «ЦК считает необходимым коренным образом решить задачу обводнения Москвы-реки путем соединения ее с верховьем реки Волги и поручает московским организациям совместно с Госпланом и Наркомводом приступить немедленно к составлению проекта этого сооружения с тем, чтобы уже в 1932 г. начать строительные работы по соединению Москвы-реки с Волгой».

От дня принятия этого решения и начинается точка отсчета изыскательских, проектных и подготовительных работ по сооружению канала Москва-Волга. Для решения и выполнения всех изыскательских и проектных работ было создано Управление Москаналстроя, которым были разработаны три варианта будущего русла канала, где основным критерием являлся выбор наиболее целесообразной схемы и трассы канала как с народнохозяйственной, так и с экономической точек зрения.

Первым вариантом, так называемым Старицким, предусматривалось на Верхней Волге, в 12 км от города Старица Калининской области, построить плотину высотой в 40 км, которая создала бы водохранилище с объемом воды в 2,5 млрд. куб. м и с большими затоплениями земель. Из водохранилища вода по каналу длиной в 230 км должна была идти самотеком через Волоколамск и Клин с выходом в Москву-реку у с. Тушино. Объем земляных работ составлял свыше 1 млрд. куб. м, причем на значительном протяжении трасса канала шла в плывунах, где их выемки по расчетам доходили до 35 м.

Вторым вариантом был Шошинский, с началом капала от устья реки Шоша, в 8 км от г. Городище Калининской области, с механической подачей воды и лестницами шлюзов. Канал шёл через г. Клип с выходом в Москву-реку у с. Тушино.

И, наконец, третий вариант — Дмитровский, ещё более экономичный, чем Шошинский.

Канал начинался на Волге у деревни Иваньково, шёл к г. Дмитрову, проходил по его западной окраине, далее мимо Яхромы и Икши с выходом в Москву-реку также у с. Тушино.

Протяжённость канала по проекту составила 128 км, объём земляных работ около 151 млн. куб. м, глубина выемок на отдельных участках не бопее 12 м.

20 мая 1932 г. в Московском городском комитете партии состоялось расширенное совещание по рассмотрению всех трех представленных вариантов канала: Старицкого, Шошинского и Дмитровского, которые были подвергнуты самому тщательному и детальному исследованию и обсуждению.

Подавляющим большинством был принят Дмитровский вариант с незначительными корректировками в изменении трассы его прохождения, т.е. спрямления будущего канала. Через несколько дней ЦК ВКП/б и Совет Народных Комиссаров рассмотрели доклад о строительстве канала и окончательно утвердили Дмитровский вариант, что и послужило началом широкомасштабных изыскательских, проектных и почти одновременно первых строительных работ.

Канал Москва-Волга разрешал три ключевые задачи:

  1. Водоснабжение Москвы и промышленности Московского района: канал предусматривал давать городу дополнительно миллион с четвертью кубометров воды в сутки.
  2. Обводнение Москвы-реки с санитарно-гигиеническими целями: с постройкой канала и эта задача решалась, т.к. он через Сходненскую гидроэлектростанцию давал 40 куб. м/сек. воды для обводнения р. Москвы.
  3. Связь Москвы с Волгой кратчайшим, технически совершенным магистральным водным путем.

Канал Москва-Волга решал связь города Москвы с Волгой, (до этого город был связан с Волгой единственным водным путем через реки Москву и Оку), уменьшив длину пути от Москвы до начала Мариинской системы, т.е. до выхода водным путем на Ленинград, ныне вновь С-Петербург, и Белого моря на 1100 км, при возможности пропуска по нему крупных речных судов.

Проектом строительства канала Москва-Волга, помимо самого судоходного искусственного канала с водопроводной ветвью и реконструкцией Москвы-реки, предусматривалось также строительство двухсот основных и сорока вспомогательных сооружений.

В их число входило: одиннадцать шлюзов, три железобетонные плотины, четырнадцать земляных плотин и дамб, пять насосных станций, девятнадцать железнодорожных и шоссейных мостов, два тоннеля и два путепровода, авиапорт, речной пассажирский вокзал, четырнадцать паромных переправ, двенадцать пристаней и остановочных пунктов, маяк, водопроводная и очистительная насосные станции, водоспуски и водосбросы, лотки и многие-многие другие сооружения и объекты.

Проектная длина канала 128 км, поперечное сечение самого канала — глубина 5,5 м, ширина по уровню воды 85,5 м.

Для выполнения такой грандиозной задачи, как по своему замыслу, так и по масштабу, Главным Управлением лагерей ГУЛАГом НКВД СССР, у которого уже был «большой опыт» в строительстве Беломоро-Балтийского канала, был создан Дмитлаг ГУЛАГа НКВД СССР, который в июле 1932 г. разместился в г. Дмитрове в зданиях и помещениях бывшего Борисоглебского монастыря, выселив из них размещавшийся там до этого Музей Дмитровского края.

Борисоглебский монастырь Дмитров. Архив М.И.Буланова
Борисоглебский монастырь Дмитров. Архив М.И.Буланова

Небольшой исторический штрих о городе Дмитрове до описываемых событий, связанных с дислокацией в нем этого «лагерного строительного монстра»: это был тихий провинциально-патриархальный городок — младший брат Москвы, облик и нравы которого прекрасно и метко изобразил в своей поэме «Дед» Л.Н. Зилов.

Главными лицами на строительстве канала Москва-Волга, наделенными поистине неограниченной властью, были следующие:

Фирин С.Г. — начальник Дмитлага НКВД СССР (старший майор госбезопасности, вскоре после окончания строительства был расстрелян);

— Коган Л.И. — начальник строительства канала Москва-Волга, старший майор госбезопасности, также был расстрелян по окончании данного строительства;

Жук С.Я. — главный инженер строительства, а также Пузицкий С.В. — начальник 3-го (оперативного) отдела Дмитлага НКВД СССР, который тоже был по окончании строительства расстрелян, заменивший его на этой должности лейтенант госбезопасности Гороховский Э.Т. и другие.

Основной контингент рабочей силы на строительстве канала Москва-Волга составляли заключенные (ЗК), в том числе и с законченного строительства Беломоро-Балтийского канала, состоящие из бывших уголовных элементов и в большой степени из лиц, осужденных по пунктам печально известной статьи 58 УК РСФСР от 1926 года, многие тысячи и тысячи которых, как первых, так и вторых, вследствие непосильного труда, систематического недоедания, болезней, бесчеловечного обращения со стороны охраны и т.д. нашли свой «вечный покой» в безымянных могилах по берегам рукотворного канала Москва-Волга по всей его протяженности, а также в «расстрельных рвах» — захоронениях в Бутове под Москвой, о чём лишь могут поведать спецхраны бывшего НКВД СССР.

Небезынтересный штрих: с Беломоро-Балтийского канала в г. Дмитров был перевезен деревянный клуб, предварительно там разобранный и собранный в Дмитрове, в котором в августе 1934 г. состоялась встреча A.M. Горького со строителями канала.

1933-08-25 Деревянное здание клуба Дмитлага. Последний слет беломорстроителей с участием М.Горького. Из книги В.И.Маслова Канал имени Москвы
1933-08-25 Деревянное здание клуба Дмитлага. Последний слет беломорстроителей с участием М.Горького. Из книги В.И.Маслова Канал имени Москвы

Здание клуба прослужило для культурно-просветительских целей до 1957 г., на его месте Дмитровским экскаваторным заводом построен заводской двухэтажный кирпичный Дом культуры.

Об объемах работ, которые были выполнены при строительстве этого водного гиганта и связанных с ним сооружений и объектов, где основную рабочую силу составляли заключенные, говорят следующие цифры: земляные работы всех видов составили 151 млн. куб. м, а также ещё 56 млн. куб. м при работе на карьерах по добыче гравия, песка и глины; уложено бетона 3,11 млн. куб. м в бетонные и железобетонные конструкции; площадь укрепленных откосов канала камнем составила 6,35 млн. кв. м.

На сооружение канала потребовалось: металла — 35 тыс. т., леса — 2,35 млн. куб. м., цемента — 850 тыс. т., камня и гравия — около 7 млн. куб. м., кирпича — 110 млн. штук. Общая сметная стоимость строительства канала составила в ценах 1937 г. около 2 млрд. руб.

Бытующие в нашей историографии данные о парке строительных машин и механизмов, используемых на строительстве канала Москва-Волга — в частности, 171 экскаватор, которыми якобы были выполнены все земляные работы, есть не что иное, как фальсификация, попытка представить желаемое за действительное.

Да, экскаваторы были, но их количество и технический уровень были невелики, земляные работы в основном выполнялись вручную заключенными, где главными «инструментами и механизмами» были лопата и тачка, а также лошадьми, которые вывозили «на грабарках» разработанный вручную и нагруженный на них также вручную грунт в отвал — кавальеры, дамбы и плотины. Кроме того, лошади использовались на планировочных работах и на перевозке различных строительных материалов.

Экскаватор на строительстве канала в Новосельцево. Из альбома Г.В.Буренкова
Экскаватор на строительстве канала в Новосельцево. Из альбома Г.В.Буренкова

Действительно, канал Москва-Волга явился пионером в применении гидромеханизации земляных работ как при его выемке, так и при его намывке, автором которой был наш соотечественник — крупный ученый Н.Д. Холин, но и здесь основной рабочей силой были заключенные.

На строительстве канала также впервые в мировой практике были применены ленточные транспортеры для подачи бетона от бетонных заводов к блокам бетонируемых шлюзов, и здесь же получил широкое распространение при бетонировании в зимний период времени метод «термоса», который давал большой эффект во времени твердения бетона. Но и на бетонных работах в основном работали заключенные. Они работали на строительстве канала Москва-Волга не только в качестве рабочих, но и в качестве инженерно-технических работников (прообразы будущих бериевских «шарашек»), служащих, в культурно-просветительской области и младшего обслуживающего персонала. Не было ни одной сферы на строительстве канала, где бы они не работали, отбывая свой срок!

В городе Дмитрове для ремонта техники и изготовления несложных механизмов, в том числе насосов-качалок, в прямом смысле этого слова «палочек-выручалочек» для водоотлива, Дмитлагом были созданы механические мастерские, на базе которых в конце 30-х годов был образован Дмитровский механический завод, работавший во время Великой Отечественной войны 1941-1945 года на военные цели, ныне Дмитровский завод фрезерных станков, станки которого с ЧПУ пользовались большим и заслуженным спросом и авторитетом. В настоящее время объемное производство свернуто, площади сдаются в аренду.

Также на бывшей северо-восточной окраине г. Дмитрова был выстроен целый жилой массив из двухэтажных деревянных домов — корпусов, так они назывались в период Дмитлага, со школой и магазинами, который у старожилов г. Дмитрова называется «городок» и имеет улицы: Инженерная, Комсомольская, Пионерская, Большевистская, Чекистская, Энергетическая и Шлюзовая. Ныне Энергетической улицы не существует. Данный район был построен для вольнонаёмных специалистов Дмитлага.

2016. Бараки в Дмитрове, построенные во времена строительства канала. Фото Анатолий Chesnavik
2016. Бараки в Дмитрове, построенные во времена строительства канала. Фото Анатолий Chesnavik

Помимо указанных объектов в Дмитрове были построены небольшие очистные сооружения с канализационной насосной станцией, две многономерные двух- и трехэтажные гостиницы на улице Валовой (ныне Минина) со всеми видами инженерного благоустройства (снесены в связи с ветхостью в начале 80-х годов, в их сносе принимал участие и автор этих строк, бывший тогда главным инженером Дмитровского горжилуправления). В березовой роще за Дмитровской перчаточной фабрикой — ныне А.О. «Дмитровский трикотаж» — был выстроен особняк для Когана Л.И., занимаемый сейчас дирекцией парка «Березовая роща», и особняк для Фирина С.Г. на Большевистской улице, где до последнего времени размещался детский санаторий и многие другие здания. На этом месте сейчас возведён высотный жилой дом.

Также были построены руками заключенных поселки: Орево, Запрудня, Соревнование, Темпы и другие.

22 апреля 1937 г. строительство канала, которое уже находилось в завершающей стадии, посетил и осмотрел (в частности, шлюзы №3 и №4 в Яхроме) И. Сталин с соответствующей свитой, в том числе и «главным куратором» этой грандиознейшей стройки Ежовым Н.И., который заменил в 1936 г. Наркомвнудел СССР Ягоду Г.Г.

Как «незабвенный» Ягода Г.Г., так и (по образному выражению И. Сталина — «ежовые рукавицы») Ежов Н.И. были расстреляны, что также было дело рук И. Сталина. Правда, он дал последнему возможность закончить строительство этого гиганта, а в 1938 г. «отправил его к праотцам».

1 мая 1937 г. по каналу Москва-Волга прошли первые волжские пароходы.

Таким образом, эта гигантская стройка, начало которой приходилось на август-сентябрь 1932 г., была выполнена за четыре года и восемь месяцев. Работы велись круглогодично и в три смены.

2 мая 1937 г. с Верхней Волги пришла в Северный порт целая флотилия белоснежных красавцев теплоходов, которая причалила у Химкинского речного вокзала. Здесь же состоялся торжественный митинг делегаций строителей, прибывших с этой флотилией. Вечером этого же дня в залах вокзала правительством был дан банкет в честь строителей.

Для награждения особо отличившихся (разумеется, вольнонаёмных) на строительстве канала Москва-Волга был учрежден нагрудный ведомственный знак «Строителю канала Москва-Волга», который был выпущен в количестве 640 штук (в настоящее время является большой редкостью и представляет большую ценность для фалеристов — коллекционеров орденов, медалей и значков) [количество выпущенных знаков оказалось больше и достигает почти 2000 штук — прим. Москва-Волга.Ру].

14 июня 1937 г. ЦК ВКП/б и Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановили: «Открыть канал Москва-Волга для пассажирского и грузового движения с 15 июля 1937 г.»

С этой даты и начинается отсчет времени эксплуатации этого грандиозного гидротехнического сооружения, на берегах которого в декабре 1941 года в районе городов Яхрома и Дмитров были остановлены и обращены вспять немецко-фашистские войска, что было первой победой Красной Армии.

Такова вкратце история этого рукотворного канала, который и по сей день добросовестно служит людям.

В заключение хочется выразить надежду и твердую уверенность, что в истории нашей Родины не будет больше подобных примеров использования труда заключенных.

Вместо эпилога.

В строительстве канала Москва-Волга есть доля труда, вложенного в него и нашим отцом — Николаем Матвеевичем Поливановым, судьба которого как героична, так и трагична. Кадровый офицер-кавалерист старой русской армии, окончивший Нижегородский кадетский корпус и Елисаветградское кавалерийское училище (ныне город Кировоград), прошедший всю первую мировую войну в составе 16-го гусарского Иркутского полка, сначала командиром конно-пулеметного взвода, а затем командиром эскадрона, штабс-ротмистр, участник знаменитого Брусиловского прорыва, кавалер шести боевых орденов. Во время кавалерийской атаки 30 июня 1915 г. против немцев под Ломжей в Польше был тяжело ранен в голову осколком немецкого снаряда, после излечения — снова на фронте.

В ноябре 1917 г. Был избран солдатами своего 16-го гусарского Иркутского полка председателем полкового комитета.

С февраля 1918 г. в РККА — командир эскадрона, командир полка, был дважды награжден боевыми конями — лично М.В. Фрунзе и С.М. Буденным.

Затем служба на курсах краскомов в г. Смоленске — старший преподаватель верховой езды, начальник этих курсов (об отце, как о кавалеристе и знатоке лошадей говорили, что он родился в седле).

За родственные связи с крупнейшим русским учёным, революционером и гуманистом Петром Алексеевичем Кропоткиным, которому наш отец был родным племянником, прожившим последние годы своей жизни (с июля 1918 г. по 8 февраля 1921 г.) в г. Дмитрове, отец был сослан в 1928 г. на три года в Вологду, на чём и кончилась его военная служба в РККА.

Забегая немного вперед, хочу сказать, что срок первой ссылки нашему отцу перед её окончанием в 1930 г. вновь был повторен также на три года.

Наша мама — Надежда Николаевна Поливанова, имея на руках грудного ребенка — нашу старшую сестру Наташу и пасынка Игоря 10 лет — нашего старшего сводного брата, добровольно поехала вслед за отцом в Вологду.

Мама была принята в Вологодский пединститут в качестве преподавателя английского языка, помимо которого в совершенстве владела также французским и немецким языками, и, кроме того, была прекрасным преподавателем русского языка и литературы.

Работа матери кормила и содержала всю семью, т.к. отца, как ссыльного, нигде не брали на работу. Наконец его приняли в артель по изготовлению детских деревянных игрушек, ибо у него был природный талант к рисованию и обработке дерева, но заработок отца носил эпизодический характер; основным лицом, содержавшим семью, оставалась мама.

Но жизнь продолжалась даже в таких условиях… 9 мая 1930 года у них родился мой старший брат Николай, мама продолжала работать в пединституте, а отец трудиться в артели.

9 сентября 1933 года скончалась в Москве наша бабушка по материнской линии. На Новодевичьем кладбище во время гражданской панихиды, где присутствовали весьма известные люди того времени, мама была арестована сотрудниками ОГПУ и доставлена на Лубянку, где ей предъявили стереотипное обвинение того времени: якобы участие в мнимом контрреволюционном заговоре, фальсификацию которого мама, как дочь бывшего известного юриста, разбила в пух и в прах.

Понимая всю несуразность и дикость происшедшего, сотрудники ОГПУ принесли нашей матери извинения и предложили свои услуги в трудоустройстве нашего отца, повторный срок ссылки у которого кончался в октябре 1933 года.

В октябре 1933 г. наша семья приехала в г. Дмитров и, с доброго и любезного согласия Софьи Григорьевны Кропоткиной, вдовы Петра Алексеевича Кропоткина, поселилась в их доме-музее на Кропоткинской улице.

Отец был принят на работу в Дмитлаг (сотрудники ОГПУ сдержали своё обещание) в качестве вольнонаемного старшего инспектора гужтранспорта и полностью ушёл в работу, т.к. имел дело со своим любимым детищем — лошадьми.

Нашего сводного старшего брата взяла к себе его мать, с которой у нашей мамы всю жизнь были прекрасные взаимоотношения.

Через некоторое время мама стала работать директором и преподавательницей русского языка и литературы комсомольской неполной средней школы рабочей молодежи при Дмитровской перчаточной фабрике.

Работа отца как старшего инспектора гужтранспорта на строительстве канала Москва-Волга была весьма ответственна и серьёзна. Постоянные командировки по отбору лошадей на строительство этого гидротехнического гиганта, исполнение обязанностей начальника эшелона при перевозке лошадей, проверка обеспеченностью лошадьми участков строительства канала, их содержание, уход и многие-многие другие вопросы и задачи.

В 1935 г. Дмитлагом нашему отцу были предоставлены в трехкомнатной квартире №6 в доме-корпусе №12 по Инженерной улице две смежные комнаты, куда и переехала наша семья из дома-музея П.А. Кропоткина. В июле 1936 г. родился автор этих строк.

В январе 1937 г. наша мама была приглашена Дмитлагом преподавать русский язык и литературу на курсах механиков-газогенераторов ГУЛАГа НКВД СССР, которые находились на территории механических мастерских, о чем я писал выше. За отличную работу в качестве преподавателя ей была объявлена благодарность ГУЛАГом НКВД СССР от 27 октября 1940г. №21.

Перед окончанием строительства канала наш отец был награжден знаком «Отличник строительства канала Москва-Волга», который всегда носил на своей гимнастерке.

После завершения строительства он получил назначение на строительство Куйбышевского гидроузла с повышением в должности — начальника группы ремонта, но перед этим в октябре 1937 г. был направлен в очередную командировку Москва — Харьков — Киев, откуда «возвращается» и посей день.

Дальнейшая судьба нашего отца стала известна в результате поисковой работы нашей мамы и моей.

30 ноября 1937 г. он был арестован в гостинице г. Киева по ул. Крещатик д. 22 номер 46, где проживал, находясь в командировке. Был арестован и препровожден в тюрьму 3-го отдела Дмитлага НКВД сотрудником Дмитлага НКВД Дубицким (по другим документам Дубовицким). Санкцию и ордер на арест отца дал и подписал начальник 3-го отдела Дмитлага НКВД лейтенант госбезопасности Гороховский.

Процессуальные документы так называемого уголовного дела отца составлены с грубейшими отступлениями от УПК РСФСР, не надо забывать, что шел 1937 год, требуя новых и новых жертв.

Повод к аресту отца (будто он занимался контрреволюционной пропагандой по месту работу среди вольнонаемных и заключенных на строительстве канала Москва-Волга) — результат доносов соседа по квартире Панкратьева Б.П., дочь которого дружила и училась в одном классе с нашей сестрой Наташей, экономиста Дмитлага Палкина Л.Е. и заключенного Скорикова К.П.

Так называемое «следствие» вёл безграмотный оперуполномоченный 3-го отдела Дмитлага НКВД Серогодский, который даже слова «дочь» писал без мягкого знака, всё «следствие» заняло лишь один день — 2 декабря 1937 г. Как на «следствии», так и на заседании «тройки» отец категорически отказался от предъявленного ему обвинения.

3 декабря 1937 г. наш отец «предстал перед светлыми очами» неконституционного судилища тех лет — «тройки» при Управлении НКВД СССР по Московской области, которая постановила: Поливанова Николая Матвеевича расстрелять, взяв за основу то, что он сын генерала (который, кстати сказать, умер в 1897 г.), офицер царской армии, племянник князя анархиста Кропоткина, отбывал 6-летнюю ссылку, а ныне обвиняется в контрреволюционной пропаганде. Умышленно забыли при этом о его девятилетней верной службе в РККА.

Всё это тщательно скрывалось от нашей семьи до 4 декабря 1991 г. До этой даты нам выдавались Прокуратурой Московской области, Главным Управлением МВД по Московской области и Управлением КГБ по г. Москве и Московской области, Дмитровским ЗАГСом (свидетельство о смерти) ложные сведения, что отец умер в ИТЛ 15 июня 1941 г. от паралича сердца.

Такова была благодарность нашему отцу от «власть имущих» тех лет за его честную и самоотверженную службу Родине.

Если писать полностью о всех перипетиях, связанных с судьбой отца с момента его отъезда в последнюю командировку, а затем о всем том, что было связано с его поисками, реабилитацией, истинными причинами его смерти и о многом-многом другом, то на это уйдет не один десяток страниц.

Вкратце это так: в 36 лет нашу мать лишили мужа, а у нас — его троих малолетних детей — отняли отца.

В декабре 1937 г. нашу семью «попросили» освободить жильё в корпусе.

Софья Григорьевна Кропоткина вновь приняла в доме-музее П.А. Кропоткина наше семейство. Снова на плечи мамы легли все заботы о семье — как материальные, так и моральные.

Не хочется вспоминать о всех тех лишениях и невзгодах, которые выпали на долю нашей мамы и на нас, но, несмотря на всё это, она вырастила нас всех троих, дала возможность получить всем нам высшее техническое образование, а также помогла нам в воспитании и учении наших детей — ее внучек, вырастила и воспитала нас настоящими патриотами Родины, за все это ей вечное спасибо и низкий земной поклон.

По моему заявлению от 22 декабря 1967 г. на имя прокурора РСФСР о реабилитации нашего отца 3 апреля 1968 г. Постановлением Президиума Московского областного суда за №225 он был реабилитирован на основании п. 2 ст. 5 УПК РСФСР за отсутствием состава преступления.

4 декабря 1991 г. также в результате моих неоднократных обращений в адрес Управления КГБ по г. Москве и Московской области мне с моим старшим братом Николаем Николаевичем была предоставлена возможность изучить архивное уголовное дело нашего отца Николая Матвеевича Поливанова, откуда мы и узнали, что наш отец был расстрелян 8 декабря 1937 г., (это вместо паралича сердца от 15 июня 1941 г.), что скрывалось от нашей семьи на протяжении 54 лет.

Затем была работа по уточнению места расстрела и захоронения — расстрелян в Москве и захоронен (вернее — зарыт) в Бутове под Москвой.

Знак «Отличник строительства канала Москва-Волга» [видимо автор имеет ввиду знак «Ударник МВС» — прим. Москва-Волга.Ру], которым был награжден наш отец, затерялся в дебрях бывшего НКВД СССР. 

«Хеопсовыми пирамидами» назвала канал Москва-Волга вдова Петра Алексеевича Кропоткина Софья Григорьевна Кропоткина. Будучи на приеме во ВЦИКе СССР в 1939 году по вопросу выяснения судьбы нашего отца, она вложила в смысл этих слов то, что данный рукотворный канал Москва-Волга был построен руками тысяч и тысяч заключенных. Подобное имело место в первой половине третьего тысячелетия до н.э. в древнем Египте, когда по приказу фараона Хеопса по берегам Нила у города Гизех (ныне Гиза) руками рабов, которые умирали в период строительства и были убиты в целях сохранения тайны, были воздвигнуты величественные пирамиды, несущие немой укор своему диктатору-фараону.

В заключение хочу выразить надежду, что подобные дикие и бесчеловечные явления, какие имели место в истории нашего государства в 20-е, 30-е, 40-е, и 50-е годы ушедшего в историю XX столетия, навсегда уйдут в прошлое и не будут иметь повторений в нашей стране.

Разработка общей концепции архитектурных сооружений канала «Москва — Волга» 1932 — 1937 гг.

Зарембо Наталья Евгеньевна
заместитель директора по научно-методической работе музея-заповедника «Дмитровский  кремль»

Опубликовано в книге «Канал Москва-Волга: история и современность. К 80-летию со дня начала строительства (материалы и исследования)» (2012, Дмитров), изданной музеем-заповедником «Дмитровский кремль».

Иллюстрации и ссылки добавлены сайтом Москва-Волга.Ру

В работе над докладом, посвященном архитектурным сооружениям канала Москва — Волга мной был использован широкий круг материалов. Центральное место в нем занимают воспоминания и статьи архитекторов, работавших над архитектурой шлюзов, пристаней, порта. Эта работа не претендует на полное отражение архитектурных особенностей сооружений канала, а, скорее, показывает некоторые принципы разработки общей концепции архитектуры канала. В частности, почему надводная часть «стройки века» стала такой, а не другой, какими методами пользовались архитекторы для достижения поставленных перед ними целей. Канал Москва — Волга — гигантская стройка второй сталинской пятилетки, крупнейшее гидротехническое строительство в мире — должен был решить 3 задачи:

  1. Создать глубоководный судоходный путь, соединяющий реки Москва и Волга.
  2. Обеспечить полное и бесперебойное снабжение питьевой водой жителей столицы и одновременное водоснабжение ее промышленности.
  3. Москву-реку в пределах города из мелководной превратить в глубокую реку.

После окончания стройки волжских плотин у Рыбинска и Углича и сооружения Волгодонского канала, канал Москва — Волга должен был соединить столицу с пятью морями — Белым, Балтийским, Каспийским, Азовским и Черным. Завершение стройки канала открывало дешевый водный путь хлебу и углю юга, рыбе и нефти Каспия, лесу, строительному лесу и рудам Севера.

С окончанием стройки гидротехническая часть сооружений канала в значительной мере должна была быть скрыта водой. Ее грандиозность, техническую мощь и должно было выявить и подчеркнуть архитектурное оформление надводной части сооружений и эксплуатационных зданий. Архитектура, таким образом, была призвана оформить надводные части гидротехнических сооружений. Она должна была в новых формах сооружений дать идейное содержание той эпохи, подчеркнуть значение «стройки века».

Канал Москва — Волга стал не ТОЛЬКО СЛОЖНЫМ комплексом гидротехнических сооружений, отображающих достижения самой передовой техники и высокого строительного искусства. Вырыв гигантский канал, покрыв его каменной одеждой, давши выход к пяти морям, строители создали образец новой архитектуры, сочетающейся с техникой, природными условиями и пластическим искусством. В единстве взаимодействия техники, искусства и природы — уникальность этого антропогенного комплекса, интегрированного в природную среду.

Коллектив архитекторов канала во главе с главным архитектором В. М. Перлиным впервые встретился с такой новой, отличающейся творческим разнообразием, волнующей своей грандиозностью задачей. В. М. Перлин пишет в журнале «Москваволгострой» №6 от 1937 года: «Мы не имели и не могли иметь перед собой хотя бы в малейшей степени подобных примеров, как решение единого архитектурного ансамбля гидротехнических сооружений, расположенных на 128-километровой трассе». Задача, следовательно, состояла в том, чтобы найти ясный выразительный образ гидротехнических сооружений. При этом необходимо было отразить, что канал является транспортной магистралью, что сооружения разбросаны по всей трассе его, необходимо было дать каждому сооружению индивидуальный образ, сохранив единство, избежать архитектурной разноголосицы.

 

Имея перед собой образ московского метро, архитекторы полагали, что это именно то, из чего им нужно исходить при решении архитектуры канала. Канал и метро, по меткому выражению одного из современников строительства канала, — два родных брата. И капал, и метрополитен — транспортные сооружения. И тот и другой сочетают в себе высокую технику и новую архитектуру. Но канал и метро различны. Метрополитен — подземное сооружение, он лишен естественного света, он как бы замкнут в себе самом. Канал же, наоборот, связан с природой, с окружающим ландшафтом и вписывается в этот ландшафт.

 

При проектировании архитектурных объектов канала (шлюзов, технических сооружений, пристаней, портов) архитекторы учитывали рельеф местности, где находился вверенный им объект, окружающие зеленые насаждения, обустраивали прибрежную зону. Сама территория шлюзов становилась своего рода охраняемым «заповедником», со своим дизайном, архитектурой, скульптурой.

 

Архитектор И. Фридлянд в своей статье «Архитектура канала» в журнале «Москваволгострой» №8, 1935 год пишет «Обработка основных сооружений в легких и стройных, но в тоже время монументальных формах, в светлых тонах, создаст бодрое, жизнерадостное настроение».

Решающее значение для характера всей архитектуры канала будет иметь указание Наркома Г.Г. Ягоды о широком применении естественных камней для облицовки всех сооружений. Это предрешило монументальный характер сооружений, строящихся с расчетом эксплуатации в течение многих лет. Архитекторы использовали белоснежный тарусский камень, светлый терразит, лабрадорит, белый известковый камень, гранит, благодаря этому все здания хорошо выделяются на фоне воды и зелени.

Особо необходимо остановиться на создании специальной архитектурной мастерской строительства. Для участия в ее работе были привлечены крупные архитекторы Советского Союза, такие как В. М. Перлин, И. Фридлянд, Д. Б. Савицкий, А. В. Юзепчук, В. А. Канчели, В. Я. Мовчан и др. Всесоюзная академия архитектуры также включилась в работу по архитектурному оформлению канала.

1937 год. Архитекторы после награждения орденами Трудового Красного Знамени. Слева А.Л.Пастернак, сверху Г.Г.Вегман, справа Д.В.Савицкий, внизу В.Я.Мовчан
1937 год. Архитекторы после награждения орденами Трудового Красного Знамени. Слева А.Л.Пастернак, сверху Г.Г.Вегман, справа Д.В.Савицкий, внизу В.Я.Мовчан

До строительства метро и канала на архитектуру промышленных и транспортных сооружений обращалось чрезвычайно мало внимания. Было построено много мрачных, тяжеловесных сооружений, участие архитекторов в их создании было крайне ограничено, они привлекались лишь к проектированию бытовых помещений, обработке отдельных деталей, «причесыванию» спроектированных и даже уже построенных сооружений. На строительстве канала работали совместно с самого начала рука об руку гидротехники, технологи, архитекторы. Принципом работы архитектурной мастерской стал лозунг «архитектор — на леса».

Хочется обратить внимание на то, что на строительстве канала архитектору предоставлялись исключительно (для того времени) творческие возможности. Благодаря тому, что все архитекторы были профессиональными художниками, они обратили свои взоры на классическую архитектуру, использовали ее не как материал для заимствования, а как образец построения образа логичности и простоты. А. В. Юзепчук, главный архитектор Яхромского узла сооружений, пишет: «Простота изобразительных средств, органическая связь с природой (в данном случае главным образом с водой), использование цвета, игра светотени и овладение материалом — эти особенности архитектуры античной Греции наряду с лаконичным совершенством пропорций и пластическим построением масс, так свойственным архитектуре Ренессанса, были положены в основу детальной разработки архитектуры зданий». Почти каждый архитектор в своих воспоминаниях и статьях пишет об использовании им античного наследия при составлении конструктивных схем. Например, в архитектуре Яхромского узла сооружений, созданного авторским коллективом под руководством Юзепчука и Мовчана, это открытые колоннады, лепные балюстрады, лоджии и галереи, легкие колонки в окнах, использование тарусского камня и светлого терразита. При решении архитектурного ансамбля пятого узла сооружений это использование каменных форм римских гидротехнических сооружений, которые своей простотой и монументальностью наиболее отвечают грандиозному масштабу всего канала в целом, а также широкое выделение глади стены, прорезанной арками проемов, почти без применения орнаментации и декоративных элементов.

Почти во всех башнях управления шлюзами вводится скульптура, дополняющая и развивающая идейное содержание архитектуры. По своей тематике скульптура разрешается то в виде моментов стройки — шлюз № 2 то, как элемент, поясняющий развитие водного транспорта — шлюз № 3, то как символ — девушка, несущая воду в Москву на шлюзе № 5.

Основой получившейся новой архитектуры стала классическая монументальность сооружений с правильно понятым их утилитарным характером.

И по объему работ, и по инженерной сложности канал имени Москвы стал явлением выдающимся, единственным в своем роде. Столь же исключителен он и в художественном, эстетическом отношении: это протянувшийся более чем на сотню километров комплекс выразительных и стройных архитектурных ансамблей, гармонирующих с окружающим ландшафтом, несущий в себе модуль высокой декоративности.

Имя из Мартиролога: Лев Гальперин

Примечания Москва-Волга.Ру:
♦Материал составлен из нескольких источников — статей сына художника Юрия Львовича Кроля «Имя из мартиролога: Лев Гальперин» (журнал «Русское искусство» 2012 №1) и «Приплюсовали меня!» (журнал «Звезда» 2011 №11), а также фрагментов романа Семёна Борисовича Ласкина «Роман со странностями» (1998).
♦Иллюстрации в основном взяты из статьи «Имя из мартиролога: Лев Гальперин» и каталога выставки «In memoriam» «Лев Соломонович Гальперин 1886-1938» (Санкт-Петербург, 1994).
♦Ю.Л. Кроль пишет: «… мастерская, где работали художники, в том числе один по фамилии Гальперин». Увы, пока не удалось найти ни упоминаний, ни подтверждений о том, что Л.С. Гальперин работал в Дмитлаге художником.


Имя из Мартиролога: Лев Гальперин

Юрий Львович Кроль
Журнал «Русское искусство» №1 2012 год, стр. 108-117

В Книге памяти «Бутовский полигон 1937—1938 гг.» значится имя художника Льва Соломоновича Гальперина. Его творчество важно для понимания развития изобразительного искусства первой трети XX века. Однако о жизни и творчестве Гальперина остались лишь отрывочные, порой противоречивые сведения. Не сохранилось ни одной автобиографии, кроме записанной с его слов по требованию следователя на допросе 26 декабря 1934 года. Сын художника, собирая и сравнивая сведения из музеев и архивов[1], узнавал то, что постепенно сложилось в связную историю.

Младший сын в состоятельной еврейской семье, Лев Гальперин родился в селе Броневка Проскуровского уезда Подольской губернии 20 января 1889 года. Получил домашнее образование. В 1907 году поступил в Одессе в электротехническое училище, но через два года бросил его и занялся скульптурой, «самостоятельно изучил таковую». В 1910 году Л.С. Гальперин переехал в Париж и полтора года учился на средства своего отца в вечерней художественной школе, где получил специальность художника-скульптора. В 1911 или 1912 году Гальперин поступил в Русскую академию в Париже, в 1913-м был избран в ее правление. В академии он работал «без учителей, в качестве скульптора» и одновременно учился в Академии Гранд Шомьер. Тогда же Гальперин стал одним из трех редакторов журнала «Гелиос», издававшегося при Русской академии «группой художников левого направления» во главе с О. Лещинским. Участие отца в «Гелиосе» выразилось «как в корректуре и правке журнала, так и в писании статей». В начале второго номера журнала редакция опубликовала программное заявление, в котором называет Париж «центром современной художественной жизни», а «первой и основной» своей задачей — «освещение новых путей в искусстве», сулит дать возможность «русским художникам и поэтам, живущим вдали», «стать ближе к истокам французского искусства» и освещать явления художественной жизни для широких кругов общества.

Дальнейшие жизнь и творчество Л.С. Гальперина, вплоть до ареста в конце 1934 года, можно разделить на два этапа. На первом он жил за границей, занимаясь скульптурой и преподавая ее (1914—1921), на втором — в СССР, в основном работая как график и живописец (1922-1934). Второй этап состоит из московского (1922—1927) и ленинградского (1928-1934) периодов.

В начале Первой мировой войны, пройдя через тюрьмы Турции и Греции, Гальперин оказался на пять лет безвыездно заперт в Египте, в Александрии, в полной зависимости от воли враждебного ему «царского консула». Жил «скверно», зачастую впроголодь. Питался, большей частью, как «араб: в обрез желудку, на очень скудные гроши», ел лишь дважды в сутки, фасоль и лепешку. Бывало, «днями ничего не пил, ходил с пустым желудком, глотал слюну и воду Нила». Лишь осенью 1918 года ему «удалось выбраться в Палестину». По информации, полученной от израильских ученых Г. Казовского и особенно от Г. Баллас, он вступил в кооператив художников «Ха-тамар» (Пальма), созданный выходцами из Одессы, прибывшими в декабре 1919 года в Яффо. Они организовали курсы обучения рисунку, ваянию и т. п., но главное — занялись пропагандой модернизма, т. е. тех направлений современного искусства, центром которых был Париж. Для этого они использовали собрание картин коллекционера Я. Перемена, подписали с ним договор о проведении в Яффо и Иерусалиме первой в Палестине, а также за ее пределами — в Каире, Александрии и др. (передвижной) художественной выставки в духе модернизма. С этой выставкой Гальперин доехал до Иерусалима, работал и там, и в Яффо, но в Каир не поехал — он стремился в Европу. В сентябре 1920 года Гальперин прибыл в Италию, а в октябре поселился в Вене.

Гальперин Л.С. Пейзаж с домом на холме. 1922 (или 1928)-1934. Холст, м.б. масляный грунт, темпера. Частная коллекция. СПб
Гальперин Л.С. Пейзаж с домом на холме. 1922 (или 1928)-1934. Холст, м.б. масляный грунт, темпера. Частная коллекция. СПб

Прорыва в творчестве художника с 1914 по 1920 год не произошло. 25 января 1921 года в письме к Р.М. Мостовенко, племяннице, он вспоминал: «Я мало лепил и мало писал. <…> В Египте и Палестине я добывал себе пропитание уроками и лепкой. Я учил русскому и скульптуре и продавал порою. Все это кое- как спасло меня от гибели, закалило даже». В том же письме Гальперин говорил о «духовном голоде», который стремится насытить, потому что «очень отстал», ведь на Ближнем Востоке «книг путных» у него не было, и пришлось нагонять; о тоске по близким; о том, что, когда занимается искусством или пишет о нем, то одержим стремлением вырваться из нужды: «Я стою на перепутье. Тоска огромная. По Буле, по Жене, по всем вам. Я, запертый в комнатке, работаю. <…> Стал я каким-то казенным человеком голода и холода — нужды. Я делаю противные мне барельефы на деревяшках, чтобы послать в Америку и там сбыть по голодной цене. Написал статью по заказу одного приятеля-писателя об искусстве для др<евне>еврейского альманаха». Между тем жизнь скульптора в Вене «тяжела»: «нельзя найти студии, а в комнате можно работать <лишь> полутайком — маленькие вещи, <но> я же не миниатюрист. Денег на модели тоже нет. Выжимать все из головы — надоедает и истощает — словом, не то, что ждалось. — Уже подумываю о поездке к Вам, в Москву». Тоска по близким, бедность и крушение надежд на занятия скульптурой в Вене привели его в конце 1921 года в Россию.

Гальперин Л.С. На коленях. 1922-1927. Бумага, акварель, гуашь. 28,5х19 ГМИ Респ. Каракалпакстан, Нукус, Узбекистан
Гальперин Л.С. На коленях. 1922-1927. Бумага, акварель, гуашь. 28,5х19 ГМИ Респ. Каракалпакстан, Нукус, Узбекистан

Сначала Гальперин поселился у жены в Москве, затем уехал в Проскуров, на Украину, но нигде не находил работы надолго. В июле 1922 года он вернулся в столицу, и уже в декабре писал дочери и племяннице в Берлин, что «начал усиленно работать. <…> За это время успел много сделать — больше выяснить для себя возможности. Работаю, главным образом, по живописи, не оставляя и скульптуры. То, что делаю, совершенно не похоже на то, что делал в Вене. На этом пути я только в начале. Показывал художникам, как раз таким, которые склонны все отвергать, — и, к моему удивлению, выдержал экзамен. А если пойду по линии наибольшего сопротивления — то достигну больших результатов. Ну вот, и иду по <ней…>. Одновременно начинаю втягиваться в литературу по искусству. Получил заказ настрочить брошюру. Чем пробиваюсь? Состою секретарем Худож<ественной> секции Центр<альной>Культ<ур>-Лиги (еврей- ск<ой>). <…> выставлять пока что не выставляю, возможно, с весны, если уж тогда будут большие результаты. <…> лучше сразу выступить крупно. Впрочем, поживем, посмотрим». В конце 1922 года он разошелся с женой.

Постепенно положение Гальперина стало улучшаться. 23 июля 1923 года он был взят на постоянную службу — сперва сотрудником по русской и художественной работе в Издательском (впоследствии Производственно-издательском) отделе Центрального издательства народов СССР, 1 сентября 1924 года — туда же художником-техником, а в 1926—1927 годах занимал там должность художника. Но в сентябре 1927-го отдел был ликвидирован, так как «иллюстративная и договорная части его работы» перешли к редакционному сектору, а Гальперин уволен. Лишившись зарплаты художника Центроиздата и нуждаясь в средствах, отец решил продать часть своих произведений. В Третьяковской галерее сохранилось его заявление на бланке: «Предлагаю… для приобретения восемьдесят один рис<унок> (пером, кистью и красками)». Но в таком виде предложение принято не было, число работ, оставшихся в ГТГ на продажу, было сокращено до пятнадцати. В итоге же галерея купила только три из них: «Детские игры», «Женский мещанский портрет», «На коленях».

Гальперин Л.С. Пять голов. Гротеск. 1922-1927. Бумага, тушь, перо. 13,7х9,5. Честная коллекция. СПб
Гальперин Л.С. Пять голов. Гротеск. 1922-1927. Бумага, тушь, перо. 13,7х9,5. Честная коллекция. СПб

Заполняя в декабре 1927 года анкету, на вопрос «На каких выставках участвовали?» Гальперин не ответил. Выставка живописи, задуманная им еще в 1922 году, так и не состоялась, но материал для нее копился. В пункте 8 этой анкеты перечислены шесть «родов искусства», и требовалось ответить, какими из них художник «занимался и занимается». Лев Соломонович подчеркнул только ответ — «станковой композицией»[2]. Очевидно, 81 рисунок, предложенный ГТГ и три рисунка, купленные галереей, и есть образцы его «станковых композиций» пером, кистью и красками. Из его композиций пером мне известен лишь гротеск «Пять голов».

<…>

Л.С. Гальперин проявил себя не только как художник-станковист, но и как книжный иллюстратор, в особенности в сфере детской книги. В 1931 году были изданы две детские книжки с его рисунками — «Самолет» Юрия Владимирова и «Пеппе Ракони» Елизаветы Полонской.

После увольнения из Центроиздата отец три года жил на пособие по безработице и случайные заработки. В Ленинграде в 1930—1932 годах он работал литературным правщиком в журнале «Наука и техника». Вскоре после моего рождения в 1931 году родители разошлись, но у Льва Соломоновича, впервые после возвращения из-за границы, появилась своя комната в квартире моего деда, маминого отца. В следующем году как член профсоюза работников искусства отец перешел на разовую работу в качестве художника, встав на учет Горкома ИЗО. Постоянную работу по специальности — педагога по лепке в Детской художественной школе Выборгского района Ленинграда — он получил лишь незадолго до ареста, в сентябре 1934 года.

Гальперин Л.С. Сборище на раскате возле пушки. 1922-1927 или 1928-1934. Бумага, масло или акварель с белилами и гуашью. 14,3х17,5. Частная коллекция. СПб
Гальперин Л.С. Сборище на раскате возле пушки. 1922-1927 или 1928-1934. Бумага, масло или акварель с белилами и гуашью. 14,3х17,5. Частная коллекция. СПб

В 1930-е годы Л.С. Гальперин, верный своему парижскому прошлому и позиции, принятой еще в «Гелиосе», продолжал ориентироваться на французское искусство и критически относился к советскому искусству и курсу ВКП(б) в этой области. Если верить обвинениям (которые отец сначала отверг во время следствия, а потом принял), «он часто говорил, что в Советском Союзе искусства нет, что все искусство идет по неправильному пути, что оценивают и поощряют не живописные качества, а голую советскую тематику». Если, находясь за границей, он принял Октябрьский переворот, то в 1926—1927 годах пришел к выводу, что большевистскими методами, основанными на насилии, бесправии и порабощении личности, построить социализм нельзя, а со временем «стал высказывать мысли о приходе большевизма в его борьбе за социализм в тупик». Гальперин понял это, на личном опыте почувствовав враждебность большевистского режима творческой личности. Особое раздражение вызывал у него культ вождей. 26 февраля 1935 года следователь записал сделанное им заявление: «Мои антисоветские настроения вылились также в изображении Ленина и Сталина в голом виде.

<…> Я хотел показать зрителю, что они в противоположность всем газетным характеристикам об их величии и гениальности являются обыкновенными людьми. <…> Рисунки мною были уничтожены. Я их показал худ. Латаш, Рыбакову и рассказал о них Ермолаевой»[3]. По словам О.И. Рыбаковой, она слышала от своего отца, что он видел карикатуру Гальперина, изображавшую М.И. Калинина в голом виде. О такой карикатуре рассказывала мне и моя мама. В те годы обвинение в создании подобного изображения расценивалось как тяжкое преступление, вроде террора.

29 марта 1935 года «тройка» постановила: «Гальперина Льва Соломоновича как социально опасный элемент заключить в исправтрудлагерь сроком на пять лет». По сообщению Информационного центра при УВД Карагандинской области, часть срока (с 22.04.1935 по 5.10.1936) он отбывал в Катурском отделении Карлага, откуда «убыл вместе с личным делом для дальнейшего отбывания наказания в Дмитлаг Московской области»[4]. Мне рассказывали, что до 1937 года в Дмитлаге, на канале Москва — Волга, находились Центральные художественные мастерские. Там был деревянный клуб, привезенный с Беломорканала, в клубе располагалась мастерская, где работали художники, в том числе один по фамилии Гальперин. В Дмитлаге он прожил сравнительно недолго. Последние месяцы жизни работал нормировщиком продбазы. 25 января 1938 года был вторично арестован и обвинен по статье 58-10 в антисоветской агитации (контрреволюционной пропаганде) среди заключенных и восхвалении фашистского режима в Германии. Лев Соломонович отрицал и то и другое и заявил: «Я не мог восхвалять фашистский режим в Германии, т. к. германские фашисты проповедуют истребление еврейской нации». Виновным себя не признал, но это ничего не изменило. 2 февраля 1938 года «тройка» приговорила его к расстрелу, а 5 февраля приговор привели в исполнение.

Гальперин Л.С. Евангельский сюжет. 1922-1927. Бумага, гуашь (или акварель), темпера. 12,7х8,9. Частная коллекция. СПб
Гальперин Л.С. Евангельский сюжет. 1922-1927. Бумага, гуашь (или акварель), темпера. 12,7х8,9. Частная коллекция. СПб

Его захоронили на полигоне в Бутове. Л.С. Гальперин помянут в «Мартирологе расстрелянных и захороненных на полигоне НКВД 08.08.1937—19.10.1938», в Книге памяти «Бутовский полигон 1937—1938 гг.» и в «Ленинградском мартирологе 1937—1938». Отец был реабилитирован по первому делу 20 сентября 1989 года, а по второму — 21 октября 1993 года.

С 15 февраля по 6 марта 1994 года в Музее Анны Ахматовой в Фонтанном Доме в Петербурге прошла выставка «In memoriam»: Лев Гальперин, Василий Калужнин, Овсей Фридман — первая после юбилейной выставки 1932 года в ГРМ, где экспонировались его произведения.

В собирании и в исследовании материалов о жизни и творчестве отца мне помогало множество людей. Я глубоко благодарен им за помощь. Иных уж нет — это В.П. Калужнин, Ю.И. Анкудинов, Д. Абрамович, Г. А. Израилевич, В.В. Иофе, М.Е. Кроль, Е.М. Рогинский, А. С. Розанов, Ю.А. Русаков, О.И. Рыбакова, И. Эрвуэт. Другие не только помогали, но, смею надеяться, еще помогут мне в работе. Это И.И. Арская, М.М. Бабаназарова, Г. Баллас, М.Р. Бортковская, Н.В. Бродская, А.В. Брянцев, И. С. Вербловская, Чонси Гудрич, К.А. Гущин, И.Г. Левин, С.В. Левин, о. Анатолий Лёвин, М.И. Лютова, А.Н. Заинчковская, А.И. Эйнштейн, Г. Казовский, И.Н. Карасик, Е.Н. Кузнецова, К.М. Лизунов, М.Б. Пиотровский, С.Д. Плавник, А.А. Риздвенко, С. Розен, К.Ф. Самосюк, П.П. Стрелков, А.Ф. Троцевич, Н.Г. Хубов, А.Ю. Шолохов и ряд других.

Иллюстрации предоставлены автором.

[1] В тексте использованы материалы о Л.С. Гальперине, которые находятся в фондах музеев — ГТГ, ГРМ, в государственных архивах — ГАРФ (Ф. 4033. Оп. 4, оп. 5. Дело 25/ 281. Гальперин Лев Соломонович. Допрос 26.12.1934), РГАЛИ (Ф. 1938. Оп. 1. Ед. хр. 79), ФСБ; в личных архивах и у родственников художника (у Н.Г. Хубова сохранились письма Л.С. Гальперина к племяннице Ревекке Менасиевне Мостовенко и дочери Иве (Буле) Гальперин). Далее я не делаю ссылки на конкретные архивные материалы в примечаниях, чтобы не утяжелять их.
[2] После того как 7.12.1927 отец предложил ГТГ приобрести 81 рисунок, он явно именно в связи с этим заполнил анкету 9 декабря, так как музей желал получить сведения о художнике, чьи рисунки приобретал, но она сохранилась не в ГТГ, а в РГАЛИ, и о причинах ее заполнения забыли. Между тем из нее явствует, как отец сам называл род предложенных им на продажу рисунков. Мое внимание обратили на то, что слово «станковая» было в ту пору знаковым: оно указывало на отношение художника к станковым формам творчества, на его мировоззрение, позицию по острому вопросу 1920-х гг.; поборники «конструктивизма, вещизма и производственности» отвергали эти формы, в противоположность другим художникам, прежде всего вступившим в Общество станковистов, которые «видели в станковой живописи самоценные элементы живописного мастерства», «настаивали», что она «не умрет и будет развиваться» (Костин В. ОСТ (Общество станковистов). Л., 1976. С. 14). Заявляя о себе как о мастере «станковых композиций», мой отец явно был согласен со вторыми, а не с первыми.
[3] В 1932—1934 гг. Л.С. Гальперин общался с последователями К.С. Малевича, особенно с В.М. Ермолаевой, считал ее интересным человеком и одаренным художником. Он участвовал в обсуждении выставки работ учеников Ермолаевой и В.В. Стерлигова — М.Б. Казанской, А.Б. Батурина и О.В. Карташева на квартиреу Ермолаевой, показывал ей свои работы, возможно, бывал на встречах художников у нее дома. Ее арестовали 25.12.1934 г., а его на следующий день по делу, где она считалась основным фигурантом. Следствие вел уполномоченный 4-го отделения Секретно-политического отдела Тарновский, в нем участвовал начальник 4-го отделения СПО Федоров. Два месяца отец отрицал показания свидетелей-художников, но 26.02.1935 г. во время очной ставки со сломленной следствием Ермолаевой сделал заявление, что «вел антисоветскую агитацию среди окружающих» и «является автором двух к-р<контрреволюционных> рисунков Ленина и Сталина».
[4] То же, но чуть подробнее, сказано в письме мне от врио начальника Департамента комитета национальной безопасности Республики Казахстан по Карагандинской области от 17.04.2009, № с/8.1-1195и/с.


 

Материалы из следственного дела Л.С. Гальперина

Фрагменты из романа Семёна Борисовича Ласкина «Роман со странностями» (1998).

Примечание Москва-Волга.Ру: Так как «Роман со странностями» задумывался как художественное произведение с вкраплением документального материала, некоторые фамилии персонажей изменены. Например, упоминаемая фамилия Кригер в действительности Кроль. Под агентом 2577 следует понимать К.И.Рождественского.


г. Ленинград

Я, уполномоченный секретно-политическим отделом управления НКВД Тарновский, рассмотрев материалы по делу и приняв во внимание, что Гальперин Лев Соломонович достаточно изобличается в том, что:
а) является участником контрреволюционной группы, пытавшейся наладить нелегальную связь с заграницей,
б) ведет антисоветскую деятельность среди окружающих

ПОСТАНОВИЛ:

Привлечь Гальперина Льва Соломоновича по статье 58, 58-10 с мерой пресечения.
Избрать содержание ДИЗ по первой категории.

Тарновский


СПРАВКА

Гальперин Л. С., 1886 г.р., художник и преподаватель детской художественной студии Выборгского района, беспартийный, придерживается меньшевистских взглядов, служащий, Б. Охтинский, 53, кв.8, антисоветская деятельность, выражающаяся в антисоветской агитации: попытка объединить антисоветскую интеллигенцию.

АГЕНТ 2577 с 1932 года.


ПРИНЯТИЕ ВЕЩЕЙ

Ремень — 1
Галстук — 1
Карандаш — 1
Часы — 1
Фотокарточки — 4
Продлисток на декабрь — 1
Документы: паспорт, профбилет, переписка.


АНКЕТА

Уехал из России в 1910 году. Вернулся в 1921 году. Жил в Париже. С началом войны был в Турции, в Греции, в Египте, в Палестине, в Австрии. Мещанин. В 1905 году участвовал в революционном движении. Еврей. Образование среднее. Окончил электротехническое училище, художественную академию в Париже.

Семья:

брат Гальперин Ахилл: 52 года, где работает и живет, не знает;
брат Гальперин Новель, 50 лет, где работает и живет, не знает;
брат Гальперин Менасий, 49 лет, где работает, не знает, живет в Бразилии;
сестра Фридман Ида, 49 лет, где работает, не знает, живет в Киеве;
сестра Берштейн Роза, 55 лет, где работает, не знает, живет в Австрии;
мать Гальперина Рахиль, 84 года, живет в Киеве;
сын Гальперин Виктор, 3 года, Ленинград.


СПРАВКА

По имеющимся данным, художниками Ермолаевой Верой Михайловной, дворянкой, ранее связанной с меньшевиками, и Гальпериным Львом Соломоновичем, бывшим меньшевиком, прибывшим из-за границы в 1921 г., за последнее время делается попытка соорганизовать вокруг себя реакционные элементы среди интеллигенции.

Гальперин предполагает воспользоваться услугами одного лица, которое часто приезжает в СССР из Парижа и привозит ему сведения о жизни русских эмигрантов в Париже.

Гальперин Л. С. заготовил серию рисунков, изображающих в порнографическом духе товарищей Сталина и Ленина.

Гальперин, устроенный Ермолаевой в школу детского художественного воспитания Выборгского района, сейчас пропагандирует среди учащихся, что товарищ Киров убит на личной почве и никакой политической подкладки убийство товарища Кирова не имеет.

Упоминаемый Гальперин родился в 1886 г. в Проскурове.

В 1906—1908 гг. являлся участником меньшевистских кружков в Одессе, вследствие чего был вынужден эмигрировать из России.

Учился в Париже, был связан с белой эмиграцией и в 1921 —1922 гг. вернулся в СССР. До 1928 г. жил в Москве, в последнее время в Ленинграде. Исключен горкомом ИЗО из членов Союза за антиобщественность. Распространяет теорию, что эпохи и определенные периоды в истории повторяются, сохраняя свою сущность и лишь изменяя свою внешнюю форму. По его мнению, эпоха царствования Николая Первого и существующий строй СССР одинаковы, хотя и носят разные названия, так как общая их линия — палочная дисциплина и кровавая расправа. Интересовался движением на юго-востоке и востоке главным образом среди мусульман.

Проживает на квартире Кригера, дочь коего, его бывшая жена, связана с племянницей меньшевика Абрамовича — Изаксон Н. А.

АГЕНТ 2577


ПРОТОКОЛ ДОПРОСА 26 ДЕКАБРЯ 1934 ГОДА

Вопрос: Расскажите вашу биографию.

Ответ: Родился в 1886 году в семье купца-фабриканта, владельца кирпичного завода Гальперина Соломона Самуиловича, проживающего в деревне Броневка, Проскуровского уезда, Подольской губернии. По метрике значусь уроженцем местечка Черный остров, Проскуровского уезда.

Образование получил дома, занимаясь с учителем.

В 1905 году несколько месяцев жил в Одессе, где поступил в пятый класс частного электротехнического училища. Проучившись два года, бросил учебу и стал заниматься скульптурой. Жил на средства отца.

В 1909 году переехал в Проскуров, где продолжал заниматься скульптурой.

В 1910 году был вынужден бежать за границу, так как я скрывался от воинской повинности.

Приехав в Париж, поступил в вечернюю художественную школу, где полтора года получал деньги от отца.

В 1911 —1912 годах, точно не помню, поступил в Русскую художественную Академию, созданную в Париже русскими художниками-эмигрантами, и существовал на средства от сбора платы от учащихся, доходы от устраиваемых вечеров или случайные средства от пожертвований меценатов. Я был секретарем правления этой Академии в 1913 году.

В том же 1913 году я принял участие как в корректуре и правке журнала, так и в писании статей в журнале «Гелиос», издававшемся при этой Академии и организованном группой художников левого направления во главе с художником и поэтом Оскаром Лещинским. Я же был членом редакционной коллегии данного журнала.

В 1914 году, после объявления войны, я уехал в Египет, так как во Франции в это время была широко развита агитация и оказывалось давление на русских подданных с целью побудить их к вступлению в армию.

В Египте я жил в Александрии с 1914 года по 1919-й, работал как преподаватель частных уроков по лепке и занимался скульптурой.

В 1919 году я решил перебраться в Европу. Единственный путь для меня был через Палестину, ибо иначе я бы не мог въехать, не прибегая к помощи русского консула, а к нему обращаться мне было нельзя, ибо у меня не было русского паспорта.

В городах Палестины, Яффе и Иерусалиме, я пробыл год, так как вынужден был зарабатывать деньги. После этого я поехал в Вену, где прожил до 1921 года. В Вене существовал на изготовление деревянных барельефов, которые мне реализовывали в Нью-Йорке мои родственники (бывшая жена моего брата Менасия — Тема Нафтальевна). Кроме того, у меня были небольшие сбережения, сделанные за время работы в Палестине.

В 1921 году я подал заявление в полномочное представительство Советской России в Вене с просьбой разрешить мне вернуться в Советскую Россию. Помог мне в этом находившийся в Вене поэт Лившиц, член ВКПб, к коему меня рекомендовала группа венских еврейских поэтов, сочувственно относящихся к Советской России.

В конце 1921 года я переехал в Москву, где поступил на работу в политпросвет Краснопресненского района. Здесь по заданию политпросвета организовывал районную музыкально-художественную студию.

После организации студии в 1922 году уехал в Проскуров, где работал художником в ЦОНО месяца полтора.

Опять вернулся в Москву. Не находя работы, несколько месяцев существовал на паек АРА. В получении пайка мне помогала еврейская Культур-Лига, существовавшая при еврейской секции наркомпроса.

В 1923 году поступил на работу в журнал «Жизнь национальностей» литсотрудником. Журнал издавался лит. информационным отделом Народного комиссариата национальностей. А через несколько месяцев перешел техническим редактором по художественной части (художник-техник) в Центроиздат.

В 1927 году я уволился ввиду ликвидации отдела.

Около трех лет я существовал на случайные заработки и пособие по безработице.

В 1928 году я переехал в Ленинград, женившись на Кригер.

В 1930 году поступил в журнал «Наука и техника» на должность литправщика.

В 1932 году был сокращен по упразднению должности и перешел на разовую работу как художник, встав на учет в горком ИЗО.

В 1934 году в сентябре поступил в детскую художественную школу Выборгского района педагогом по лепке.

Вопрос: Состояли ли вы в какой-либо политической партии?

Ответ: Нет, в политических партиях я не состоял, но принимал участие в социал-демократических кружках, хранил и размножал политическую литературу. Это было в Одессе и в Проскурове в 1905 и в 1906 годах.

Гальперин


ИЗ ПОКАЗАНИЙ АГЕНТА 2577, СДЕЛАННЫХ 22 ФЕВРАЛЯ 1935 ГОДА

…Гальперина Льва Соломоновича знаю меньше, чем Ермолаеву, но это совершенно явно и глубоко выраженный антисоветский элемент. Припоминаю следующее его выражение на одном из совещаний художников, посвященном созданию стабильного учебника ЛОУЧГИЗа.

Гальперин на этом совещании выступил с заявлением, что стремление включить в учебник рисунки с показательными элементами наряду с художественными обречены в наших условиях на гибель. И нужно делать схематические рисунки, исключая из них всякие элементы художественности. Сам факт такого выступления имел в себе желание дискредитировать идею качественного художественного оформления учебников и этим подорвать желание и энтузиазм молодых художников в создании действительно высококачественных учебников для школ.

Гальперин Лев Соломонович всегда сопоставлял искусство Запада и наше советское искусство, указывая, что на Западе живописная культура стоит высоко и нам надо ей подражать и учиться у нее, а не идти теми путями, которыми пошло советское искусство: агитационность, преобладание политического момента в картине. Он говорил, что моменты реализма у нас подменяются фотографичностью. Гальперин всегда сожалел, что уехал из-за границы.


20 ФЕВРАЛЯ 1935 ГОДА.

ОЧНАЯ СТАВКА ГАЛЬПЕРИНА Л. С. И ЕРМОЛАЕВОЙ В. М.
СЛЕДОВАТЕЛЬ ТАРНОВСКИЙ

Вопрос к Ермолаевой: Что вас сблизило с художником Гальпериным?

Ответ Ермолаевой: С Гальпериным меня сближало как наше однородное понимание живописи, так и близость наших политических воззрений.

Вопрос к Гальперину: Вы подтверждаете это?

Ответ Гальперина: Да, с Ермолаевой Верой Михайловной нас сближало только однородное понимание живописи, никакой политической близости между мной и Ермолаевой не было, так как я и не знал ее политических убеждений.

Вопрос к Ермолаевой: Вы высказывали Гальперину свои политические убеждения?

Ответ Ермолаевой: Да, я высказывала Гальперину свои антисоветские убеждения.

Вопрос к Гальперину: Вы подтверждаете ответ Ермолаевой?

Ответ Гальперина: Нет, я ответа Ермолаевой не подтверждаю, так как я от нее никогда не слыхал никаких антисоветских высказываний.

Вопрос к Ермолаевой: Расскажите, что вам известно об антисоветских убеждениях Гальперина.

Ответ Ермолаевой: В ряде бесед с Гальпериным, проходивших у меня на квартире в течение 1933—1934 гг. по вопросам политической оценки, выявления нашей политической направленности, я выяснила, что Гальперин Лев Соломонович стоит на антисоветских позициях. В оценках затрагиваемых политических вопросов он исходил из этих своих позиций.

Вопрос к Гальперину: Вы подтверждаете высказанное Ермолаевой?

Ответ Гальперина: Ответ Ермолаевой неверен. Никогда никаких антисоветских настроений я не имел, я их не высказывал.

Вопрос к Гальперину: В своих высказываниях от 18 января 1935 года вы показали, что в связи с усилением методов насилия и еще большего порабощения личности со стороны большевиков вы стали высказывать мысли о приходе большевизма в его борьбе за социализм в партии, вы это подтверждаете?

Ответ Гальперина: Да, подтверждаю показания от 18 января полностью.

Вопрос к Ермолаевой: Скажите, Гальперин вел антисоветскую агитацию среди окружающих?

Ответ Ермолаевой: Гальперин вел антисоветскую агитацию.

Вопрос к Гальперину: Вы признаете, что ваши политические убеждения бы­ли антисоветскими?

Ответ Гальперина: Раньше чем отвечать на этот вопрос, я должен сделать заявление: все мои предыдущие показания на сегодняшнем допросе неверны. Я подтверждаю все показания Ермолаевой, как о моих антисоветских убеждениях, так и о моей антисоветской деятельности.

Исходя из своих политических установок, я вел антисоветскую агитацию среди окружающих. С Верой Михайловной Ермолаевой меня, конечно, сблизило не только одинаковое понимание живописи, но и общность нашего политического мировоззре­ния. Мои антисоветские настроения проявились также в изображении Ленина и Ста­лина в голом виде. Изображая вождей компартии в голом виде, я хотел показать зри­телю, что они, в противовес всем газетным характеристикам об их величайшей гени­альности, являются обычными людьми. Я создал натуралистический шарж, который является контрреволюционным по своему содержанию.


ДОПРОС ГАЛЬПЕРИНА ЛЬВА СОЛОМОНОВИЧА 26 ФЕВРАЛЯ 1935 ГОДА

Вопрос: Вы признаете себя виновным в том, что вели антисоветскую агитацию среди окружающих?

Ответ: Да, признаю.

Вопрос: Вы признаете себя виновным в том, что являетесь автором двух контрреволюционных рисунков Ленина и Сталина?

Ответ: Да, такие рисунки мною были уничтожены, но я их показывал Латаш, Рыбакову, рассказывал о них Ермолаевой.

Тарновский


Секретно
Ленинград
16 февраля 1959 года.

Помощник прокурора г. Ленинграда по надзору за следствием в органах госбезопасности мл. совет, юстиции Голубев, рассмотрев дело Гальперина Льва Соломоновича и заявление его сестры Фридман Иды Соломоновны, НАШЕЛ:

По постановлению Особого Совещания при НКВД СССР от 29 марта 1935 года Гальперин Лев Соломонович, урож. г. Проскурова, еврей, гражданин СССР, б/п, с высшим образованием, как социально-опасный элемент заключен в исправительно- трудовой лагерь сроком на пять лет.

Как видно из материалов дела, эта мера наказания Гальперину Льву Соломоновичу применена потому, что он среди своего окружения проводил активную агитацию. На допросе Гальперин Лев Соломонович показал: «Я подтверждаю показания Ермолаевой, Рождественского и Юдина как о моих политических убеждениях, так и о моей антисоветской деятельности. Исходя из политических убеждений, я вел антисоветскую агитацию. Мои антисоветские настроения вылились также в изображения тт. Ленина и Сталина в голом виде. Я создавал натуралистические шаржи, которые по своему содержанию являются контрреволюционными… Я считаю, что методы строительства социализма, проводимые большевиками, основаны на насилии и бесправии личности».

Свидетель Юдин показал: «Гальперин в своих разговорах со мной проявил себя как личность, отрицательно относящаяся к советской действительности. Он часто говорил, что в Советском Союзе искусства нет, что все искусство идет по неправильному пути». Об антисоветских высказываниях Гальперина показали Ермолаева и Фикс.

Принимая во внимание, что судимость с Гальперина в настоящее время снята, а также отсутствие достаточных оснований для постановки вопроса о его реабилитации полагал бы:

Просьбу о реабилитации Гальперина Льва Соломоновича оставить без удовлетворения, о чем и сообщить Фридман И.С.

Пом. прокурора по надзору за следствием в Органах.

Голубев.


Показания свидетеля К.И.Рождественского

Фрагмент из статьи Ю.Л.Кроля «Приплюсовали меня!» (журнал «Звезда» 2011. № 11. С.176-182)

Это показания свидетеля Рождественского Константина Ивановича, данные допросившему его А. Федорову (частично текст опубликован как показания агента 2577 в уже упомянутой книге Семена Ласкина, с. 188—190, 306). Текст настолько ясен, что не нуждается в комментариях. Сохраняю орфографию и синтаксис писавшего.

Вопрос. Расскажите что Вам известно об антисоветской группировки вокруг худ. В. М. Ермолаевой.

Ответ. Вокруг худ. В. М. Ермолаевой, группировались худ. Гальперин, худ. Стерлиг<ов> Казанская, Коган Н. О. В то-же время, вокруг Стерлигова группировались молодые художники — Басманов, Олег Карташев и Ал-др Батурин.

В. М. Ермолаеву знаю в течении ряда ле<т> работал с ней одно время совместно. Неоднократно, в беседах со мной она высказывала свои антисоветские настроения, критикуя мероприятия парт<ии> и Сов. власти. Наиболее резко и часто, Ермо<лаева> говорила против коллективизации дерев-<ни> указывая, что, насильственные метод<ы> проводимые по ее словам, при коллективизации деревни привели страну к обнищанию.В одной из бесед, года полтора тому назад Ермол<аева> в подтверждени<е> своих антисоветск<их> оценок мероприятий партии в дерев<не> разказывала мне о вымирании целы<х> деревень на Украине, как результат по ее словам коллективизации.

По остальным вопросам советской действительности Ермолаева высказывала аналогичное свое мнение. В частности она выступала против судебных процессов над вредителями и контр-революционерами, указывая что в этих процессах многое раздуто.

В облости искусства Ермолаева считала что всякая попытка включить советскую действительность в искусство приведет к его гибели, так-как будет выпячиваться предметно-сюжетная сторона и утеряет<с>я культура живописи.

Свои антисоветские настроения Ермолаева вырозила в серии контр-революционных рисунков — иллюстраций к Реинеке-лис, где ана дала обобщающию отрицательную оценку окружающей ее действительности.

Гальперин Лев Соломонович, знаю его меньше чем Ермолаеву, но это совершенно явно и глубоко выроженный антисоветский элемент. Припоминаю следующее его выступление на одном из совещаний художников работающих над стабильными учебниками ЛОУЧГИЗа: Гальперин на этом совещании выступил с заявлением, что стремления включить в учебный рисунок показательные элементы наряду с художественными, обречены в наших условиях на гибель и нужно делать схематические рисунки, исключая из них всякие элементы художественности. Сам факт такого выступления имел в себе желание дискредитировать идею качественно-художественного оформления учебника и подорвать желание и энтузиазм молодых художников в создании действител<ьно> высоко<ка>чественного учебника для школ.

Гальперин всегда сопоставлял искусств<о> Запада с нашим советским искусством указывая что на Западе живописная культура стоит высоко
и нам надо ей подражать и учится у нее, а не итти теми путями которыми пошло советское искусство — агитационность, прео<бла>дание политического момента в картин<e> моменты реализма у нас подменены фотографичностью. Гальперин всегда сожалел что он уехал из-за границы.

Стерлигов Вл. Вас. По своим политическим убеждениям националист, антисемит. Ярко выроженная антисоветская фигура. Основное в его мировоззрении — противопоставление старой русской национальной культуры — элементам советской действительности и Западу.

Из разговоров характеризующих Стерлигова как антисемита припоминаю следующий — года полтора тому назад, Стерлигов указал мне что гос. аппарат засорен евреями, которые свои отрицательные национальные качества проявляют там так-же как и везде.

Записано с моих слов верно и мною прочитано: КРождеcтвен<ский>
вписано “элементами” верно. Крождествен<cкий>

Допросил АФед<оров>

Каждая из четырех рукописных страниц показаний подписана “КРождественский”. На предпоследней строке предпоследнего абзаца записывавший показания Федоров вставил сверху “птичкой” слово “элементам”, а Рождественский специально расписался в том, что “вписано └ элементами“ (sic!) верно”. Тогда он наверняка знал, что незаметно “приплюсовать” что-нибудь к протоколу допроса невозможно. А потом, видно, забыл…


Картины Льва Гальперина

Юрий Владимиров «Самолет». Рисунки Льва Гальперина.

Елизавета Полонская «Пеппе Ракони». Рисунки Льва Гальперина.

Оригинальные иллюстрации Льва Гальперина к книге Елизавета Полонская «Пеппе Ракони». 

Дмитлаг ОГПУ-НКВД СССР

Кокурин Александр Иванович
Государственный архив Российской Федерации

Опубликовано в книге «Канал Москва-Волга: история и современность. К 80-летию со дня начала строительства (материалы и исследования)» (2012, Дмитров), изданной музеем-заповедником «Дмитровский кремль».

Иллюстрации и ссылки добавлены сайтом Москва-Волга.Ру

16 июня 1931 года пленум ЦК ВКП(б) принял решение о строительстве канала «Москва-Волга». Первоначально строительство было поручено Наркомводу СССР. Постановлением СНК СССР от 10 октября 1931 года было утверждено «Положение о государственном строительстве по сооружению канала Москва-Волга и Московского порта «Москаналстрой». На Москаналстрой (МКС), находившийся в ведении Президиума Мосгорисполкома, возлагались постройка сооружений, обеспечивающих водоснабжение Москвы, устройство в Москве порта и создание водного пути, соединяющего Москву с Волгой.

27 февраля 1932 года постановлением Совета Труда и Обороны при СНК СССР строительство канала было включено в число «ударных объектов».

Постановлением СНК СССР № 859 от 1 июня 1932 года было предписано «немедленно приступить к сооружению водного канала Волга-Москва, утвердив Дмитровский вариант направления этого канала» с окончанием всех работ по строительству канала к ноябрю 1934 года. Строительство канала было отнесено к особому списку крупных индустриальных строек. Наркомтруду СССР было поручено отвести строительству районы для вербовки рабочей силы, а также разрешить использовать на строительстве части рабочей силы, техперсонала и оборудования, освобождающихся от работ на строительстве Беломорско-Балтийского канала.

Коган Л.И.
Коган Л.И.

Ещё 1 сентября 1931 года на основании постановления СНК СССР № 758 начальником строительства канала был назначен бывший заместитель начальника Центрального управления речного транспорта Наркомвода СССР П.Я. Бовин. На основании постановления СНК СССР от 28 мая 1932 года и приказа ОГПУ № 536 от 9 июня 1932 года новым начальником строительства канала «Волга-Москва-река» был назначен бывший начальник ГУЛАГа ОГПУ Л.И. Коган (он также являлся начальником Беломорстроя ОГПУ по совместительству).

8 июня 1932 года Л .И. Коган подписал приказ № 105 по МКС, которым была объявлена новая схема деления строительства канала Москва-Волга на строительные участки:

— первый участок — Савёлово — Фёдоровка (контора участка размещалась в Савёлове);
— второй участок — от 0 до 18 километра (контора в с. Иванцово);
— третий участок — от 19 до 35 километра (контора в с. Запрудня);
— четвёртый участок — от 36 до 55 километра (контора в г. Дмитрове);
— пятый участок — от 56 до 69 километра (контора на ст. Влахернской);
— шестой участок — от 70 до 80 километра (контора в Икше);
— седьмой участок — от 81 до 97 километра (контора в с. Драчёво);
— восьмой участок ведает постройкой плотины на реке Клязьме у деревни Пирогово и у города Мытищи (контора в г. Мытищи);
— девятый участок — от 98 до 110 километра (контора в с. Хлебниково)
— десятый участок — от 111 до 120 километра (контора в с. Химки);
— одиннадцатый участок — от 121 до 127 километра (контора в с. Иваньково или Покровском-Стрешневе);
— двенадцатый участок — сооружение на реке Москве у с. Шелепиха с конторой на месте работ;
— тринадцатый участок — сооружение на реке Москве у с. Перервы с конторой на месте работ.

Этим же приказом помощнику главного инженера (он же — начальник работ) К.К. Радецкому «с подчиненным ему аппаратом» предписывалось К 15 июня 1932 года выехать для постоянной работы в г. Дмитров, а приказом МКС № 148 от 19 августа 1932 года в г. Дмитров к 1 сентября переводилось всё управление строительства канала.

Приказом ОГПУ № 889 от 14 сентября 1932 года «на территории Московской области был организован Дмитровский исправительно-трудовой лагерь ОГПУ с расположением в г.Дмитрове. Начальником Дмитлага был назначен бывший начальник 5 отдела ( отдела снабжения) ГУЛАГа Л.Е. Сорокин. Комплектование кадрами Дмитлага было возложено на Отдел кадров ОГПУ

Приказом начальника Дмитлага (ДИТЛАГ, ДИТЛ) № 10 от 9 октября 1932 года были объявлены следующие правила внутреннего распорядка жизни лагеря:

— подъём — в 5 часов 30 минут;

— завтрак — с 5.45 до 6.30;

— развод на работу — с 6. 30 до 7 часов;

(при выходе на работу партиями заключённых нужно было устанавливать по 5 человек замкнутыми рядами);

— рабочий день — с 7 до 17 часов;

— обед- с 17 до 19 часов;

— с 19 до 22 часов, время, предоставленное для работы КВЧ (культурно воспитательной части);

— с 22 часов 5 минут — отбой на сон.

Начальник лагерного пункта должен был определить запретную зону хождения заключенных. Появление в ночное время в этой зоне на линии огня рассматривалось как попытка к совершению побега, а часовые, стоящие на постах, обязаны были в таких случаях применять оружие без предупреждения. Разжигание костров после отбоя не разрешалось.

Приказом ОГПУ № 965с от 13 октября 1932 года учёт личного состава Дмитлага и его комплектование были переданы в ведение ПП ОГПУ по Московской области.

Совместным приказом по управлению строительства канала и по Дмитлагу № 11 от 15 октября 1932 года «в целях экономии средств и устранения параллелизма» аппараты управления, строительства и Дмитлага сливались по следующим видам работы:

— объединённый финансовый отдел (начальник ФИНО лагеря и зам. начальника ФИНО строительства А.Р. Дорфман);

— объединённый общеадминистративный отдел;

— объединённое Дмитровское прорабство;

— объединённый транспортный отдел;

— объединённый отдел связи;

— объединённый отдел общего снабжения;

— объединённый отдел технического снабжения;

— объединённый отдел рабочего снабжения;

— объединённый санитарный отдел;

— объединённый культурно-воспитательный отдел;

— объединённый лесной отдел;

— объединённый отдел подсобных производственных и хозяйственных предприятий.

Все виды производства по строительству канала как в лагере, так и в Москаналстрое были объединены в Отделе начальника работ. Сектор кадров строительства был упразднён, а его функции были переданы Бюро по найму рабочей силы и техперсонала Общеадминистративного отдела. Взамен расформированного сектора экономики труда было создано Бюро по техническому нормированию при Отделе начальника работ.

Приказом по Дмитлагу № 23 от 25 октября 1932 года начальником Культурно-воспитательного отдела (КВО) был назначен С. И. Ауэрбах.

25 октября 1932 года «железный зампред», как назывался заместитель председателя ОГПУ Г.Г. Ягода, в лагерном журнале «На штурм трассы» опубликовал приказ ОГПУ № 995 «О мероприятиях со стороны ПП ОГПУ, Транспортных органов ОГПУ и Управлений РКМ по борьбе с побегами из Дмитровского лагеря ОГПУ», где было записано следующее: «Строительство канала Волга-Москва возложено на ОГПУ и осуществляется вновь организованным Дмитровским лагерем ОГПУ. Особые условия работы Дмитровского лагеря ОГПУ, несколько десятков тысяч заключённых которого работают в непосредственной близости от Москвы, ставят особо остротро вопросы агентурно-оперативного обслуживания заключённых и требуют от всех органов ОГПУ МО и РКМ всемерного содействия Дмитровскому лагерю в этом отношении. Перед ПП ОГПУ МО и ГУЛАГ ОГПУ мною поставлена задача полностью ликвидировать побеги из Дмитровского лагеря. В этой работе особенно важно чёткое взаимодействие всех органов ОГПУ, как территориальных, так и транспортных, и органов милиции. Приказываю: всем ПП ОГПУ, всем транспортным органам ОГПУ и всем органам РК милиции задания ГУЛАГ ОГПУ, Дмитровского лагеря ОГПУ и ПП ОГПУ МО в отношении запросов, установок, обысков, арестов, засад и т.д., касающихся беглецов из Дмитровского лагеря, исполнять в 24 часа и немедленно сообщать результаты по заданию. Начальнику ГУЛАГ’ ОГПУ и ПП ОГПУ МО докладывать мне об эффективности мероприятий органов ОГПУ и РКМ по данному вопросу.»

В постановлении СНК СССР № 1652/342 от 28 октября 1932 года «О строительстве канала Волга-Москва», в частности, было записано: «Не возражать против использования рабочих и технических сил Беломорстроя для строительства канала Волга-Москва и Истринской плотины, возложив на ОГПУ организацию и руководство этим делом. Строительство окончить к августу 1934 года»

Жук С.Я. 1937 г.
Жук С.Я. 1937 г.

Приказом ОГПУ № 1005 от 31 октября 1932 года были назначены:

— начальником строительства канала — Л.И. Коган (по совместительству с должностью начальника Беломорстроя ОГПУ);

— заместителем начальника строительства — Я.Д. Рапопорт (по совместительству с должностями зам. начальника ГУЛАГа и зам. начальника Беломорстроя О ГПУ );

— помощником начальника строительства — Н.А. Френкель (по совместительству с должностью начальника работ Беломорстроя ). Это назначение осталось только на бумаге, так как к работе в Москаналстрое Френкель, не приступал.

— начальником Финансового отдела строительства — Л.И. Берензон (по совместительству с должностью начальника Финансового отдела ОГПУ)

— главным инженером строительства — А.И. Фидман;

— заместителем главного инженера строительства — С.Я. Жук (по совместительству с должностью заместителя главного инженера Беломорстроя)

— заместителем главного инженера строительства — Н.Ф. Шапошников.

4 ноября 1932 года начальником Проектного отдела строительства был назначен бывший заключённый Беломорстроя В.Д. Журин, сменивший в этой должности А.Н. Комаровского.

На основании приказа ОГПУ № 993с от 23 ноября 1932 года и приказа Дмитлага № 55 от 25 ноября 1932 года Информационно-следственный отдел и ВОХР были слиты В единый 3-й отдел Дмитлага ОГПУ.

Рапопорт Я.Д.
Рапопорт Я.Д.

Приказом ОГПУ — № 071 от 11 февраля 1933 года новым начальником Дмитлага и одновременно заместителем начальника строительства был назначен заместитель начальника ГУЛАГа (по совместительству) Я.Д. Рапопорт, а бывший начальник Дмитлага А.Е. Сорокин был вновь назначен начальником 5 отдела ГУЛАГа. Этим же приказом заместителем начальника Дмитлага был назначен бывший начальник погранохраны ПП ОГПУ по Северо-Кавказскому краю В.Т. Радецкий.

Приказом Дмитлага № 45 от 28 февраля 1933 года при КВО ДИТЛ была организована комиссия связи, в задачи которой входило:

— установление письменной связи со всеми освобождающимися заключёнными;

— оказание помощи всем освобождающимся заключённым.

Председателем указанной комиссии был назначен начальник КВО С.И. Ауэрбах.

В начале марта 1933 года был организован музей строительства Волга-Москва, в задачи которого входило освещение экспонатами музея:

а) общего значения строительства;

б) истории строительства;

в) условий и обстановки, в которой протекает строительство;

г) техники производства, изыскательских, проектных и строительных работ;

д) работы по трудовому перевоспитанию заключённых..

Новому музею было предписано всесторонне использовать опыт строительства Беломорско-Балтийского водного пути (ББВП), положив в основу организуемого музея экспонаты бывшего музея ББВП. Директором музея был назначен инженер Е.Е. Скорняков (по совместительству с должностью начальника модельно-макетной мастерской). Смотрителем музея был назначен заключенный Р.В. Волощак.

Совместным приказом МКС к ДИТЛ № 36 от 13 марта 1933 года был утверждён порядок подачи в ГУЛАГ заявок на рабсилу, согласно которому производственно-экономический отдел (ПЭО) при начальнике строительства (НСТР) к 10 числу каждого месяца должен был устанавливать размеры потребной рабсилы на предстоящий месяц и размеры необходимых пополнений. Подача заявок в ГУЛАГ осуществлялась через Учётно-распределительный отдел (УРО) Дмитлага.

Кюсс М.А.
Кюсс М.А.

Приказом МКС № 40 от 25 марта 1933 года стрелок ВОХР М.А. Кюсс (автор известного вальса «Амурские волны») был назначен капельмейстером музкоманды Дмитлага.

11 февраля 1933 года помощником начальника Дмитлага был назначен бывший помощник начальника Свирлага по производственной работе К.И. Вейс. Бывший комендант ОГПУ, он в 1926 году был осуждён на 10 лет со строгой изоляцией. 18 октября 1929 года он был назначен начальником 3 отдела УСЛОН, 10 июня 1930 года Вейс был назначен начальником 5 отделения там же, а с 11 сентября 1931 года работал помощником начальника Свирлага.

1 апреля 1933 года начальником 3 отдела Дмитлага был назначен бывший заместитель начальника Управления войск ОГПУ Московской области В.А. Барабанов.

Приказом по строительству № 50 от 13 апреля 1933 года было объявлено официальное название — «Строительство канала Москва-Волга», а так же сокращённое его наименование — «Москва-Волгострой». Таким образом, аббревиатуру МКС сменила новая — МВС. Все прежние печати, ШТАМПЫ и бланки объявлялись недействительными.

Приказом Дмитлага № 104 от 28 апреля 1933 года новым начальником КВО был назначен бывший председатель профкома Центрального аппарата ОГПУ Н.В. Михайлов.

Приказом ГУЛАГа № 50 от 16 мая 1933 года было запрещено использовать на административной и культурно-воспитательной работе заключенных, осуждённых за контрреволюционные преступления. Категорически запрещалось использовать заключённых на работе в 3 отделе лагеря.

Приказом по ДИТЛ № 133 от 20 мая 1933 года в целях активной борьбы с внутрилагерной преступностью, изоляции отрицательного и разложившегося элемента и заключённых, склонных к побегу, 2-й лагпункт 3 отделения (Полуденная Сторожка) был реорганизован в Отдельный лагерный пункт усиленного режима со штрафным изолятором (ШИЗО).

В приказе по МВС № 79 от 6 июня 1933 года было записано следующее: «Разведывательными работами научной экспедиции Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК) были выявлены в зоне строительства памятники исторического прошлого (остатки древних поселений, городищ, курганов, могильников и пр.). Так как памятники эти имеют большое научное значение, предлагаю: о всех случаях обнаружения при изыскательских к строительных работах каких-либо памятников древности, а также о случайных находках древних предметов (изделий из камня, кости, рога, железа, бронзы, серебра, обломков глиняной посуды и пр.) немедленно сообщать музею Строительства в Дмитрове или представителям ГАИМК на местах.

Кость мамонта, найденная на опытном участке канала.
Кость мамонта, найденная на опытном участке канала.

Заведующему Музеем строительства по получении сведений о находках археологического характера немедленно совместно с представителями ГАШК выяснять, какие из найденных предметов должны быть помещены в Музее строительства, а какие следует передать в другие специальные музеи и хранилища для изучения. Придавая значение обогащению музея экспонатами археологического характера, имеющими лишь косвенное отношение к задачам Москва-Волгостроя, настоящим напоминаю начальникам отделов строительства о необходимости скорейшего пополнения музея экспонатами, иллюстрирующими к современный ход и достижения строительства Москва-Волгостроя по линии каждого отдела.»

Приказом по Общеадминистративному отделу Дмитлага №22 от 9 июля 1933 года был организован архив с разбивкой на лагерь и строительство, аналогичный с заведённым в ГУЛАГе: архив лагерный со дня основания лагеря и архив по строительству со дня перехода его в распоряжение ОГПУ.

Фирин С.Г.
Фирин С.Г.

Приказом ОГПУ № 140 от 23 августа 1933 года Я.Д. Рапопорт был освобождён от должности начальника Дмитлага в связи с назначением его начальником Беломорско-Балтийсксто комбината. Новым начальником Дмитлага приказом ОГПУ № 0107 от 23 сентября 1933 года был назначен С.Г. Фирин-Пупко (по совместительству с должностью заместителя начальника ГУЛАГа).

14 октября 1933 года Фирин подписал приказание № 35, где было записано: «Без ведома Когана и моего запрещается кому бы то ни было разрешать проживание з/к на частных квартирах в городе Дмитрове».

Приказом ОГПУ № 399 от 15 октября 1933 года В.А. Барабанов был назначен заместителем начальника Дмитлага, а новым начальником 3 отдела ДИТЛ был назначен бывший помощник начальника СПО ПП ОГПУ МО А.Б. Калачников. Этим же приказом еще одним помощником начальника был назначен бывший помощник начальника Сиблага ОГПУ М.П. Костандогло.

Приказом по Дмитлагу № 376 от 2 ноября 1933 года было объявлено о назначении с 17 октября 1933 года прокурором лагеря прибывшего из Московской областной прокуратуры В.П. Дьяконова.

Приказом по Дмитлагу № 402 от 15 ноября 1933 года В связи с ростом объёма работ на канале штат УРО был увеличен до 117 человек, не считая 20 человек для обработки прибывающих этапов.

Приказом по лагерю № 433 от 26 ноября 1933 года САНО Дмитлага было предписано приступить к организации специальных сангородков «в целях скорейшего восстановления сил и здоровья тех групп лагерников, которые по каким-либо причинам представляют собою неполноценную рабсилу». В 4 отделении Дмитлага, на Оревском пункте, был организован сангородок на 1500 человек с доведением до 2500 человек, во главе с начальником санчасти 5 отделения А.Я. Долгобородовым. В 8 отделении на 4 (Рахмановском) лагпункте — на 600 человек (начальник — врач Рахмановского лазарета С.Я. Колядко). В 12 отделении, на Андреевском лагпункте,- на 500 человек во главе с начальником санчасти этого отделения Добронравовым. Оревский сангородок считался городком управления Дмитлага ОГПУ.

Приказом по Дмитлагу № 434 от 27 ноября 1933 года на начальников отделов и отделений лагеря была возложена обязанность лично следить за помещаемыми в лагерной газете «Перековка» заметками, вскрывающими всякие отрицательные явления, и в трёхдневным срок сообщать Фирину о примятых мерах по существу заметки.

2 декабря 1933 года Фирин установил на строительстве канала такой порядок, когда работы прекращались только при морозе в 30 градусе по Цельсию и 25 градусов для нацменов.

Постановлением СНК СССР № 2620 от 3 декабря 1933 года главным инженером МВС был назначен С. Я. Жук.

В постановлении СНК СССР № 2640 от 7 декабря 1933 года было записано : «Ввиду увеличения габаритов канала Волга-Москва и сооружении на нём, а также ввиду значительного увеличения в связи с этим объёма работ, срок окончания строительства продлить до конца 1935 года с тем, что в эксплуатацию канал вступит с начала навигации 1936 года. Ввиду плохой пропускной способности Савёловской железнодорожной линии при нынешнем её состоянии и невозможности обеспечить перевозки Москва-Волгостроя, признать необходимым в течение 1934 года не позднее августа-сентября уложить вторые пути на участке Хлебниково-Дмитров (45 км)».

12 декабря 1933 года САНО Дмитлага выпустил санминимум для барака, на основании которого каждому лагернику полагалось не менее 3 кв. метров жилой площади при кубатуре воздуха в среднем не менее 6 куб метров; температура барака зимой должна была быть не менее 14 градусов по Цельсию, а вечером не менее 18 градусов.

Ещё в октябре 1932 года в Дмитлаг ОГПУ начали поступать первые заключённые. Они прибывали из Белбалтлага, Свирлага, Темлага, Вишлага и других лагерей ОГПУ. По состоянию на 1 января 1933 года в Дмитлаге же числилось 10400 заключённых, на 1 апреля 1933 года — 39328, на 1 июля 1933 года — 63116, на 1 октября 1933 года — 86914, на 1 января 1934 года — 88534 человека.

По состоянию на 1 января 1934 года на основных работах МВС было занято около 70 процентов заключённых Дмитлага.

Приказом МВС от 17 января 1934 года было объявлено деление районов строительства на следующие участки:

— Северный район: левый берег Волги, правый берег Волги, Карманово, Ольховский, Запрудненский, Лесозаводский и Полуденный участки;

— Центральный район: Яхромский, Медведковский, Икшанский, Оревскии, Куминовско-Михалевский, Голявинский, Игнатовский, Никольский, Татищевский, Микишкинский и Фоминский;

— Восточный район: Пестовский, Пяловский, Листвянский, Горицкий. Каргашинский, Большевский, Обольдинский, Максинский;

— Хлебниковский район: Новосельцевский, Повельцевский, Котовский, Лихачёвский, Химкинский и Долгопрудненский;

— Южный район: Никольский, Щукинский, Строгинский, Карамышевский и Перервинский;

— Истринский район ( деление на участки объявлено не было).

На основании приказа начальника Дмитлага № 49 от 30 января 1931 года в Северном районе МВС был организован городок инвалидов, где для них был создан надлежащий режим, лечение и где их использовали на подсобных работах кустарного типа.

В феврале 1934 года во всех районах МВС были организованы художественные мастерские со штатом от 2 до 4 человек, а при КВО ДИТЛ была учреждена должность инструктора по ИЗО, на которую вскоре был назначен вольнонаемный Г.С. Кун. При управлении Дмитлага была образована бригада художников из шести человек (4 заключенных и 2 вольнонаемных)

15 февраля 1934 года Фирин утвердил «Положение о строительных отрядах», объявленных низовой формой административной и трудовой организации заключенных. Каждый отряд насчитывал от 300 до 600 человек и делился на бригады по 25 — 60 заключенных.

Приказом по ДИТЛ № 81 от 20 февраля 1934 года был объявлен состав совета общества «Динамо» Дмитлага» во главе с В.А. Барабановым Районные бюро общества «Динамо» возглавляли начальники районов Северного — К.И. Вейс, Центрального — И.Ф. Заикин, Хлебниковского — Г.Д. Афанасьев, Южного — М.М. Кузнецов, Восточного — А.А. Данилов, Истринского — П.М. Головкин, Весьегонского — П.П. Честных.

Выступая 8 марта 1934 года на съезде лучших ударниц трассы, начальник Дмитлага Фирин, в частности, сказал: «Мы, чекисты, считаем, что неисправимых людей нет… Нужно учитывать, что наша масса — это не обычная среднеобывательская масса. Это — люди, прошедшие через очень тяжелые жизненные испытания, люди, выросшие и воспитавшиеся на уголовной улице или в антисоветской среде. Нужно без грубости подойти к этим людям, надо помогать им встать на путь советской перековки. На Беломорстрое был обычай: лучшие коллективы соревновались за то, чтобы получить 10-15 отказчиков и поставить их на правильный путь. У нас обратное явление — все от них отмахиваются. Это неправильно. Надо бороться за то, чтобы этих людей переделать!».

Приказом от ДИТЛ № 151 от 20 марта 1934 года находящаяся в г. Коврове на экскаваторном заводе временная командировка Дмитлага в составе 464 заключенных (валовой рабсилы) и 105 курсантов — экскаваторных машинистов — была переименована в отдельный Ковровский отряд во главе с Зайцевым и с непосредственным подчинением управлению Дмитлага.

Приказом по Дмитлагу № 187 от 13 апреля было объявлено о приведённом в исполнение в г. Дмитрове приговоре коллегии ОПТУ: 11 заключенных были расстреляны по обвинению в воровстве, хулиганстве, избиении лагерной администрации, инженерно-технического персонала и лагерников.

Приказом МВС № 76 от 15 апреля 1934 года консультантом при архитектурном отделении Техотдела строительства был назначен профессор Г. Л Веснин.

Приказом по Дмитлагу № 221 от 20 апреля 1934 года было утверждено «Положение о санитарно-курортной отборочной комиссии (СКОК) Санитарного отдела лагеря, в задачу которой входило распределение курортных путёвок между сотрудниками Дмитлага и МВС. Интересно отметить,что как ни боролись чекисты за чистоту языка, «феня» проникала не только в обиходный язык, но и в официальные документы: на блатном языке «скоком» называется квартирная кража со взломом, грабёж.

1 июня 1934 года в Дмитрове открылся I Вселагерный слёт ударников-тридцатипятников (осуждённых по статье 35 УК РСФСР в редакции 1926 Года за воровство). М. Горький прислал приветствие слёту, где, в частности, было записано следующее: «Пора вам, ребята, понять, что, воруя теперь, в наш дни, воруют у государства, что сегодняшние воры — враги уже не маленькой кучки крупных грабителей, а враги 170 миллионов рабочих и крестьян.»

4 июня 1934 года трассу канала посетили Сталин, Каганович, Ворошилов, Куйбышев, Жданов, Ягода. Они осмотрели работы на 7 и 8 шлюзах и Химкинской плотине в Южном районе, а так же на Глубокой выемке в Хлебниковском районе.

Приказом ДИТЛ № 358 от 23 июня 1934 года было предписано выявить всех осевших на жительство вблизи лагеря родственников заключенных и немедленно сообщить о них в ближайшие райотделы ПП ОГПУ МО с целью выселения их за пределы 25-километровой зоны от лагеря. Прописка семей заключенных на постоянное жительство допускалась только в самых исключительных случаях с разрешения Когана или Фирина.

В приказе по ДИТЛ № 359 от 3 июля 1934 года говорилось, что вопросу санитарного состояния кладбищ и отвода участков под них со стороны начальников районов и санитарного надзора районов не уделяется должного внимания. Участки под кладбища занимаются произвольно, без учета охранной зоны канала и расположения водоисточников. Кладбища не окопаны, не обнесены изгородью. Захоронение трупов производится небрежно и особенно в зимнее время (Южный район — Никольский и Щукинский участки, Северный район — Запрудня, Орудьевский район — Орудьево). Было приказано в месячный срок официально оформить такие захоронения участкам, расположенным недалеко от гражданских населенных пунктов пользоваться их кладбищами, а самостоятельные кладбища открывать только в крайних случаях, согласуясь с начальниками санотделений и гражданскими органами санитарного надзора.

Приказанием по лагерю № 3 от 25 июля 1934 года в связи с массовой отправкой из Дмитлага в отдаленные лагеря нарушителей лагерной дисциплины, отказчиков и «лодырей», было предписано полностью очистить все районы от «разложившихся» лагерников. Всего из Дмитлага в северные лагеря было отправлено три эшелона со «злостными нарушителями дисциплины».

10 августа 1934 года на строительстве побывали секретарь ЦК ВКПб Каганович, нарком Ягода, замнаркома внутренних дел СССР Агранов, секретарь ЦК ВЛКСМ Косарев, секретарь МК ВКП (б) Хрущев и председатель Мособлисполкома Филатов.

Гостей сопровождали: начальник МВС Коган, начальник Дмитлага Фирин, главный инженер МВС Жук и его заместитель Мачтет. Они осмотрели работы в Хлебниковском, Центральном, Северном и Волжском районах. Вечером в клубе в Дмитрове перед руководящим составом МВС и лагеря выступали Каганович, Ягода и Коган.

15 сентября 1934 года на 1-м Вселагерном слёте лагерных корреспондентов и писателей Дмитлага выступил писатель Всеволод Иванов. Приветствие слёту прислал Максим Горький.

Приказом по ДИТЛ № 276 от 19 сентября 1934 года было объявлено об организации отделения Мособлсуда по делам Дмитлага в составе председателя суда И.М. Мальцева, членов суда: зам.нач.лагеря В.А. Барабанова, начальника 3 отдела лагеря А.В. Калачникова. Отделение Мособлсуда разместилось в здании управления лагеря.

Приказом НКВД СССР № 256 от 5 ноября 1934 года было объявлено об окончании строительства водохранилища на реке Истре. Законченная Истринская плотина явились первым значительным вкладом строительства «Москва-Волга» в дело водоснабжения Москвы. В связи с этим 307 лучших каналоармейцев Истринского строительства были освобождены из заключения, 1817 заключённым срок был сокращён на 2-3 года, 2822 заключённым — на 1-2 года, 4273 заключённым — на полгода-год.

1935 год.  Правительственная комиссия у головного сооружения водосброса Истринской плотины
1935 год. Правительственная комиссия у головного сооружения водосброса Истринской плотины.

В конце 1934 года на строительстве канала выходили газеты: «Перековка», «Каналоармейка», «Перековка тридцатипятника», «За нову Людину», «Канал- Зарбдары», «Долой неграмотность», журнал «На штурм трассы», «Москва- Волгострой», а также книжная серия «Библиотечка Перековки».

Приказом НКВД СССР № 273 от 16 ноября 1934 года была произведена рокировка: начальником 3 отдела Дмитлага был назначен бывший начальник 3 отдела ГУЛАГа НКВД СССР Е.А. Евгеньев, а начальником 3 отдела ГУЛАГа был назначен бывший начальник 3 отдела Дмитлага А.В.Калачников. Приказом по ДИТЛ № 601 от 29 декабря 1934 года Евгеньев был назначен председателем спортивного общества «Динамо» при ДИТЛ и МВС, сменив на этом посту В.А. Барабанова.

В приказе по Дмитлагу№ 487 от 30 ноября 1934 года в связи с 2-летней Годовщиной функционирования газеты Дмитлага «Перековка» было отмечено, что, начав с тиража в 3000 экземпляров, «Перековка» довела его до 30 000 экземпляров, объединив вокруг себя около 5000 лагкоров.

Приказом по ДИТЛ № 37 от 14 декабря было объявлено следующее распределение обязанностей по руководству отделами управления лагеря начальник лагеря Фирин С.Г — планово-экономическая группа, КВО, ФИНО, Отдел кадров и лагерная печать; зам. начальника лагеря Барабанов В.А. — САНО, Отдел снабжения, Общий отдел, УРО и Коммунально-бытовая инспекция; зам. начальника лагеря Евгеньев Е.А. — 3 отдел, ВОХР, решение всех вопросов командировок и пропусков заключённых лагеря.

Приказом НКВД СССР № 82 от 10 апреля 1935 года новым заместителем начальника Дмитлага вместо В.А. Барабанова был назначен бывший начальник 5 отдела ГУЛАГа А.А. Горшков, и новым начальником КВО вместо то М.В. Филимонова был назначен бывший зам. начальника этого же отдела Л.Б.Явиц. Причиной отстранения от должностей в Дмитлаге Барабанова и Филимонова стало пьянство и грубое нарушение ревзаконности.

Приказом НКВД СССР № 045 от 29 апреля 1935 года было запрещено направлять в Дмитлаг осужденных:

а) за измену Родине (ст. 58, п.1-а УК);

б) за шпионаж (ст. 58, п.6 и ст. 193, п. 24);

в) за террор (ст.58, п.8);

г) за диверсию (ст. 58, п.9);

д) бывших членов а/с политпартий (независимо от ст. УК, по которой они осуждены);

е) бывших участников антипартийных к/р группировок: троцкисты и др.

ж) участников к/р фашистских группировок и организаций;

з) руководителей националистических к/р группировок и организаций;

и) бывших белых офицеров (осуждённых по ст.58 УК);

к) руководителей повстанческих к/р. организаций (ст.58, п.2,3,4);

л) актив церковных и сектантских к/р. групп и организаций;

м) за бандитизм (ст. 59, п. 3, кроме осуждённых по ст. 59, п.З-в);

н) иностранных подданных (независимо от ст., по которой они осуждены)

о) приговорённых к ВМН с заменой 10 годами, (независимо от ст.);

п) уроженцев и постоянных жителей г. Москвы и Московской области, а также осуждённых органами НКВД и НКЮ на территории г. Москвы и Московской области.

В приказе НКВД СССР № 99 от 29 апреля 1935 года было записано, что все хорошо работающие заключённые должны быть окружены особым вниманием и в первую очередь удовлетворяться хорошим снабжением удобным жильём и улучшенным питанием, а все лодыри, отказчики и вредители стройки должны беспощадно караться, а наиболее злостные из них привлекаться к уголовной ответственности как за сознательный саботаж и срыв строительства канала.

Приказом по МВС и ДПТЛ № 148 от 11 июня 1935 года были утверждены штаты пионерского лагеря, начальником которого был назначен уполномоченный 3 отдела Дмитлага И.М. Курганов.

В приказе НКВД СССР .№ 186 от 25 июня 1935 года было отмечено, что Ковровский экскаваторный завод досрочно выполнил годовую программу, дав Мосволгострою 135 экскаваторов. Начальник Ковровского завода Ф.Я. Яфедов был премирован легковой автомашиной «Форд» назначен заместителем начальника МВС и начальником Экскаваторного отдела строительства (по совместительству). Было отмечено, что каждый работающий экскаватор освобождает 350 каналоармейцев-тачечников от тяжёлого труда.

30 июня 1935 года 300 динамовцев канала впервые приняли участие физкультурном параде на Красной площади в Москве.

Приказом по Дмитлагу № 632 от 3 июля 1935 года «в целях художественного отображения строительства канала и перековки лагерников. В живописи, графике, рисунке и скульптуре самих каналоармейцев» была организована вселагерная художественная выставка каналоармейского искусства.

С.В. Пузицкий
С.В. Пузицкий

Приколом НКВД, СССР № 467 от 13 июля 1935 года бывший начальник 3 отдела Дмитлага Е.А. Евгеньев был назначен помощником начальника лагеря, а новым начальником 3 отдела и заместителем начальника Дмитлага был назначен бывший помощник ИНО ГУГБ НКВД СССР С.В. Пузицкий.

Приказом по ДИТЛ № 729 от 5 августа 1935 года при КВО лагеря было организовано Бюро по трудоустройству и помощи бывшим заключённым..

Приказом № 245 от 7 августа 1935 года станции «Карманово» и «Волжская плотина» Волжской железной дороги были переименованы в станции «Техника» и «Большая Волга».

Приказом по ДИТЛ № 733 от 12 августа 1935 года на территории 2-й трудкоммуны НКВД у станции Люберцы Московско-Казанской железном дороги был организован Люберецкий отдел Дмитлага на 100 заключённых.

12 августа 1935 года Фирин подписал приказ по Дмитлагу, где было записано следующее: «В ряде центральных газет наряду с информацией о строительстве канала «Москва-Волга» начали появляться заметки о жизни и работе Дмитровского исправительно-трудового лагеря НКВД. В этих заметках, составленных приезжими корреспондентами внестроительных газет и основанных на несерьёзной информации случайных людей, зачастую печатаются всякие несуразности, которые не только не дают правильного освещения, но и прямо искажают огромную работу исправительно-трудовых лагерей НКВД СССР.

В целях упорядочения этого вопроса и решительного пресечения в дальнейшем неправильной информации советских читателей о жизни исправительно-трудовых лагерей НКВД, приказываю:

— категорически запретить допуск посторонних лиц на территорию лагеря;

— запретить сотрудникам ДИТЛ давать какие-либо сведения во внелагерные газеты и журналы;

— все корреспонденции и статьи о жизни ДИТЛ, намечаемые к напечатанию во внелагерных газетах и журналах, должны быть обязательно завизированы начальником ДИТЛ или его заместителями».

2 сентября 1835 года Перервинский и Хлебниковский участки канала посетили секретарь ЦК ВКП(б) и председатель КПК К.И. Ежов и заместитель наркома внутренних дел СССР Г.Е. Прокофьев.

8 сентября 1935 года Сталин и Молотов подписали постановление СССР ВКП(б) «О строительстве канала Москва-Волга», где было записано, что к 1 июля 1935 года (то есть за три года строительства) выполнено 45,7 % от общего объёма требуемых земляных работ, 22 % бетонных и железобетонных работ. В проекте строительства канала было предусмотрено: глубина канала 5,5 метра, протяжённость канала — 128 километров с семью шлюзами длиной 290 метров и шириной 30 метров, шестью плотинами и пятью насосными станциями; водопроводный канал протяжённостью в 31 километр от водохранилища на реке Уче до Сталинской водопроводной станции; восемь гидростанций при плотинах суммарной мощностью в 67000 киловатт и другие сооружения. Размер капиталовложений на строительство сооружений канала был установлен в 1400 млн. рублей с окончанием работ к навигации 1937 года.

28 сентября 1935 года состоялся объединённый пленум Московских обкома и горкома ВКП (б) с участием актива строителей канала. В работе пленума приняли участие Каганович, Ягода, Хрущёв, Микоян. С докладами «Канал Москва-Волга — важнейшая часть реконструкции Москвы» и «Родной брат метро» выступили начальник МВС Коган и начальник Дмитлага Фирин.

4 ноября 1935 года приёмочная комиссия МВС приняла Химкинский мост через канал на линии Октябрьской железной дороги. Длина моста составила 116 метров. Сразу же после этого по мосту было открыто движение товарных и пассажирских поездов.

Приказом по ДИТЛ № 956 от 26 ноября 1235 года председателем лагерного общества «Динамо» был утверждён А.А. Горшков.

Приказами НКВД СССР № 792 и 794 от 29 ноября 1935 года были присвоены спецзвания государственной безопасности: заместителю начальника ГУЛАГа и начальнику Дмитлага Фирину-Пупко С.Г. — старший майор ГБ, заместителю начальника Дмитлага и начальнику 3 отдела лагеря Пузицкому С.В — комиссар ГБ 3 ранга. Приказом НКВД СССР от 4 декабря 1935 года спецзвание «старший майор ГБ» было присвоено начальнику МВС Когану Л.И.

Приказом НКВД СССР № 389 от 20 декабря 1935 года было объявлено о введении в Дмитлаге зачётов рабочих дней из расчёта 1 день работы за 2 дня срока или 90 дней за квартал.

Приказом МВС и ДИТЛ № 295 от 28 декабря 1935 года было объявлено о начавшейся 2 ноября эксплуатации двухпутного участка Савеловской железной дороги «Хлебниково-Дмитров», построенного силами МВС.

По состоянию на 1 января 1934 года численность заключённых Дмитлага составляла — 86534 человека, на 1 апреля — 118155, на 1 июля — 162845, на 1 октября- 188311, на 1 января 1935 года — 192229, на 1 апреля — 195648, на 1 июля — 182633, на 1 октября — 189882, на 1 января 1936 года – 192034 человека.

Приказом НКВД СССР № 24 от 10 января 1936 года новым начальником Дмитлага был назначен бывший зав. культмассовым отделом Моссовета Ю. А. Липский. Приказом по ДИТЛ № 168 от 16 марта 1936 года бывший помощник начальника Икшанского района А.П. Флексер был назначен помощником начальника Дмитлага, а 22 августа он также (по совместительству) был назначен начальником Отдела кадров МВС ДИТЛ. На основании приказа МВС № 203 от 21 апреля 1936 года в Москве по адресу: улица Мещанская, 77/85 началось строительство жилого дома для сотрудников строительства.

Приказом по Дмитлагу № 286 от 7 мая 1936 года за воздушное хулиганство во время полётов над г. Дмитровом были лишены зачетов рабочих дней и переведены на производство два заключённых лётчика общества «Динамо» лагеря — Н.Д. Горев и Т.Д. Саежкин. Для укрепления руководства заместителем председателя лагерного общества «Динамо» был назначен заместитель начальника 3 отдела Дмитлага Б.В. Кшанович.

Приказом по ДИТЛ № 370 от 12 июня 1936 года были объявлены итоги вселагерного конкурса по созданию каналоармейской музыки. В работе жюри принимали участие композиторы: Дзержинский, Белый, Кабалевский, Шехтер, Чемберджи, Старокадомский. Из 112 произведений было отобрано 20. Первые премии получили заключённые-композиторы, сочинившие музыку и слова «Марша бетонщиков», «Ветер», «Напев для 6алалайки», «Осень в Орудьево» и «Мелодию для баяна».

14 июня 1936 года Перервинский шлюз №10 Южного района посетили Сталин, Каганович, Орджоникидзе и Ягода.

По состоянию на 1 июля 1936 года на строительстве сооружений канала работали 163 экскаватора, 1800 автомобилей, 172 паровоза, 2000 вагонов и 300 тракторов. В это же время в Дмитрове находились заключенные 46 национальностей народов СССР.

Приказом по МВС № 399 от 17 июля 1936 года начальником Мехзавода МВС был назначен бывший начальник его экскаваторного цеха П.К. Георгиевский.

Приказом по МВС №451 от 1 августа 1936 года на Хлебниковский район было возложено строительство водной станции «Динамо» на Химкинском водохранилище.

Берман М.Д.
Берман М.Д.

Приказом НКВД СССР № 727 от 9 августа 1936 года, в связи с назначением Когана заместителем Наркома лесной промышленности СССР он был освобождён от должности начальника МВС. Этим же приказом новым начальником строительства был назначен (по совместительству] начальник ГУЛАГа М. Д. Берман.

Приказом по МВС и ДИТЛ №168 от 27 августа 1936 года для проверки исполнения приказов при начальниках МВС и ДИТЛ была организована Особая оперативная инспекция из 5 человек во главе с начальником Секретариата и начальником отделения кадров ГУЛАГа (по совместительству) А. Л. Сулиным-Этиным (он же являлся личным секретарём Бермана).

Приказом по МВС и ДИТЛ №167 от 28 августа 1936 года был упразднён Общий отдел Дмитлага, а его функции по несекретному делопроизводству, по командировкам и по изданию приказов были переданы в Отдел кадров, причём комендатура была выделена в самостоятельное подразделение с подчинением заместителю начальника Дмитлага А.А. Горшкову.

 

Приказом по МВС № 115 от 8 октября 1936 года строительство водное станции «Динамо» возглавил (по совместительству) начальник Хлебниковского района Г.Д. Афанасьев.

28 сентября 1936 года начальник САНО ГУЛАГа И.Г. Гинзбург возглавил (по совместительству) САНО Дмитлага.

Приказом НКВД СССР № 937 от 7 октября 1936 года бывший начальник Беломорско-Балтийского лагеря Д.В. Успенский был назначен заместителем начальника Дмитлага.

26 октября 1936 года начальник отдела перевозок и связи ГУЛАГа Ю.П. Бриль возглавил (по совместительству) Отдел перевозок МВС.

27 ноября 1936 года главный бухгалтер ФИНО ГУЛАГа Л.И. Инжир был (по совместительству) назначен главным бухгалтером МВС.

Совместным приказом по МВС и ДИТЛ № 269 от 2 декабря 1936 года в связи с окончанием основных экскаваторных работ экскаваторно-транспортный отдел был реорганизован в Автотранспортный отдел — АТО, начальником которого был назначен В.Л. Папировский.

На основании приказов НКВД СССР №№ 488 и 489 от 9 декабря 1936 года, в связи с окончанием основных земляных и бетонных работ на ряде сооружений канала и освобождением большого количества заключённых и вольнонаёмных работников, часть из них была откомандирована на Волгострой НКВД.

Афанасьев Г.Д. 1937 год
Афанасьев Г.Д. 1937 год

Приказом по МВС № 282 от 18 декабря 1936 года начальник Хлебниковского района Г.Д. Афанасьев был назначен (по совместительству) начальником строительства Химкинского речного порта.

На основании приказа МВС № 57 от 8 февраля 1937 года для сооружения 15 метровых гранитных монументов Ленина и Сталина у выхода из Волги в канал Волжский район выделил свои лучшие бригады. Как говорилось в приказе, сооружение этих монументов у входа в канал должно было отразить величие канала, как одного из памятников ленинско-сталинской эпохи.

На оснований постановления СНК СССР № 254 от 15 февраля 1937 года и совместного приказа МВС и ДИТЛ № 28 от 3 марта 1937 года для строительства Южного порта на Москве-реке был организован лагерный район «Южный порт».

23 марта были опущены щиты на Волжской плотине, и вода начала заполнять русло канала.

Постановлением СНК СССР № 590 от 9 апреля 1937 года был установки срок сдачи канала в постоянную эксплуатацию к 1 июля 1937 года. Эксплуатация канала В течение 1937 года была возложена на МВС, а с января 1938 года объекты канала с полным штатом работников, освоивших этапы сооружения канала, подлежали передаче Наркомводу СССР. В том же постановлении СНК СССР было записано:

— Наркомводу к 1 мая 1937 года закончить постройку и оборудование 8 дебаркадеров на пристанях Щукино, Хлебниково, Чиверово, Большая Волга, Конаково, Лисицыно, Калинин и Рыбинск;

— НКВД СССР к 1 июня 1937 года должен был сдать в эксплуатацию пассажирский вокзал в Химкинском порту и павильоны со служебными помещениями на пристанях Запрудки, Торфяная, Дмитров, Яхрома, Влахернская, Икша, Пирогово и к 1 июля — пассажирский павильон на пристани «Большая Волга»;

— Наркомводу внести на утверждение СНК СССР предложения о проекте и сроках строительства судоремонтных мастерских в Хлебниково, а ремонт судов канала в зиму 1937-1938 годов обеспечить путём организации в Хлебниково временной ремонтной базы.

17 апреля 1937 года волжская вода заполнила канал на всём его протяжении.

22 апреля 1937 года канал посетили Сталин, Ворошилов, Молотов и Ежов.

28 апреля 1937 года были арестованы начальник Дмитлага С.Г. Фирин и начальник 3 отдела лагеря С. В. Пузицкий.

Кацнельсон З.Б. 1936 г
Кацнельсон З.Б. 1936 г

Приказом НКВД СССР № 651 от 29 апреля 1937 года заместителем начальника ГУЛАГа, начальником Дмитлага и заместителем начальника МВС был назначен бывший заместитель Наркома внутренних дел Украинской ССР З.Б. Кацнельсон. Этим же приказом начальником 3 отдела Дмитлага был назначен бывший начальник ОО ГУГБ НКВД МВО П.Щ Симановский.

Приказом НКВД СССР и 188 от 8 мая 1937 года в составе МВС было организовано Управление эксплуатации канала, начальником и главным инженером которого был назначен А.П. Комаровский. Приказом МВС № 300 от 10 мая 1937 года штат нового управления был установлен в количестве 394 человек, а заместителем начальника этого управления был назначен бывший начальник Центрального района Ф.Т. Прохоровский.

Приказом НКВД СССР № 192 от 15 мая 1937 года «за исключительные заслуги по строительству канала Москва-Волга» главный инженер МВС С.Я. Жук был награждён легковой автомашиной «ЗИС».

В приказе НКВД СССР № 00266 от 20 мая 1937 года было записано следующее:

«1. Начальнику строительства канала Волга-Москва т. Берману организовать работы по окончанию строительства канала таким образом чтобы в период с 20 мая по 20 июня были закончены все основные работы с тем, чтобы на 20 июня Дмитровский лагерь был максимально свёрнут.

  1. На период после 20 июня на остаточный объём работ оставить только заключенных, осуждённых по бытовым статьям из краткосрочников.
  2. Из подмосковных районов лагеря (Южный, Сходненский, Карамышевский, Хлебниковский, Водопроводный) в 5-дневный срок изъять всех заключенных, осуждённых по контрреволюционным статьям, и отправить в другие лагеря.
  3. В перечисленных выше подмосковных районах лагеря:

а) охрану из числа заключённых немедленно перебросить в северные районы, пополнив из северных районов охрану вольнонаёмными стрелками;

б) пожарную охрану из числа заключённых заменять вольнонаёмными работниками.

  1. Начальнику Дмитлага т. Кацнельсону пересмотреть списки заключённых, пользующихся правом проживания на частных квартирах, и таковые максимально сократить, переведя заключённых на лагерное положение».

На основании приказа НКВД СССР № 201 от 20 мая 1937 года были организованы две комиссии: по применению льгот для заключённых под председательством начальника Дмитлага Кацнельсона и по составлению списков вольнонаёмных работников МВС для награждения их за ударную работу под председательством начальника МВС Бормана.

Приказом по МВС № 334 от 7 июня 1937 года было объявлено об изготовлении большой электрифицированной рельефной карты канала для международной выставки в Париже.

Приказом по МВС и ДИТД № 64 от 3 июня 1937 года для выдачи паспортов лагерникам, досрочно освобождаемым за ударную работу на строительстве, был организован Центральный паспортный отдел (20 человек по штату).

Постановлением СНК СССР № 908 от 7 июня 1937 года было предписано приступить к опытной эксплуатации канала 15 июня 1937 года.

Приказом НКВД СССР№ 968 от 14 июня 1937 года бывший начальник 3 отдела и заместитель начальника Дмитлага П.Ш. Симановский был назначен начальником УНКВД Курской области.

4 июля 1937 года по докладам начальника МВС М.Д. Бермана и председателя правительственной комиссии по приёму канала Москва-Волга С.З. Гинзбурга СНК СССР и ЦК ВКП(Б) приняли совместное постановление №1066, где было записано следующее:

«1. Одобрить доклад правительственной комиссии по каналу Москва-Волга и признать строительство канала законченным, а канал готовым к эксплуатации.

  1. Открыть канал Москва-Волга для пассажирского и грузового движения с 15 июля 1937 года.
  2. Объявить благодарность Наркому внутренних дел СССР и всему коллективу строителей канала Москва-Волга за образцовое выполнение правительственного задания.
  3. Предложить наркому внутренних дел СССР т. Ежову представить свои соображения о награждении строителей канала Москва-Волга».

Постановлением Президиума ЦИК СССР от 14 июля 1937 года «за выдающиеся успехи в деле строительства канала Москва-Волга» были награждены орденами Ленина начальник Хлебниковского района Г.Д. Афанасьев, начальник Мехзавода П.К. Георгиевский, зам. главного инженера МВС В.Д. Журин, начальник работ Центрального района А.Н. Комаровский, начальник работ Волжского района Г.Н. Мачтет, начальник АТО МВС В.И. Папировский, начальник сооружения шлюза № 5 С.К. Погарский, начальник Планово-производственного отдела МВС М.Н. Попов, зам. начальника ГУЛАГа И.И. Плинер, начальник Центрального района Ф.Т. Прохорский, зам. начальника Дмитлага П.Ш. Симановский, начальник Водопроводного района А.А. Усиевич, зам. начальника Дмитлага Д.В. Успенский, главный инспектор МВС А.И.Фидман.

Орденами Красной Звезды были награждены начальник МВС М.Д.Берман, главный инженер МВС С.Я. Жук, бывший начальник МВС Л.И.Коган, помощник начальника ГУЛАГа А.П.Ермаков.

Орденами Трудового Красного Знамени — начальник ФИНО НКВД СССР и МВС Л.И. Берензон, начальник САНО ГУЛАГа Я.Г.Гинзбург, зам начальника Техотдела МВС Г.А.Руссо, зам. начальника КВО Дмитлага И.Б. Явиц, председатель Совета жён работников МВС О.И. Крипайтис.

Орденами Знак Почёта — начальник оперотделения 3 отдела ДИТЛ П.К. Жичилин, начальник УРО Дмитлага Ю.А. Липский, зам. главного инженера МВС Е.Д. Рубинчик, начальник инспекции А.Л. Сулин-Этин, секретарь парткома Центрального района А.А. Щёкин.

Всего было награждено 404 человека, из них орденом Ленина — 42, орденом Красной Звезды — 25, орденом Трудового Красного Знамени — 209 орденом Знак Почёта — 129.

В совместном постановлении ЦИК и СНК СССР № 103/1113 от 11 июля 1937 года «О награждении и льготах для строителей канала Москва Волга было записано следующее: «В связи с окончанием в установленные правительством срок строительства канала Москва-Волга и передаче» его в эксплуатацию, ЦИК и СНК СССР постановляют:

  1. Предложить НКВД СССР наградить ценными подарками и денежными премиями отличившихся на строительстве вольнонаёмных работников.
  2. Установить для строителей канала Москва-Волга специальный знак.
  3. Предложить НКВД СССР представить в ЦИК СССР списки бывших заключенных, добровольно оставшихся для работы на канале по вольному найму, особо отличившихся на строительстве канала Москва-Волга для снятия с них судимости.
  4. Досрочно освободить за ударную работу на строительстве канала Москва-Волга 55000 заключённых. Обязать ВЦСПС принять меры к скорейшему их устройству на работу.
  5. Предложить НКВД СССР при освобождении заключённых за ударную работу на строительстве канала Москва-Волга выдавать им, кроме специальных удостоверений, свидетельствующих об их работе на канале Москва-Волга, также проездные билеты и денежные награды в размер от 100 до 500 рублей».

15 июля 1937 года канал был торжественно открыт для движения пассажирских и грузовых судов. В «Зелёном театре» ЦПКО имени Горького по этому случаю состоялся 20-тысячный митинг, а вечером в Большом театре — торжественное заседание с участием Сталина, Молотова, Жданова, Хрущёва, Булганина, Ежова, Фриновского, Реденса, Бермана и Жука. Берман доложил собравшимся, что «ошибка природы, лишившая Москву крупных источников воды, исправлена в 4 года и 6 месяцев».

Приказом НКВД СССР № 104 от 2 августа 1937 года была установлен следующая структура Дмитлага:

— отделы УРО, САНО, ООС, ОК, ФИНО, КВО, 3 отдел;

— районы: центральный ,Волжский, Химкинский и Южный;

— отдельные участки: Икшанский, Хорошевский, Перервинский, Дмитровский и Межзаводский.

Этим же приказом начальником Дмитлага был назначен Ф.Т. Прохорский, а заместителем начальника — Ю.А. Липский. Но уже через месяц приказом НКВД СССР № 1500 от 25августа 1937г. начальником Дмитлага и врид ( временно исполняющим дела) начальника Управления по эксплуатации канала (по совместительству) был назначен бывший зам. Начальника Дмитлага Д.В. Успенский, а Прохорский был оставлен его заместителем. Главным инженером и заместителем начальника Управления по эксплуатации канала был назначен Г.Н. Мачтет.

Приказом НКВД СССР № 363 от 31 августа 1937 года за «чёткое выполнение оперативной работы на строительстве канала Москва-Волга» свыше 100 сотрудников 3 отдела и ВОХР Дмитлага были награждены «Почётными значками ВЧК-ГПУ», знаками «Почётного работника РКМ», часами.

Приказом по Управлению эксплуатации канала и Дмитлагу № 170 от 31 декабря «в целях сосредоточения всего архивного материала» архивное отделение Отдела кадров было реорганизовано в Центральный архив Управления эксплуатации канала Москва-Волга во главе с Г.П. Камеловым. В этот архив вошли следующие комплексы документов: центральный технический архив, архив УРО, архив тех. инспекции, архив сдаточной комиссии, архив бывшего сектора монтажных работ, архив бюро по изучению зоны затопления, архив бывшего отдела гидрологии, архив архитектурно-строительного отдела и архив финансово-планового отдела.

Приказами по Дмитлагу №№ 21, 24, 25 за январь 1938 года было объявлено о расстреле нескольких заключённых за бандитско-хулиганские действия в лагере, за попытку побега из лагеря, а также о переводе на общие работы с последующим направлением для дальнейшего отбытия наказания в отдалённые лагеря заключённых, замеченных в распитии спиртных напитков, самовольных отлучках из лагеря и появлении в городе Дмитрове с водкой.

Приказом НКВД СССР № 013 от 31 января 1938 года Управление эксплуатации канала Москва-Волга было передано из ведения НКВД СССР в ведение Наркомвода, а Дмитлаг был реорганизован в Отдельный Дмитровский район ГУЛАГа во главе с Д.И. Лисицей. На этот район было возложено выполнение оставшихся недоделок по каналу, а также предоставление Наркомводу рабочей силы для эксплуатации и текущего ремонта канала.

Приказами по Отдельному Дмитровскому району № 11 и 34 от 13 и 19 февраля 1938 года в ведение ГУЛАГа был передан Отдельный Бескудниковский участок и в ведение ОМЗ УНКВД Московской области Краснопресненский отдельный эвакуационный пересыльный пункт.

На основании распоряжения СНК СССР № УД-ЮО-1 от 8 февраля и приказа НКВД СССР № 126 от 28 февраля 1938 года была организована ликвидационная комиссия по делам МВС во главе с помощником начальника ГУЛАГа М.Ф. Госкиным.

Приказом НКВД СССР № 294 от 3 мая 1938 года было объявлено о снятии судимости Указом ПВС СССР от 16 апреля 1938 года с 600 бывших заключённых, добровольно оставшихся на строительстве канала после отбытия срока наказания.

Приказом по Отдельному Дмитровскому району № 225 от 20 июня 1938 года в связи с ликвидацией лагерных участков было предписано произвести генеральную очистку всей передаваемой другим ведомствам и организациям территории в зоне и за зоной в радиусе 50 метров с перепахиванием свалок.

Совместным приказом НКВД СССР и Наркомвода № 416 от 5 июля 1938 года в связи с окончанием приёма канала комиссией Наркомвода Отдельный Дмитровский район ГУЛАГа был ликвидирован.

По состоянию на 1 января 1936 года численность заключённых Дмитлага была — 192034 человека, на 1 апреля — 175629, на 1 июля — 180390, на 1 октября — 183414, на 1 января 1937 года — 146920, на 1 апреля — 147695, на 1 июля — 74693, на 1 октября — 29660, на 1 января 1938 года — 16066, на 1 февраля — 6814 человек.

Смертность в Дмитлаге была следующей: в 1933 году умерло 8873 человека или 16,1 % от общего количества заключённых; в 1934 году — 6041 или 3,88 %, в 1935 году — 4349 или 2,3 %, в 1936 году — 2472 или 1,4 %, в 1937 году — 1068 или 0,9 %, в 1938 году — 39 человек. Всего с 14 сентября 1932 года по 31 января 1938 года в Дмитлаге умерло 22 842 заключённых.

Обросов Павел Николаевич — хирург Дмитлага

0

Откровенную компиляцию никак не назовёшь статьёй. Да и не ставилось целью создание художественного полотна. Важно было закрепить сведения о знаменитом советском хирурге Николае Павловиче Обросове, судьба которого пересеклась с Дмитлагом.

В 1935 году им было организовано хирургическое отделение в Карамышевском районе, видимо просуществовавшее до завершения строительства. Удивительно, но по воспоминанию очевидца лагерную больницу посещал Сталин. Можно сказать, что это был четвёртый, доселе неизвестный его визит на строительство канала.

В конце августа 1937 года профессор Обросов был арестован по делу никак не связанному с каналом и расстрелян 15 марта 1938.


Краткая биография[1]

Обросов Павел Николаевич. Из книги В.В.Кованова
Обросов Павел Николаевич. Из книги В.В.Кованова

Обросов Павел Николаевич родился 15 (27) декабря 1880 в селе Пельшма Кандниковского уезда Вологодской губернии. Его отец, Обросов Николай Александрович (1853-?), был учителем Пелынемского земского училища, затем дьяконом. В семье было 6 детей. Сестра О., Александра (р.1886), была некоторое время вольнослушателем на юридическом факультете Томского университета, брат О., Николай (р. 1882), учился в ТТИ, брат Александр (1895-1990), доктор медицинских наук, член-корреспондент АМН СССР (1957), с 1951 по 1958 был директором Института физиотерапии МЗ РСФСР и одновременно главным физиотерапевтом МЗ СССР. После окончания Вологодской духовной семинарии (1901) О. работал канцелярским чиновником Вологодского губернского правления. В 1902 поступил на медицинский факультет Томского университета, получал стипендию Вологодского губернского земства, затем стипендию графа Игнатьева. На 4-м курсе состоял препаратором при кафедре нормальной анатомии Томского университета, на 5-м — и. о. помощника прозектора. В летнее каникулярное время (1907) работал фельдшером на строительстве второй колеи Сибирской ж. д., осенью того же года — фельдшером на ликвидации холерной эпидемии, в 1908 — фельдшером при Некрасовской больнице в составе холерно-эпидемиологического отряда, в 1909 — хирург, фельдшером при Томской ж.-д. больнице, затем врачом при холерном бараке в Томске. Опубликовал работу «К казуистике доброкачественных опухолей стопы», выполненную в хирургической клинике проф. П.И. Тихова. Летом 1910 занимался постановкой опытов на собаках при кафедре нормальной анатомии по теме «Лимф, сосуды перикардия». Был активным членом Вологодского землячества в Томске.

С 1902 являлся членом РСДРП и входил в состав Томского комитета РСДРП. Принимал участие в демонстрациях студентов в феврале 1903, был арестован и привлечен к судебной ответственности. Был исключен из числа студентов Томского университета, затем восстановлен. В июле 1906 вновь был арестован и приговорен к тюремному заключению за организацию митинга за городом. После освобождения по заданию Томского комитета РСДРП(б) О. вместе с В.В. Куйбышевым в 1907 руководил деятельностью периферийных организаций на ст. Тайга, в Кузнецке, Анжерке и Судженке. Помимо этого, вел агитационно-пропагандистскую работу среди солдат Томского гарнизона.

Подпольный Томский комитет РСДРП, 1903 г. П.Н.Обросов второй слева в верхнем ряду. Из книги В.В.Кованова
Подпольный Томский комитет РСДРП, 1903 г. П.Н.Обросов второй слева в верхнем ряду. Из книги В.В.Кованова

Окончил медицинский факультет Томского университета со ст. лекаря (1911). С 1911 — лаборант, с 1915 – старший ассистент кафедры хирургии госпитальной клиники медицинского факультета Томского университета. В 1914 в совете Томского университета защитил диссертацию. В 1914, когда началась Первая мировая война, О. был призван в армию и назначен врачом Отдельной Сибирской запасной горной арт. батареи, затем зав. Врачебно-санитарной частью на Сергиево-Михайловском полигоне Омского военного округа. В декабре 1917 О. был назначен председателем совета народного здоровья при Томском Совете рабочих и солдатских депутатов. По проекту О. Томское губернское врачебно-санитарное бюро было реорганизовано во врачебно-санитарный отдел Томской губернии. Совета рабочих и солдатских депутатов, который он и возглавил. В 1918 был одним из инициаторов создания соц. союза врачей. Был демобилизован в апреле 1918 и продолжил работу в университете. В октябре 1918 был уволен из университа «за активные действия на стороне Советской власти». При белых подвергался аресту. Был приговорен к расстрелу. Этапом был отправлен вначале в тюрьму Ново-Николаевска, затем Мариинска, Красноярска и Иркутска, где перенес тиф. О. был освобожден в ходе вооруженного антиколчаковского восстания в Иркутске.

Обросов Павел Николаевич. Из Томского Мартиролога
Обросов Павел Николаевич. Из Томского Мартиролога

После Гражданской войны возглавил дело организации медицинского обслуживания Томской губернии и Сибири. В 1919-1922 — заведующий Сибирским отделом здравоохранения, уполномоченный Наркомздрава по Сибири и член Сибревкома. Инициатор открытия Западно-Сибирского медицинского института (с 1925 — Омский медицинский институт), где заведовал кафедрой общей хирургии и хирургической патологии. При непосредственном участии О. были реконструированы и введены в эксплуатацию курорты Боровое, Белокуриха, Дарасун, Шира, Карачи, Аул, Усолье.

С 1922 по 1927 возглавлял Лечебно-санитарное управление Кремля, лечебную комиссию ЦК ВКП(б). Одновременно по совместительству О. был начальником отдела лечебных местностей Наркомздрава РСФСР. При его участии были реконструированы и заново оснащены лечебные местности и курорты Крыма (Ливадия, Симеиз, Форос, Гурзуф, Ялта и др.). С 1927 по 1937 — зав. кафедрой оперативной хирургии и топографической анатомии медицинского факультета Московского университета (с 1930 — 1-й Московский медицинский институт). Одновременно являлся директором Института скорой помощи им. Н.В. Склифосовского (1927-1931). Помимо этого, О. был консультантом Центральной поликлиники Московского ж.-д. узла (затем объединенная поликлиника НКПС).

Члены Вузбюро 1-го МГМИ. П.Н.Обросов - второй справа в первом ряду. Москва. 1932 г. Из журнала Вопросы реконструкционной и пластической медицины 2012 №2
Члены Вузбюро 1-го МГМИ. П.Н.Обросов — второй справа в первом ряду. Москва. 1932 г. Из журнала Вопросы реконструкционной и пластической медицины 2012 №2

Несмотря на огромную адм. работу, О. продолжил занятия наукой. Интересовался хирургией мочевой системы, органов движения, вопросами о мегалодактилии, гистологией гипофиоза, вопросом хирургической профпатологии и трудовой экспертизы, историей медицины и др. Помимо серии статей, им были опубликованы 2 монографии и учебник «Частная хирургия» (в 3 ч.), в составлении которого принимали участие В.И. Разумовский и Н.А. Богораз. Много внимания уделял подготовке научно-педагогических кадров. Среди его учеников И.С. Жоров, М.А. Бубнов и др. О. был хлебосольным хозяином. Поддерживал дружеские отношения с учеными Ф.Н. Петровым, О.Ю. Шмидтом, P.P. Вреденом, государственными деятелями С.М. Кировым, В.В. Куйбышевым и др. Был делегатом XII съезда РКП(б). Проживал в Москве в Котлинском пер., 51/1. кв.3.

Делегаты XII съезда РКП(б). П.Н.Обросов первый слева в верхнем ряду. Из книги В.В.Кованова
Делегаты XII съезда РКП(б). П.Н.Обросов первый слева в верхнем ряду. Из книги В.В.Кованова

27 июля 1937 был арестован, 15 марта 1938 ВК ВС СССР обвинен «в провокаторской деятельности» и приговорен к расстрелу, расстрелян в день вынесения приговора 15 марта 1938. Реабилитирован 10 декабря 1955.

Первым браком был женат на Александре Владимировне (дев. Александрова, 1892-1919). Она окончила Сибирские высшие женские курсы и медицинский факультет Томского университета, работала врачом больничной кассы, в военных госпиталях, умерла от сыпного тифа. Их сын Андрей (1911-1994) в 30-х и 40-х подвергался репрессиям. В первый раз был осужден в апреле 1934 года за «участие в террористической организации, ставящей целью убийство товарища Сталина и свержение существующего строя» на восемь лет ИТЛ[2].

Павел Николаевич Обросов. Из журнала Вестник хирургии №2 2006
Павел Николаевич Обросов. Из журнала Вестник хирургии №2 2006

Вторым браком О. был женат на Татьяне Федоровне Серовой. Она окончила медицинский факультет 1-го МГУ, специализировалась в области невропатологии, работала в одной из клиник ВИЭМ им. A.M. Горького. Их сын Игорь (1930-2010) народный художник РФ, член президиума Российской академии художеств, лауреат Государственных премий СССР (1989) и РФ (2000). Всего от 2 браков О. имел 6 детей.

Награды: орден Св. Станислава III ст. (1915), светло-бронзовая медаль в память 300-летия царствования Дома Романовых. Чин (до 1917): титулярный советник (1911).

Источники и литература: ГАТО. Ф. 102. Оп. 2. Д. 3282; Оп. 9. Д. 394; БМЭ. 3-е изд. 1981. Т. 17; Кованов В.В. П.Н. Обросов (1880-1937). М., 1980; Профессора медицинского факультета Императорского (государственного) Томского университета — Томского медицинского института — Сибирского государственного медицинского университета. 1878-2003. Т-2.С.303-305; Москва, расстрельные списки — Коммунарка.

Работа на строительстве канала

Заботясь о постоянной хирургической практике своих подопечных на кафедре, Павел Николаевич в 1935 г. организует хирургическое отделение на стройке канала «Москва—Волга» в Карамышеве. Об этом периоде работы Павла Николаевича я вспоминаю в своей книге «Призвание» (1973): «Хирургической работы в отделении всегда было много, операции делались круглосуточно. Когда в отделении задерживался Павел Николаевич, все вопросы решались легко и просто. Он часто помогал нам, учил технике выполнения сложных операций — удаления желудка, желчного пузыря, ампутации конечностей…»[3]

Из книги академика АМН СССР В. В. Кованова об П.Н. Обросове: «В начале тридцатых годов, как известно, прокладывали канал Москва—Волга (позднее — канал им. Москвы) и по соседству с Серебряным бором находилась барачного типа больница, обслуживающая его строителей. В хирургическое отделение доставляли больных с острым аппендицитом, прободной язвой, непроходимостью кишок, острым холециститом, а также с производственными травмами. Хирургической работы всегда было много, операции делались круглосуточно. Представлялась возможность, так сказать, «набить руку», овладеть техникой в самых различных областях хирургии, в том числе научиться обрабатывать производственные травмы, вправлять вывихи, лечить переломы костей и т.д.

Профессор П.Н.Обросов в операционной. 1935 год. Из журнала Вопросы реконструкционной и пластической медицины 2012 №2
Профессор П.Н.Обросов в операционной. 1935 год. Из журнала Вопросы реконструкционной и пластической медицины 2012 №2

Заведовал хирургическим отделением поистине замечательный человек — профессор Павел Николаевич Обросов, а я числился его заместителем. Чтобы не подвести шефа, старался буквально дни и ночи находиться в больнице. Моим помощником и ассистентом на операциях была жена — Клавдия Андреевна, незадолго до того кончившая медицинский институт»[4].

Из воспоминаний академика В. В. Кованова, хранящихся в музее кафедры оперативной хирургии и топографической анатомии Первого МГМУ им. И. М. Сеченова: «По окончании аспирантуры я был направлен ЦК КПСС хирургом на строительство канала Москва — Волга НКВД СССР. Здесь я опять работал под руководством Павла Николаевича Обросова, где он заведовал крупным хирургическим отделением Карамышевского района строительства. Здесь, на канале, все годы работы были как на переднем крае фронта. Хирургическая работа требовала от нас хороших знаний, опыта, была очень напряженной, так как работы на канале велись круглосуточно. Много было травматизма, несчастных случаев, где требовались срочные хирургические вмешательства. Павел Николаевич умело, организованно направлял всю лечебную работу, мобилизовывал весь наш большой коллектив лазарета и амбулатории на социалистическое соревнование за короткие сроки лечения, за уменьшение потери трудовых дней больными каналоармейцами. 15 мая 1937 г. канал Москва–Волга был сдан в эксплуатацию, по нему пошли первые пароходы и баржи с грузами. Это была большая победа советского народа. Не забыть мне того радостного дня, когда на строительство канала приезжал тов. И. В. Сталин. Он зашел к нам в лазарет и амбулаторию. Мы все очень волновались. Профессор П. Н. Обросов доложил о работе медицинского персонала. Тов. И. В. Сталин интересовался всем: как мы лечим, каковы сроки и продолжительность лечения больных, созданы ли необходимые условия для медицинской работы врачей и сестер, достаточно ли выдается питание послеоперационным больным. Он беседовал с нами так спокойно, что мы перестали волноваться. В завершении встречи поблагодарил нас, пожал руки и пожелал нам здоровья и успехов в нашей работе»[5].

П. Н. Обросов с ассистентами и персоналом хирургического отделения Карамышевской больницы. Москва, 1936 г. Из книги В.В.Кованова.
П. Н. Обросов с ассистентами и персоналом хирургического отделения Карамышевской больницы. Москва, 1936 г. Из книги В.В.Кованова.

Многое еще мог осуществить проф. П. Н. Обросов, но 27 августа 1937 г. на его дачу в Серебряном бору приехал «воронок» и больше Павла Николаевича никто из родных уже никогда не видел. Из материалов следственного дела П. Н. Обросова нам стало известно, что в закрытом судебном заседании Выездной сессии Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР, состоявшегося в Москве 15 марта 1938 г., ему было предъявлено обвинение сразу по четырем параграфам статьи 58. В частности, его осудили за то, что «будучи врачом ЦК ВКП (б) преступно — небрежно относился за наблюдением состояния здоровья тов. Сталина». Приговор (расстрел) был приведен в исполнение незамедлительно, что также подтверждено документами дела (Центральный архив ФСБ РФ. Дело № Р-3415, л. 79, 79 об.). Реабилитация П.Н.Обросова состоялась лишь в 1955 г.[6]

Отец на картинах сына

Художник Игорь Павлович Обросов. Фото Александры Загряжской
Художник Игорь Павлович Обросов. Фото Александры Загряжской

Игорь Павлович Обросов (1930-2010), основатель «сурового стиля» не раз обращался к образу отца в своих произведениях. Например, ещё в 1963 году, когда создавал иллюстрации к знаменитой книге Аркадия Гайдара «Мальчиш-Кибальчиш». Приглядитесь к седоусому красноармейцу и станет понятно, что маленький Игорь провожает своего отца в неизвестность. Так оно и было — когда арестовали Павла Николаевича, Игорю было 7 лет.

Игорь Обросов. Иллюстрация к книге А.Гайдара "Мальчиш-Кибальчиш", 1963 год.
Игорь Обросов. Иллюстрация к книге А.Гайдара «Мальчиш-Кибальчиш», 1963 год.

В более поздние годы Игорь Павлович вернулся к теме репрессированного отца и написал триптих «Посвящение отцу» (1986-1988 годы): «Ожидание», «Арест» и «Семья». 

Помимо триптиха существуют и другие картины с узнаваемым образом Павла Николаевича.

Игорь Обросов. Мать и отец. Ожидание. 1937 г. 1986-88 гг.
Игорь Обросов. Мать и отец. Ожидание. 1937 г. 1986-88 гг.
Игорь Обросов. Памяти отца. Признать себя виновным
Игорь Обросов. Памяти отца. Признать себя виновным
Игорь Обросов. Семья. Тревожное ожидание. 1936 год
Игорь Обросов. Семья. Тревожное ожидание. 1936 год
Игорь Обросов. Портрет отца
Игорь Обросов. Портрет отца
Игорь Обросов. У истоков советской медицины. Профессоры Юдин, Обросов, Кованов
Игорь Обросов. У истоков советской медицины. Профессоры Юдин, Обросов, Кованов

«Обросов глубоко прочувствовал аскетически строгую и выверенную выразительность «сурового стиля» как художественного метода, его плакатно-лаконичный язык, способный формулировать важнейшие идеи с помощью предельно сдержанных средств. Две темы, рано возникнув в нём, навсегда стал основными в творчестве: русская деревня и связь поколений. Внутри «деревенской» темы Обросов полностью уходил от внешней «содержательности», стремился вглубь темы, поэтому цвет и композиция не довлеют, а выступают как характеристики духовных сущностей. Трагедия 1930-х годов — его личная боль. Он не столько пытается разобраться в причинах самого явления «большого террора», сколько задумывается о последствиях, которые оказываются разрушительными для сердец и душ. Именно поэтому мысль о ценности человека и человеческой жизни проходит буквально через каждое его произведение, даже если это не сюжетно-тематическая картина или портрет, а даже натюрморт. Наиболее сильные произведения этого цикла: «Шаг вправо, шаг влево — расстрел», «Бурлаки Печорлага», «Творцы ледяных фигур» и пронзительный триптих «Посвящение отцу»[7].


[1] Открытый список https://ru.openlist.wiki/Обросов_Павел_Николаевич_(1880)
[2] https://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?i=956&t=author
[3] Кованов В.В. Н.П.Обросов. М. – Медицина, 1980. С.53-54.
[4] Автор неизвестен, сайт недоступен http://obrosovy.ru
[5] М.П. Кузыбаева, А.В. Николаев, С.С. Дыдыкин. О профессоре П.Н. Обросове (1880–1938) // Вопросы реконструктивной и пластической хирургии № 2 (41) июнь 2012. С.78.
[6] М.П.Кузыбаева, Е.И.Зайцев. Павел Николаевич Обросов (1880-1938) // Вестник хирургии Том 165 № 2, 2006. С. 109
[7] http://molokovo.tverlib.ru/igor-pavlovich-obrosov

Политические заключенные на строительстве канала «Москва — Волга» (К.С. Соболевский)

Судьба К.С. Соболевского (1912 — 1937) в документах Архива истории политических репрессий 1918 — 1954 гг.

Морозова Анна Сергеевна
сотрудник Архива истории политических репрессий в СССР (1918-1954 гг.) НИПЦ «Мемориал».

Опубликовано в книге «Канал Москва-Волга: история и современность. К 80-летию со дня начала строительства (материалы и исследования)» (2012, Дмитров), изданной музеем-заповедником «Дмитровский кремль».

Иллюстрации добавлены сайтом Москва-Волга.Ру

Основу Архива истории политических репрессий 1918 -1954 гг. составляет фонд личных дел бывших узников ГУЛАГа, материалы для которого были предоставлены самими репрессированными, их родственниками и знакомыми. Комплектование нашего архива началось в 1989 году. В настоящее время он составляет около 40 тысяч личных дел.

По составу материалы личных дел распадается на три большие группы.

Первая — материалы доарестного периода (с середины XIX века). Сюда входят документы, характеризующие частную и общественную биографию репрессированных, их учебу и служебную карьеру (метрики, аттестаты и дипломы, пропуска и членские билеты различных организаций, мандаты, послужные списки, грамоты и наградные листы, семейные и служебные фотографии и др.)

К.Соболевский с женой Надеждой Крохиной в Дмитлаге. 1936. Архив Международного Мемориала
К.Соболевский с женой Надеждой Крохиной в Дмитлаге. 1936. Архив Международного Мемориала

Вторая — материалы, непосредственно касающиеся периода репрессий. В основном это официальные документы (копии и подлинники): протоколы обысков, свидетельства о смерти, справки об освобождении и реабилитации, ходатайства, жалобы; внутрилагерные документы — похвальные грамоты, книжки отличника, характеристики; обширная переписка времен заключения.

И третья — материалы, касающиеся жизни после освобождения. Здесь особый интерес представляют письма-воспоминания, присланные в «Мемориал».

Почти в каждом из личных дел содержится анкеты с базовой информацией о репрессированном.

Кроме того, в архиве хранится несколько отдельных коллекций: лагерные мемуары (более 300 единиц хранения), документы толстовских коммун 1920 — 1930 годов, несколько больших личных фондов, записи устных рассказов (магнитофонные ленты и расшифровки) и т.д.

В архиве «Мемориала» можно найти дела политзаключенных, работавших на строительстве канала Москва — Волга, их немного (всего 42 человека). Практически все они состоят только из анкеты или писем родственников с кратким описанием судьбы репрессированного.

Дело К. С. Соболевского выделяется из этого ряда, в нем достаточно полно отражен весь жизненный путь заключенного.

Константин Станиславович Соболевский, сын известного геофизика Петра (Станислава) Константиновича Соболевского, по метрике родился 17 сентября 1912 года в Томске и был крещен по обряду Евангелическо-Лютеранской Церкви[1], но во всех более поздних документах дата рождения указана по новому стилю (30 сентября). Следующие известные нам сведения относятся к январю 1933 года — 29.01.1933 года на К.С. Соболевского завели медицинскую карту призывника в г. Свердловске[2]. В июне 1933 года вся семья Соболевских из г. Свердловска переезжает в Москву, в связи с переводом П. К. Соболевского (отца К.С. Соболевского) на работу в Московский Геологоразведочный институт (по приказу Наркомата тяжелой промышленности)[3]. К этому периоду относятся и два письма К. С. Соболевского из Москвы в Свердловск. Первое адресовано родителям[4] и посвящено подробностям первого времени, проведенного в Москве, второе, сестре Ольге — смешной рассказ о случае в их новой квартире, в этом же письме есть рисунки автора[5]. Информацию о дальнейшей судьбе К.С. Соболевского мы находим в его лагерной переписке с семьей и близкими, а также в документах (заявлениях и письмах во власть), которые были написаны членами его семьи, искавшими его местонахождение в конце 1930-х — 1950-х годов.

Хроника Константина Соболевского, составленная его отцом Петром Константиновичем. Архив Международного Мемориала.

29 декабря 1933 года К.С. Соболевский, студент Полиграфического института, был арестован прямо в здании института. Он успел проучиться на первом курсе всего около месяца — в письме родителям в Свердловск от 31.08.1933 он пишет, что «думать о институте можно будет еще через месяц»[6], следовательно, вступительные экзамены начались в начале октября 1933 года, самое ранее в середине ноября он был зачислен в институт, а 29 декабря 1933 года — арестован. Только 03.01.1934 года семья нашла К.С. Соболевского в Бутырской тюрьме, где он пробыл до 18.03.1934 года[7]. К этому периоду относятся две квитанции о приеме денег[8]. П.К. Соболевский пытался добиться освобождения сына. На встречах со следователем и с прокурором его уверяли, что К.С. Соболевский «совершенно неиспорченный юноша и лишь попал под дурное влияние»[9], что дадут ему «три года профилактического ареста, да и отсидит он не более одного года»[10]. 26.02.1934 года «Тройкой» ОГПУ[11] К.С. Соболевский был приговорен к 3 годам исправительных работ по статье 58. 8, 10, [12], – антисоветская агитация и участие в деятельности контрреволюционной организации. Первое время семья не знала, где будет находиться К.С. Соболевский, а его невеста писала: «Если ты в Дмитрове, то пошли скорее свой адрес, и я буду писать тебе прямо туда или куда в другое место[13]»[14]. По сведениям отца К.С. Соболевского, он прибыл в Дмитров 18.03.1934 года[15]: Не совсем понятно, куда первоначально был направлен К.С. Соболевский. В письме его невесты Н.В. Крохиной от 18.04.1934 года упомянут карантин, из-за которого он должен быть переведен на новое место[16]. Одновременно с этим в тот же день сам К.С. Соболевский пишет, что его вызвал в Дмитров Планово-экономический отдел как экономиста для отправки в Весьегонск. Но в качестве экономиста он не подошел, и его оставили, благодаря хлопотам семьи, чертежником[17]. А уже в письме от 20.04.1934 года говорится о том, что его перевели в Клуб художником[18]. К июню 1934 года К.С. Соболевский уже работает художником в Центральной художественной мастерской Дмитлага ОГПУ, о чем говорят его письма к родным и невесте, а также доверенность и расписка от 20 и 21 июня 1934 года, выданные от имени Центральной художественной мастерской[19]. С 24 июня по 25 июля К.С. Соболевский ездил по работе на Истру[20] как художник-инструктор Центральной художественной мастерской Дмитлага ОПТУ[21]. За время пребывания в лагере К.С. Соболевский несколько раз был в командировках в Ленинграде, Карелии, Истре. В лагере К.С. Соболевский встретился с братом своей невесты А.В. Крохиным[22], который также отбывал срок на строительстве канала. В середине июля — начале августа 1934 года к К.С. Соболевскому в лагерь приезжала невеста[23], подготовке этого события посвящена почти вся переписка за май — июль 1934 года. Из письма Н.В. Крохиной видно, что с сентября 1934 года у К.С. Соболевского даже появилась возможность заниматься спортом.

Плакаты Константина Соболевского

Основной работой К.С. Соболевского в лагере было создание картин, изображающих «радостные» будни ударной стройки и перевоспитание заключенных трудом: «У нас основной лозунг в лагерях «Труд в СССР — дело чести, дело славы, дело доблести и геройства» (Сталин)». И все же наиболее искренние работы были им написаны в нерабочее время, и на тех полотнах можно увидеть мастерство настоящего художника.

Надо отметить, что, по свидетельству очевидцев, К.С. Соболевский уже через месяц после прикрепления его на работу к Центральной художественной мастерской переехал жить в город. Условия его жизни были несравненно легче жизни других заключенных.

Лагерная переписка К.С. Соболевского охватывает период с 12.04.1934 года по 31.03.1935 года, но в письмах не отражено оставшееся время до освобождения.

Фрагменты писем Константина Соболевского. Архив Международного Мемориала.

Наиболее значительная часть писем составляет переписка К.С. Соболевского с его невестой Н.В. Крохиной. Это была очень интенсивная переписка, где разрыв между письмами составлял один — пять дней, в очень редких случаях чуть больше недели. Это можно увидеть по сохранившимся письмам Н.В. Крохиной — они пронумерованы, к тому же в них очень много упоминаний ответных писем К.С. Соболевского. Поводом для них могли послужить и прослушанная передача по радио (как в письме К.С. Соболевского от 19.06.1934: «Слушаю сейчас по радио встречу «Челюскинцев» на «балтийском» вокзале в Москве»)[26], или отмененная лекция. Надо отметить, что Н.В. Крохина придает этой переписке романтический характер, ориентируясь на классические образцы русской литературы, и одновременно эта переписка — возможность обсудить все повседневные и в то же время насущные проблемы. От нее, как это часто случалось, отвернулось общество. Так, в письме к К.С. Соболевскому его невеста пишет «…если и встречусь случайно (со старым знакомыми), то отношения такие — ну, знаешь, как, например, у меня с каким-нибудь случайным партнером на катке».

К.Соболевский с женой Надеждой Крохиной в Дмитлаге. Архив Международного Мемориала
К.Соболевский с женой Надеждой Крохиной в Дмитлаге. Архив Международного Мемориала

А в последующих письмах Н.В. Крохина начинает обсуждать перемены в обстановке своей комнаты. В этих строках отражается безысходность положения человека, лишенного естественного круга общения, когда лучше скрыть, что твой близкий репрессирован. Для самого К. С. Соболевского этот вопрос не так актуален — он занят любимым делом, к тому же, судя по тем же письмам, к нему достаточно часто приезжают родственники, он живет, не зная ограничений лагерной жизни… (даже вопрос о необходимости привезти граммофон с пластинками во время приезда брата становится более насущным). Возможно, такая отрешенность от глобальных проблем связана еще и с вопросом перлюстрации писем и самоцензурой.

Интересно, что практически на всех письмах в лагерь есть штамп цензуры, а на самых ранних и вымарки цензуры, но ни на одном письме из лагеря мы таковых не найдем, в отличие от писем заключенных конца 1930-х годов. Все это хотя и свидетельствует об ограничении свободы личности тоталитарным режимом, но при формальном сохранении видимости некоторой свободы. Ведь пишущий в лагерь не узнает о цензуре, а получатель в свою очередь постарается не написать ничего предосудительного.

Ликбез "На штурм трассы" 1935 №10 (15)
Ликбез «На штурм трассы» 1935 №10 (15)
"На штурм трассы" 1935 №05 (10)
«На штурм трассы» 1935 №05 (10)
"На штурм трассы" 1935 №06 (11) лицевая
«На штурм трассы» 1935 №06 (11) лицевая
"На штурм трассы" 1935 №06 (11) оборотная
«На штурм трассы» 1935 №06 (11) оборотная
Агитбригада "Красный печатник" "На штурм трассы" 1935-12 (17)
Агитбригада «Красный печатник» «На штурм трассы» 1935-12 (17)
"На штурм трассы" 1936 №03 (20)
«На штурм трассы» 1936 №03 (20)
"Tехника - молодёжи" 1936 №11-12
Tехника — молодёжи» 1936 №11-12
Отдых "На штурм трассы" 1935 №10 (15)
Отдых «На штурм трассы» 1935 №10 (15)
Иллюстрации и обложки журналов в исполнении Константина Соболевского

31 марта 1935 года К. С. Соболевскому была выдана Книжка ударника, куда были внесены сведения о премии в размере 30 рублей за активное участие в лагерной печати, выданной 30. 10. 1934 года, почетной грамоте и премии — 50 рублей от 29. 08. 1935 года. После этого нет ни одного документа вплоть до самого освобождения.

Весной 1936 года К.С. Соболевский усилиями семьи был досрочно освобожден и остался работать в тех же мастерских вольнонаемным. К этому периоду относится следующая и по объему и по хронологии группа документов в личном деле К.С. Соболевского — это документы с апреля 1936 года по январь 1937 года.

Сразу после условно досрочного освобождения 10 апреля 1936 года К. С.Соболевский получил Грамоту на право ношения значка ударника Мосволгостроя. Даже по окончании срока К.С. Соболевский был оставлен вольнонаемным — об этом свидетельствуют справки, выданные ему администрацией Дмитлага, пропуск на автобазу лагеря и паспорт.

Грамота К. Соболевского на право ношения значка ударника МВС. Архив Международного Мемориала.

23.07.1936 года К.С. Соболевский женился на Н.В. Крохиной, а в декабре 1936 года у них родился сын Ивар.

2 июля 1937 года К.С. Соболевский вторично арестован. Только в мае 1939 года семье сообщили, что он 13 сентября 1937 года приговорен к 10 годам заключения без права переписки. П.К. Соболевский продолжал искать сына и надеялся на пересмотр его дела вплоть до самой смерти в 1949 году ,затем его дело продолжила его дочь Ольга. В 1957 году после реабилитации (I5.10.1956 года по первому делу и 06.03.1957 года по второму) семья получила свидетельство о смерти, где сообщалась дата этого прискорбного события — 17 июня 1942 года. Но по свидетельству заключенного, знавшего К.С. Соболевского, он был расстрелян осенью 1937 года. Только в 1999 году эти сведения подтвердились — 13 сентября 1937 года К.С. Соболевский приговорен Тройкой УНКВД Московской области по статье 58. 10,11 к высшей мере наказания. И только совсем недавно мы узнали, где захоронено тело К. С. Соболевского.

К.Соболевский. Справка о реабилитации. 17.10.1956. Архив Международного Мемориала.
К.Соболевский. Справка о реабилитации. 17.10.1956. Архив Международного Мемориала.

Все эти материалы существенно дополняют наши представления о жизни заключенных, работавших на строительстве канала Москва — Волга. Уникальные зарисовки в письмах К. С. Соболевского помогают понять эту атмосферу. Таким образом, не вызывает сомнения необходимость введения этих источников в научный оборот.

Ещё о Константине Соболевском: «Хочется, ужасно хочется жить…» (Константин Соболевский)


[1] Свидетельство о рождении К.С. Соболевского. Ф. 1, оп. 3, д. 4767, л. 3.
[2] Медицинская карта призывника К.С. Соболевского. Ф. 1, оп. 3, д. 4767, л. 4.
[3] Справка в домоуправление от 07.06.1933. Ф. 1, оп. 3, д. 4767, л. 4а.
[4] Письмо К.С. Соболевского родителям от 31.08.1933. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. ¦1б-г.
[5] Письмо КС. Соболевского сестре O.K. Соболевской от 13.09.1933. Ф.1, оп. 3. д. 4767, л. 4д-е.
[6] Письмо КС. Соболевского родителям от 31.08.1933. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 46-г.
[7] Хронологическая справка к аресту моего сына Соболевского Константина Станиславовича, составленная П.К. Соболевским. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 267.
[8] Квитанции Бутырского изолятора ОГПУ о приеме денег от 03.02.1934 и 20.02.1934. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 5а-б.
[9] Письмо замнаркому НКВД Берману М.Д. 1937 года. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л.262в.
[10] Письмо Л.П. Берии от П.К. Соболевского 08. 05.1945 года. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 263.
[11] Справка о реабилитации К.С. Соболевского по первому делу. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 281.
[12] Справка о досрочном освобождении К.С. Соболевского. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 7а.
[13] Только в августе 1934 года у Н. В. Крохиной появился адрес К.С. Соболевского в лагере, до этого времени все ее письма пересылались его родными.
[14] Письмо К.С. Соболевскому от его невесты Н.В. Крохиной от 31.03.1934. Ф.1,оп. 3, д. 4767, л. 245.
[15] Хронологическая справка к аресту моего сына Соболевского Константина Станиславовича, составленная П.К. Соболевским. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 267.
[16] Ф. 1, оп. 3, д. 4767, л. 102з-и.
[17] Письмо К.С. Соболевского родителям от 18. 04.1934. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 136-в.
[18] Письмо К.С. Соболевского родителям от 20. 04.1934. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 13г. Ф.1, оп. 3, д. 4767, лл. 6,7,146-в, 93а.
[19] Письмо К.С. Соболевского невесте Н.В. Крохиной от 24.06.1934. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 92.; Письмо К.С. Соболевского родителям от 24. 06.1934. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 146.
[20] Письмо К.С. Соболевского невесте Н.В. Крохиной от 04.07.1934. Ф.1, оп. 3, д.4767,л.94об.
[21] А.В. Крохин. Воспоминания каналармейца. Ф.1, оп. 1, д. 2479, л. 33.; Письмо К.С. Соболевскому от его невесты Н.В. Крохиной от 24.05.1934.Ф.1, опЗ, д. 4767, л. ПЗоб.; Письмо К.С. Соболевского невесте Н.В. Крохиной от 24.06.1934. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 92.
[22] Письмо К.С. Соболевского невесте Н.В. Крохиной от 18.07.1934. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 94.
[23] Письмо К.С. Соболевскому от его невесты Н.В. Крохиной от 03.09.1934. Ф.1,оп. 3, д. 4767, л. 150.
[24] Письмо К.С. Соболевского невесте Н.В. Крохиной от 18.07.1934. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 91а.; Письмо К.С. Соболевского невесте Н.В. Крохиной от 19.06.1934. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 92об.
[25] Письмо К.С. Соболевского невесте Н.В. Крохиной от 19.06.1934. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 92.
[26] Письмо К.С. Соболевскому от его невесты Н.В. Крохиной от 31. 03.1934. Ф.1, оп. 3, д. 4767, л. 246.