Страница 20 из 86« Первая...10...1819202122...304050...Последняя »

Лобненцам о строительстве канала

Вчера вечером в Лобненской художественной галерее состоялось выступление сооснователя краеведческого общества “Москва-Волга” Игоря Кувыркова на тему истории строительства канала Москва-Волга.  Встреча получилась составленной из двух частей. Первый час стал рассказом об истории строительства для присутствовавших школьников, второй – беседой со зрелой частью публики. Приятно провести время с заинтересованными людьми!

Спасибо Андрею Дзюбенко (Лобненский Архивариус) за организацию встречи и Сергею Сергееву за видеосъёмку.

Микиртычев Иван Семенович (1891(1892)-1937)

Наш сайт в учебнике краеведения Дубны

Сайт нашего краеведческого общества попал в список электронных ресурсов для самостоятельной подготовки к урокам краеведения 7-9-х классов во всех школах Дубны, которых насчитывается 11 штук. Учебник заказан Администрацией Дубны, издан тиражом в 1200 экз. и заменил старый учебник М.И.Буланова и Н.Н.Седовой. Подготовкой учебника занимался Московский областной фонд “Наследие”. 
 
 

Благодарности нашему коллеге Сергею Гаеву за проведение выставки “Волга течёт в Москву”

Наш коллега по краеведческому обществу Сергей Гаев получил три благодарности за помощь в организации выставки “Волга течёт в Москву”, посвящённой 80-летию канала им.Москвы. Поздравляем! Читать дальше ‘Благодарности нашему коллеге Сергею Гаеву за проведение выставки “Волга течёт в Москву”’ »

Почётная грамота от ФГБУ “Канал им.Москвы”

15 ноября 2017 года наше краеведческое общество получило почётную грамоту от ФГБУ “Канал им.Москвы” в лице Г.В.Елянюшкина. Можно сказать, что это является практически официальным признанием нашего общества со стороны Канала.

Подробности затопления пойм рек Сестра и Яхрома в конце ноября 1941 года

С момента публикации материала «Московский потоп 1941 года: новые данные» прошло уже четыре года. За это время появились новые материалы и соображения, позволяющие детальней разобраться в масштабах затопления пойм рек Сестры и Яхромы в конце ноября 1941 года.

Текст не отличается изяществом, во время его освоения очень желательно иметь под рукой более-менее подробную карту севера Подмосковья.

Заглавная фотография имеет не совсем прямое отношение к затоплению, хотя и иллюстрирует продолжение событий конца ноября 1941 года в Яхроме. На ней изображён немецкий лёгкий танк чешского производства Pz-38(t) 7-й танковой дивизии на левом берегу канала Москва-Волга у захваченного ранним утром 28 ноября 1941 года Яхромского авто-гужевого моста. Мост ещё не взорван, яхромская ткацкая фабрика ещё не горит. Фотографию обнаружил Валерий Голицын в одном из трофейных архивных дел OKH, атрибутировал её и впервые опубликовал в своей книге «Досье Барбаросса».

Затопление поймы реки Сестры

Напомню, что 23 ноября 1941 года были установлены шандоры (заслонки) на трубе №170, по которой река Сестра проходит под каналом Москва-Волга. При этом шандоры были установлены не со штатной стороны, по правому берегу канала, а по левому. Сделано это было для того, чтобы открыть донные спуски, выходящие непосредственно в трубу №170 и использовать воду из канала для затопления поймы реки Сестры вверх по её течению. Благодаря потоку воды через донные спуски со скоростью 235 м3/сек к 26 ноября уровень в реке Сестре поднялся на 6 метров до отметки 116 метров. Выше поднимать уровень воды остереглись, будучи неуверенными в том, что нештатно установленные заслонки выдержат напор воды[1].

Удалось найти План трассы канала Москва-Волга в масштабе 1:10000, выпущенный в январе 1935 года. К сожалению, на плане трассы отображены только близлежащие к каналу местности, поэтому глобально говорить о влиянии поднявшейся воды на населённые пункты, опираясь на этот план, будет не совсем корректно. Но тема для разговора имеется. На плане фрагментарно указаны деревни Спиридово и Фёдоровка, находящиеся на берегу реки Сестры и расположенные в непосредственной близости трубы №170, пропускающую реку под каналом. Благодаря нанесённым на план изолиниям высоты, легко очертить зону затопления по отметке 116 м:

Получается, что Спиридово и Фёдоровка, находясь в эпицентре событий, абсолютно не пострадали от наводнения.

Несколько лет назад мой коллега по изысканиям на тему истории канала Владимир Родионов расспрашивал местных жителей на тему зимнего потопа. Во что он написал: «Но, самое главное, обескураживают опросы местных жителей. Я уже говорил с троими (уроженцы сёл Кувалдино, Липино, Крутец (во время войны называлось Негодяево, располагается на притоке Сестры, реке Крутец)). Они, дети войны, не помнят никакого наводнения. Моя версия об отселении села Большое Токарёво в результате наводнения развалилась. По факту оказалось, что сёла Токарёво и Чернышово, расположенные на реке Сестре, отселили в 1940 году в результате проведения первой волны политики укрупнения сёл 1940-м году».

Наверно не следует игнорировать сообщение и другого, к сожалению анонимного источника: «Во время войны родня жила в деревнях Дутшево и Исаково (на самом берегу р.Сестры, близко от канала) – никакого затопления не было в этих населённых пунктах». Для справки: Дутшево и Исаково находятся на реке Сестре в 9 км от канала и в 10 км от деревень Спиридово и Фёдоровка.

Кроме узкоспециализированных планов существуют и обычные карты, на которых присутствуют урезы воды в разных частях одной и той же реки. И река Сестра не стала исключением. Урез воды в реке Сестре в районе населённого пункта Усть-Пристань, где река Яхрома впадает в Сестру, составляет уже 116,5 метра, то есть повышение уровня воды до отметки 116 метров у пересечения реки с каналом никак не должно было отразиться на уровне воды в реке Сестре в районе Усть-Пристани, вода не умеет течь вверх.

Исходя из этих фактов и предположений можно сделать справедливый вывод – искусственный разлив реки Сестры в конце ноября 1941 года никакого ущерба гражданскому населению не принёс. Рассказы о затопленных и замёрзших в последовавшие страшные холода домах и людях – не более чем выдумка. Можно предположить, что военная задача в этом районе хотя и частично, но была решена – создана искусственная водная преграда, не отмеченная ни на одной немецкой карте, с глубиной, доходившей до 6 метров.

Затопление поймы реки Яхромы

Участок канала Дмитров-Яхрома на плане 1935г.

Участок канала Дмитров-Яхрома на плане 1935г.

Для «замыкания контура» водной обороны канала и увеличения эффективности затопления поймы реки Сестре в районе Усть-Пристани был предпринят второй этап: затопление поймы реки Яхрома.

Развитие событий вкратце. Утром 26 ноября начали работу насосные станции у шлюзов №2 в Темпах и №3 в Яхроме. Они цепочкой поднимали воду в участок канала между шлюзами №3 и №4, где имеется водосброс в реку Яхрому №51 и водосброс из Яхромского водохранилища №52. В это же время был открыт водосброс №51 и началось затопление поймы Яхромы со скоростью 60 м3/сек. Уровень в реке Яхроме поднялся на 1,8 метра. Вечером 26 ноября насосные станции у шлюзов №№4, 5 и 6 были пущены в обратном, «генераторном» режиме и в тот же участок канала стала поступать вода из Икшинского водохранилища. Поток воды увеличился до 100 м3/сек и к утру 27 ноября уровень в Яхроме поднялся до 3-3,5 метров. Вечером того же дня были открыты заслонки водосброса №52 и в поток добавились воды Яхромского водохранилища. Мощность сброса в реку Яхрому достигла 150 м3/сек, а уровень поднялся до 4 метров.

Хотя абсолютных уровней поднятия воды в реке Яхроме в документах не указано, их несложно вычислить. Отметка уреза воды согласно обычной карте в реке Яхроме в месте впадения в неё реки Каменки, что с точностью до 100 метров на местности соответствует месту водосброса №51, составляет 131,2 метра. Соответственно уровень воды к вечеру 27 ноября 1941 года там поднялся до 135,2 метра. Согласно этой же карте, урез воды в черте города Яхромы составляет 130,7 метра, то есть при затоплении он составил 134,7 метра.

К сожалению, на Плане трассы канала Москва-Волга (1935) изолинии местности частично отсутствуют и выделить высоты 135 метров и ниже возможности нет. При качественном определении площади затопления можно предположить, что в городе Яхрома должна была быть залита пойма реки от ткацкой фабрики (у которой, возможно, был залит южный корпус) до дамбы канала, уровень гребня которой на участке между шлюзами №3 и №4 составляет 140,5 метра[2].

Севернее шлюза №3 и до Дмитрова уровень дамбы канала не превышает 132,5 метра[3]. Свидетельств о том, что в канал в этом месте попали воды Яхромы нет ни в документе 1945 года «Использование сооружений канала для затопления в период военных действий»[4], ни в статье Л.С.Кускова от 1947 года «Исторический паводок на реке Яхроме»[5] при рассмотрении подобного природного паводка. Из чего можно сделать вывод, что несмотря на то, что у города Яхрома вода могла находиться на уровне 135 м, в районе пересечения рекой Яхромой шоссе Рогачёво-Дмитров её уровень уже не превышал 132,5 метров. Непонятно, получилось ли перерезать шоссе водной преградой, так как отметки высоты в районе пересечения реки и шоссе составляют около 130м, а шоссе проложено по небольшой насыпи.

Далее воды переполненной реки Яхромы попали в её пойму шириной 5-8 км и протяжённостью около 16 км, где не располагается ни одного населённого пункта. Там искусственный паводок растёкся по огромной площади.

Пойма реки Яхрома на Яндекс.Картах.

Пойма реки Яхрома на Яндекс.Картах.

В документе 1945 года «Использование сооружений канала для затопления в период военных действий»[6] сказано: «Суммарный сброс достиг 150 м3/сек. Вода залила пойму реки выше, чем это наблюдалось в наиболее многоводном 1908 году». Оказалось, что верность этих утверждений можно проверить и усомниться в искренности сказанного. Уже упоминаемая статья начальника водно-энергетического отдела Л.С.Кускова «Исторический паводок на реке Яхроме»[7] рассказывает о борьбе с паводком 8-9 мая 1941 года и заканчивается следующим выводом: «Максимальный расход паводка достиг 134 м3/сек., т.е. превысил больше чем в два раза максимальный паводок 1936 г. и на 5% исторический максимум весеннего половодья 1908 года». То есть местное население испытывало на себе подобные паводки не так уж и редко: весной 1908 года, затем весной 1941 года и потом осенью 1941 года, превысивший весенний того же года примерно на 10%.

Событие зимнего разлива реки должно было как-то зафиксироваться в памяти местных жителей, оно не совсем ординарное. Но не отложилось. Почему? С одной стороны – незначительность разлива, с другой – в этот момент гражданское население было озабочено выживанием в условиях зоны активных боевых действий, поэтому обращать внимание на паводок было некогда.

Тем не менее, событие оказалось зафиксировано в донесениях немецких войск: «Ударная группа оберлейтенанта Райнека, двигаясь через край леса западнее Елизаветино, вскоре достигла Починок. Там рота повернула к каналу Москва — Волга и хотела перейти реку. Река не замерзла, и рота вынуждена была проследовать западным берегом, для того чтобы найти возможность переправы»[8]. Деревня Елизаветино севернее города Яхрома, Починок – вплотную с севера примыкает к городу Яхрома, упоминаемая река – Яхрома. Но что увидели немцы? Потоп? Нет, они увидели лишь незамёрзшую реку.

Вздувшаяся река Яхрома была замечена и нашими войскам. Вечером 26 ноября 24-я кавалерийская дивизия отступала по направлению Рогачёво – Василёво – Луговой (Николо-Пешношский монстырь) и далее по направлению к канальской пристани Соревнование. Начальник политотдела дивизии А.И.Премилов вспоминал: «Части дивизии в разрозненном строю подошли к реке Яхроме. Поверх льда на реке была вода, но жители сказали, что это сделано специально: воду пустили через шлюзы канала Волга—Москва, чтобы задержать переправу немецких войск»[9]. Однако по состоянию на вечер 26 ноября река Яхрома в 10 км от своего устья была вполне форсируема, далее А.И.Премилов пишет: «За рекой у моста был монастырь, и с его колокольни раздавался звон. Кому он был нужен? Я послал группу бойцов с командиром выяснить причину колокольного звона и прекратить его, и скоро бойцы (с ними был и Стояновский) вернулись и рассказали, что звонил служитель монастыря, извещая немцев, что наши части отошли за Яхрому…»[10]. Скорее всего бойцы просто перешли Яхрому по сохранившемуся в этом месте мосту.

* * *

В заключение ещё раз хочу подчеркнуть – затопление было не таким масштабным и катастрофическим, как его пытаются представить. Не было цунами, сметающего деревни. Не было массовых жертв среди гражданского населения, а скорее всего их не было совсем.

Как бы не относились к успешности операции по затоплению пойм рек Сестра и Яхрома в конце ноября 1941 года, наши военные инженеры и инженеры канала сделали всё, что было в их силах для остановки врага на северных подступах к Москве. Они использовали все возможности канальских сооружений и техники и даже при обесточивании насосной станции[11] нашли способ не прекращать подачу воды в реку Яхрому. И пусть их усилия не принесли масштабных результатов, как предполагалось, а позже докладывалось, они свою работу выполнили и сохранили и большинство сооружений канала, и сам канал, основной источник водоснабжения Москвы.


 

[1] М.Архипов «Затопление севера Подмосковья в 1941 году» http://riverpilgrim.livejournal.com/65733.htm
[2] Подробный профиль канала Москва-Волга http://moskva-volga.ru/gallery/picture.php?/899/category/35
[3] Там же.
[4] И.Кувырков «Московский потоп: новые данные» http://ikuv.ru/moskovskij-potop-1941-goda-novye-dannye/
[5] Л.С.Кусков «Исторический паводок на реке Яхроме» // Опыт эксплуатации сооружений канал Москва-Волга. Выпуск 4. Под ред. главного инженера канала А.М.Румянцева. Москва, 1947  http://moskva-volga.ru/opyt-ekspluatatsii-sooruzhenij-kanal-moskva-volga-vypusk-4-1947/
[6] И.Кувырков «Московский потоп: новые данные» http://ikuv.ru/moskovskij-potop-1941-goda-novye-dannye/
[7] Л.С.Кусков «Исторический паводок на реке Яхроме» // Опыт эксплуатации сооружений канал Москва-Волга. Выпуск 4. Под ред. главного инженера канала А.М.Румянцева. Москва, 1947  http://moskva-volga.ru/opyt-ekspluatatsii-sooruzhenij-kanal-moskva-volga-vypusk-4-1947/
[8] В.С.Карасёв «Мифы и реальность Московской битвы» , http://zima1941.ru/articles/Doklad_09_02_2015.pdf
[9] А.И.Премилов «Нас не брали в плен. Исповедь политрука. — М.: Яуза : Эксмо, 2010.
[10] Там же.
[11] «Яхромский ключ» полковника Савелова» http://ikuv.ru/yahromskij-klyuch-polkovnika-savelova/

Отцы и дети (Н.Е.Колбасьева (Кобылина))

Документальный очерк

Публикация
Гончарова Владимира Александровича и
Нехотина Владимира Владимировича

Немало представителей дворянских родов, верой и правдой служивших России, погибли затем в огне Гражданской войны, были вынуждены эмигрировать, а большинство оставшихся в стране стали жертвами политических репрессий. Не миновала эта участь и семьи Колбасьевых.

Евгений Викторович Колбасьев — водолазный офицер, капитан 1 ранга, известный изобретатель в области военно-морской техники — родился 3 июня 1862 года в Одессе. После окончания Петербургского Морского училища (Морской кадетский корпус) в 1883 году был произведен в мичманы. Участвовал в плаваниях в должностях вахтенного начальника и отрядного водолазного офицера. В 1880-х создал корабельный (первые опыты в 1886 году на борту броненосца «Петр Великий») и подводный телефоны и разработал систему телефонной связи с водолазом, а также способ подводного освещения.

4 февраля 1887 года Е.В. Колбасьев вступил в брак с дочерью коллежского асессора Кобылина – Лидией Александровной (1862-1943). У них было четверо сыновей: Виктор, Александр, Евгений, Михаил и две дочери: Наталья и Вера.

В 1891-1896 гг. Е.В. Колбасьев в зимнее время ежегодно прикомандировывался к кронштадтской Водолазной школе в качестве преподавателя и разработчика технических вопросов водолазного дела. В 1893 году он организовал там мастерскую по производству водолазного снаряжения и телефонных установок для кораблей (позже в этой мастерской строились радиостанции системы А.С. Попова). В этом же году вместе с Поповым был командирован на Всемирную электрическую выставку в Чикаго.

Евгений Викторович изготовил и испытал первые на Черноморском флоте судовые радиостанции[1], ему принадлежат оригинальная конструкция плавучей мины и нескольких проектов подводных лодок, в одном из которых предусматривалась установка торпедных аппаратов системы Колбасьева, обеспечивавших залповую стрельбу. В 1897 году командировывался во Францию для установки электромагнитных телефонов на строившемся в Гавре на верфях «Форж и Сантье де-ля-Медитерранне» крейсере «Светлана»[2]. В 1904 году после сравнительных испытаний судовых телефонов его системы с немецкими аналогами Морской технический комитет передал капитану 2 ранга Колбасьеву заказ на телефонизацию судов русского флота (на больших судах тогда устанавливалось до 40 телефонных аппаратов)[3].

В 1906 году он был прикомандирован к Морскому техническому комитету, а высочайшим приказом № 739 от 8 января 1907 года произведен в капитаны 1 ранга и уволен со службы «с мундиром, пенсией и зачислением в морское ополчение по Петербургской губернии». В июле 1916 года Е.В. Колбасьева вновь призвали на действительную службу с зачислением во 2-й Балтийский флотский экипаж в Петрограде. Как изобретатель и конструктор эффективного прибора для «переделки мин заграждения по типу дрейфующих», работа над которым велась по заданию Морского генерального штаба и командующего Черноморским флотом, он был прикомандирован к Главному управлению кораблестроения и подчинен непосредственно начальнику мин и траления.

23 января 1917 года Е.В. Колбасьев был зачислен в резерв чинов Морского министерства, а приказом по флоту и морскому ведомству № 44 от 22 ноября 1917 года уволен от службы «с мундиром и пенсией». Награжден орденами Св. Станислава 3 степени (1 января 1890), Св. Анны 3 степени (6 декабря 1894), Св. Владимира 4 степени (14 мая 1896) и медалью в память царствования императора Александра III (1896).

Жизнь его закончилась трагически: 20 ноября 1918 года Евгений Викторович был убит в Крыму (в Инкермане) бандитами из числа местных татар.

Его братья стали жертвами политических репрессий. Юрий Викторович Колбасьев, до революции статский советник, «состоящий за обер-прокурорским столом сверх комплекта» старший помощник обер-секретаря Судебного департамента Сената, был расстрелян в 1918 году в ответ на убийство Урицкого. Виктора Викторовича Колбасьева — действительного статского советника, товарища председателя X отделения (гражданские дела) Санкт-Петербургского окружного суда — расстреляли в 1919 году в Киеве вместе с его сыновьями Михаилом и Андреем как «активного монархиста».

Адам Викторович Колбасьев — надворный советник, инспектор по лесной части Главного управления землеустройства и земледелия — скончался еще в 1913 году, избежав тем самым участи братьев. Однако расстрельная пуля не миновала его сына, которому посвящена специальная статья в «Морском энциклопедическом словаре» (СПб., 1993):

«Колбасьев Сергей Адамович (1899-1937) — русский и советский военный моряк, писатель-маринист. С 1915 г. учился в Морском корпусе в Петрограде, находился в практических плаваниях на Балтийском (1916) и Черном (1917) морях. В июне в Петрограде поступил добровольцем в РККФ, осенью на эсминце «Москвитянин» перешел по Волге из Петрограда в Астрахань. В дальнейшем — на командных должностях на Балтийском, Каспийском, Азовском и Черном морях, на Волге. В 1919 году участвовал в обороне Петрограда, в 1920 году командовал дивизионом канонерских лодок Азовской военной флотилии. В 1922 г. в «Морском сборнике» опубликована его историческая работа «Записки о боевой деятельности Азовской флотилии в 1920 году». В 1920 г. возглавил Оперативный отдел штаба начальника Действующей эскадры Черного моря, командовал дивизионом миноносных истребителей и сторожевых катеров; с середины 1921 г. — командир тральщика «Клязьма» Балтийского флота. По ходатайству наркома просвещения А.В. Луначарского в феврале 1922 г. Колбасьев уволен с флота и направлен в издательство «Всемирная литература». В 1923-1924 гг. — переводчик в советском посольстве в Афганистане и до 1928 г. — в Торгпредстве СССР в Финляндии. В 1929-1930 гг. проходил военно-морскую переподготовку на курсах Осоавиахима при военно-морской академии. В 1931 г. стажировался в должности помощника командира эсминца «Калинин», в 1932 г. — на действительной службе: вахтенный начальник эсминца «Карл Маркс» и дивизионный связист 2-й дивизии миноносцев Краснознаменного Балтийского Флота. Находясь в запасе, весной 1937 г. переаттестован в военные переводчики (интендант 3 ранга). В апреле 1937 г. арестован органами НКВД. Реабилитирован посмертно в 1956 г. Его литературная деятельность началась в 1920 г. в военно-морских периодических изданиях («Морской сборник», «Красный флот», «Красный Балтийский флот»); отдельным изданием вышла поэма «Открытое море». С начала 1920-х гг. стихи Колбасьева включались в литературно-художественные альманахи «Островитяне» и «Недра», рассказы, статьи и очерки публиковались в массовых журналах «30 дней» и «Вокруг света»… Колбасьев известен как талантливый изобретатель и популяризатор научно-технических знаний, в т.ч. по радиоделу, был один из первых советских теоретиков и пропагандистов джазовой музыки».

Дополним эту статью сведениями из материалов архивных следственных дел. Впервые С.А. Колбасьев арестовывался еще 23 декабря 1933 года — по обвинению в том, что «находясь на службе в Финляндии имел тесную связь с финохранкой, в Ленинграде связан с рядом лиц, являющихся финшпионами, а также имеет тенденцию нелегально уйти за границу». Однако 2 января 1934 года он был из-под стражи освобожден, поскольку «виновность в процессе следствия не подтвердилась». Однако 16 февраля 1934 года последовал повторный арест по тому же обвинению в сотрудничестве с «финской охранкой», а 26 февраля – новое освобождение. Третий арест — 8 апреля 1937 года С.А. Колбасьев был арестован уже в третий раз и обвинен в том, что, «являясь агентом англо-финской разведки занимается сбором шпионских сведений военного характера». 25 октября 1937 года он был приговорен к расстрелу Особой Тройкой УНКВД Ленинградской области, приговор приведен в исполнение 30 октября.

Из шестерых детей Евгения Викторовича Колбасьева избежали эмиграции или репрессий лишь Евгений (топограф по профессии) и Вера (врач).

Виктор Евгеньевич Колбасьев (1888-1922) эмигрировал в 1919 году из Крыма в Турцию вместе с братом Александром.

Александр Евгеньевич Колбасьев (1891-1976)высочайшим приказом по личному составу чинов морского ведомства № 1514 от 11 декабря 1915 года из авиационных унтер-офицеров он был произведен «по экзамену» в прапорщики по авиационной части. Утвержден в звании морского летчика в 1916 году. В 1917 году, будучи начальником 14 воздушного отряда Черноморского флота[4], «за дело 9 и 30 марта и 25 апреля»[5] награжден орденом Св. Анны 3 степени с мечами и бантом (т.е. за боевые заслуги). Приказом по армии и флоту № 14 о чинах военного флота и морского ведомства от 31 марта 1917 года переведен в прапорщики по Адмиралтейству и произведен в подпоручики со старшинством с 11 июня 1916 года. В годы Гражданской войны А.Е. Колбасьев служил на Черноморском флоте (белых) и приказом командующего флотом № 1584 от 20 марта 1920 года назначен в Комиссию (под председательством начальника Черноморского воздушного дивизиона капитана 2 ранга Б.А. Щербачева) для постройки баржи № 141 под плавбазу морской авиации. На 1918 год — подпоручик, военный летчик 4 воздушного дивизиона авиации Черноморского флота. В 1919 году перебрался из Крыма в Константинополь, затем переехал в Марсель. Похоронен на кладбище Сент-Женевьев де Буа на участке Русских Летчиков[6].

Михаил Евгеньевич Колбасьев (1899 — 1918) также служил у белых и погиб в результате несчастного случая в Крыму.

Особенно драматичной оказалась судьба их сестры.

Инженер Наталия Евгеньевна Кобылина. Рис. худ. М.Черемных

Инженер Наталия Евгеньевна Кобылина. Рис. худ. М.Черемных

Наталья Евгеньевна Колбасьева (в замужестве Кобылина) родилась 12 июля 1889 года в Севастополе. В 1906 году поступила на Женские политехнические курсы в Петербурге (позднее преобразованные во 2-й женский политехнический институт) и первой из их слушательниц окончила инженерно-строительный факультет (1914)[7]. В 1909 году вышла замуж за студента Петербургского института инженеров путей сообщения Николая Евгеньевича Кобылина[8].

После окончания института вместе с мужем работала на строительстве шлюзов на реке Шексне сперва в должности техника, затем инженером и производителем работ. В 1916 году по завершении строительства перевелась на должность «инженера для технических занятий» в Управление внутренних водных путей Министерства путей сообщения. В этом же году разошлась (без официального оформления развода) с Кобылиным.

В связи с организацией в 1918 году Главного комитета государственного строительства при ВСНХ Наталья Евгеньевна работала там до 1922 года на различных инженерно-технических должностях.

С 1921 по 1938 годы состояла в фактическом браке с Георгием Александровичем Черниловым (1882-1943)[9].

В 1922 году Н.Е. Кобылина перешла в Цуводпуть НКПС (так теперь называлось прежнее Управление внутренних водных путей), где сначала работала «инженером для технических занятий», затем ведала вопросами нормирования.

В октябре 1929 года она была арестована по делу «контр-революционной вредительской организации в Центральном управлении внутренних водных путей НКПС и в его местных управлениях», по которому проходят 49 человек.

24 января 1930 года Г.А. Чернилов направил С.К. Шадунцу[10] письмо следующего содержания:

«Многоуважаемый Сурен Константинович!

Два слишком месяца тому назад (27 окт[ября]) мою жену — Наталью Евгеньевну Кобылину — вызвали в ОГПУ и с тех пор она находится в заключении.

Жена — инженер по образованию, работала в Цуводпути НКПС до революции и там же продолжает работать последние пять лет. Энергичный, трудолюбивый и живой, но скромный работник, целиком поглощенный интересами порученного ей дела. Как за самого себя могу поручиться, что никакой сознательной провинности против дела и директив Сов. власти ею не могло быть допущено.

Два месяца я утешал себя мыслью, что недоразумение, повлекшее арест, вот-вот выяснится. Однако дни проходят, а старуха, мать жены, на свои запросы к прокурору, получает тот же стереотипный ответ: ничего не известно, с тем добавлением в последний раз, что дело очень важное и всем может кончиться, но без каких-либо объяснений, что же именно вменяется жене в вину.

Мне совершенно понятны важность и необходимость решительных мер в деле очистки рядов советского строительства от засоряющих и чуждых элементов. Однако также ясно, что кары и репрессии, когда они обрушиваются на головы честных и безупречных работников, не только вырывают из рабочих рядов самих пострадавших, но разлагают психологию, дезориентируют и тем самым разбивают волю к труду у их честных товарищей, а тем, кто мечтает о срыве советского строительства, придает уверенность и силы.

Совершенно уверенный, что в деле с арестом жены имеет место именно этот второй случай, убедительно прошу Вас оказать энергичное содействие, чтобы следствие по делу жены было подвергнуто тщательной проверке лицами, непричастными к ее аресту и следственному производству о ней.

Чтобы у Вас не оставалось сомнений в том, что моя уверенность в честности, деловых качествах и невиновности жены не исходит из естественного родственного пристрастия, наведите справку о тов. Кобылиной у членов ВКП, хорошо знающих ее по ее работе: у тов. Лепина[11], нынешнего нач-ка Цуводпути НКПС, или у тов. Аверина, бывшего нач-ка Цуводпути, а ныне начальника Октябрьской жел. дороги. И тов. Лепин и тов. Аверин дадут о Кобылиной лучшие отзывы.

Обращаюсь с настоящей просьбой именно к Вам, так как Вы меня знаете и надеюсь поверите, что я не стал бы загружать Вас и советский аппарат неосновательными ходатайствами.

Если бы Вам невозможно было заняться делом тов. Кобылиной лично, просьба направить его, с соответственным Вашим отзывом, к тому, кто сможет и захочет в нем разобраться.

Буду очень обязан, если о принятых по настоящей просьбе решениях Вы меня уведомите.

[подпись]

Адрес: Тихвинский пер. д. 11 кв. 5, тел. 1-27-02»[12].

Шадунц пересылает письмо в Транспортный отдел ОГПУ (ТО), проводивший следствие по делу.

Однако просьба Чернилова не была удовлетворена. 15 февраля 1930 года ТО выносит постановление о привлечении Кобылиной в качестве обвиняемой по ст. 58-7: «занимая должность инструктора Цуводпути, ведая штатными вопросами и вопросами кредита, содействовала контрреволюционной вредительской организации проводить мероприятия, направленные на разрушение водного транспорта и подрыв экономической мощи СССР».

В ночь с 13 на 14 января 1931 года Наталья Евгеньевна предпринимает первую попытку покончить с собой, «приняв какое-то отравляющее вещество» (из донесения дежурного по ТО), а 19 января ТО выносит обвинительное заключение по делу «о контр-революционной вредительской организации в Центральном управлении внутренних водных путей НКПС и в его местных управлениях», утвержденное председателем ОГПУ Менжинским.

В нем, в частности, утверждается, что «В Центральном Управлении внутренних водных путей НКПС и его местных Управлениях (Доно-Кубанском, Западно— и Восточно-Сибирском, Северо-Западном, Волжском и Днепровском) ОГПУ раскрыта контр-революционная вредительская организация, ставившая своей конечной целью свергнуть Советскую власть. Программа этой организации сводилась в основном к устройству искусственного обмеления важнейших водных магистралей, к отводу русел в местах расположения крупных промышленных и хлебных центров, т.е. к дезорганизации и перерыву судоходства… Указанная контр-революционная вредительская организация на внутренних водных путях, представлявшая из себя сильную законспирированную группу, возглавлялась «Московским Центром»» в лице Н.В. Семибратова[13], К.А. Акулова[14], А.Ф. Капелькина[15], И.К. Торопова[16], В.В. Соколовского[17], Н.Е. Кобылиной и Д.Г. Мостового[18].

28 февраля 1931 года состоялось заседание коллегии ОГПУ (судебное), которое постановила Кобылину, по обвинению по ст. 58-7, заключить в концлагерь на 10 лет, считая срок с «30.10.29», имущество конфисковать, семью выселить.

Семь человек (Семибратов, Торопов, Капелькин, Соколовский, Чалеев[19], Матусевич[20], Жуковский[21]) были приговорены к расстрелу с заменой лишением свободы сроком на 10 лет, остальные получили сроки от 3 до 10 лет.

На заседании 25 июня 1932 года коллегия ОГПУ отменила свое прежнее постановление в части высылки семьи Кобылиной и конфискации ее имущества.

4 ноября 1932 года Наталья Евгеньевна была досрочно освобождена из мест заключения и направлена на строительство Беломоро-Балтийского канала, где трудилась до августа 1933 года в должности старшего прораба 2 отделения Белбалтлага ОГПУ[22].

Как отмечают составители фундаментального справочника «Система исправительно-трудовых лагерей в СССР, 1923-1960», сжатые сроки ввода Беломорканала в эксплуатацию, обусловленные его военно-стратегическим значением, а также сложности с привлечением к строительству вольнонаемных из-за тяжелых бытовых условий, вынудили сделать ставку на заключенных.

ОГПУ могло самостоятельно, через Особое совещание, увеличивать число рабочих рук для Белбалтлага, особенно это касалось использования специалистов как средней, так и высшей квалификации, к которым принадлежала и Н.Е. Кобылина. «Спецы» трудились добросовестно и даже отмечались правительственными наградами. Постановлением ЦИК СССР от 4 августа 1933 года за «исключительно добросовестное» руководство строительством водопуска на Хиж-озере была награждена орденом Трудового Красного Знамени и Наталья Евгеньевна Кобылина — единственная женщина среди девяти инженеров Беломорстроя, получивших этот орден[23].

Более того, о ней написали в знаменитой, вышедшей под редакцией Максима Горького в 1934 году книге «Беломоро-Балтийский канал имени Сталина. История строительства».

Приведем оттуда лишь несколько характерных цитат:

«Ощущением вины была раздавлена и Наталья Евгеньевна. В 1930 году ГПУ раскрыло контрреволюционную вредительскую организацию на водном транспорте. Нити следствия привели к дому Кобылиной на Тихвинской улице. Она арестована, но еще не допрошена. Скоро будет личный обыск. Но до обыска Наталья Евгеньевна незаметно проглатывает какой-то яд.

Ее спасли…

Наталья Евгеньевна еще в тюрьме быстро растеряла ту сумму враждебных взглядов, которую ошибочно считала стройной и непоколебимой системой идей. Но присматриваться и чувствовать советскую власть начала только на канале. Сейчас, когда она стоит рядом с Афанасьевым и Вержбицким на голове шлюза, тот период в ее жизни давно миновал. Можно сказать так: он утонул. Он утонул в широко разлившихся водах Хижозера, которые вместе с лесистыми берегами и скалами затопили и ее прошлую жизнь.

… Кобылина волнуется. Свою речь — в этот день мало было спокойных речей — она силится говорить четко, с сухим сугубо-деловитым выражением лица. Это стоит ей явственного усилия.

— Тужится, — говорят слева.

— Самолюбие, форс.

— Работала ночью, упала в котлован. Мы ее вытягивали, так же топорщилась, будто ей нипочем.

— Молодая, своя…

«Я приехала на Беломорстрой уставшей, измученной, озлобленной. Я вся ушла в себя. Я ждала всего самого плохого. Первое, что меня удивило, — это отношение ко мне беломорстроевского руководства. «Вы инженер, — сказали мне. — Это отлично. нам нужны инженеры». Этого я никак не ожидала. Вскоре грандиозность постройки захватила меня. Я начала думать только о канале и работать для него.

Мы строили хорошо. Но почему мы строили хорошо? Потому, что у нас была с рабочими одна единая семья, потому что рабочий знал, что именно он строит.

Я работала на одном из участков Беломорстроя. Это была совсем небольшая боеточка. Но я там пережила столько счастья, как никогда раньше за всю свою жизнь.

Бывали и тяжелые минуты. Так было, когда промыло перемычку на Хижозере. Но и тогда мы не растерялись и поправили дело. Нет ничего не поправимого, когда работаешь с энтузиазмом. А мы именно так работали. Для нас не было дня и ночи. Мы не считались со временем. Перед нами стояла одна задача — выстроить безупречное сооружение. Каждый рабочий понимал это и стремился к этому. Я следила за тем, как рабочие живут, как питаются, как одеты. мне было важно каждое их настроение. В этом был залог успеха»»[24].

После завершения Беломоро-Балтийского канала Наталью Евгеньевну направляют на строительство канала Москва-Волга[25].

Судя по хранящейся в ГАРФ «Служебной карточке», заполненной кадровиками Управления Москва-Волгострой (МВС) и обслуживавшего эту стройку Дмитровского лагеря (Дмитлага), с февраля 1934 года по сентябрь 1937 года Н.Е. Кобылина состояла в штате ГУЛАГа. В этот период с нее была снята судимость.

Занимала должности инженера Управления «Москва-Волгострой», начальника Яхромского технического отделения, начальника 2-го участка Центрального района строительства канала, начальника сооружения № 352 Хлебниковского района (пассажирский Северный речной вокзал и Северный порт в Химках); в 1937 году по совместительству — начальник «сооружения «Динамо»»[26].

В 1934 году награждена значком Ударника «Москва-Волгострой».

К 60-летию канала имени Москвы вышли в свет очерки дмитровского краеведа Н.А. Федорова о его строителях, где приведено следующее свидетельство:

«А на другом краю котлована — лагерь заключенных. Сюда пригнали пополнение: рецидивистов всех мастей. Они легли и отказались работать. И снова на дороге — черная машина.

— Встать! — кричит помощник Фирина Евгений Онегин[27].

Урки повернули головы и с любопытством взглянули: какой это начальник Дмитлага? Отметили: ничего особенного, видели таких. Пахан сплюнул через плечо, и все отвернулись.

— Смотрите, если не будете работать! — бросил Фирин и уехал.

А пополнение лежит и не думает вставать. Снова кто-то едет. Всадник на лошади и в военной форме. И притом, баба! В любопытстве головы повернулись снова.

Не слезая с лошади, начальник работ Н.Е. Сухово-Кобылина[28] произнесла зажигательную речь на отборном русском языке.

— Мать, ты чего лаешься? — изумились зеки.

— А как еще с вами разговаривать, если третий день не работаете?!

— Ну, если ты станешь нами командовать, тогда будем.

И начали» [29].

Третий шлюз, известный всем плававшим по каналу — именно он украшен бронзовыми каравеллами – был закончен строительством одним из первых, еще в 1935 году.

Выразительный портрет Натальи Евгеньевны содержится в материалах дмитлаговского журнала за март 1936 года:

Начальник 3-го шлюза Н.Е.Кобылина. Рис. худ. Г.Куна.

Начальник 3-го шлюза Н.Е.Кобылина. Рис. худ. Г.Куна.

«В большом зале Технического отдела [управления строительства канала], стоя ко мне спиной, какой-то инженер в шинели, в шлеме резко, отчетливо говорил… Голос показался мне чем-то странным. Инженер обернулся. Алые петлицы. Огненные женские волосы развеваются из-под шлема. Распахнутая шинель открывает зеленую гимнастерку и строгий эмалевый знак на груди… Инженер Кобылина. Строитель третьего шлюза МВС. Беломорстроевка. Кавалер ордена Трудового Красного Знамени… была осуждена и стала героем стройки… Женщина в шинели, уверенно шагая, выходит из зала. Перед ней все расступаются. Приветливо и почтительно… А когда в апреле 34 года «мишкинцы» [бригада Мишкина] отстояли от затопления разлившейся Яхромы котлован третьего шлюза МВС, [К.А.] Половцева[30] только плечом пожала: — Ну, что ж у них там могло случиться! Там же начальником Кобылина. Кобылина, спасшая на Беломорстрое перемычку от взбесившегося Хиж-озера»[31].

В мае 1937 года 3 (оперативно-чекистским) отделом Дмитлага была «вскрыта широко разветвленная контр-революционная террористическая организация, действовавшая на канале Москва-Волга», будто бы возглавляемая самим начальником Дмитлага С.Г. Фириным. 29 апреля Фирин был арестован, а 14 августа по постановлению Комиссии НКВД и Прокурора СССР приговорен к расстрелу (реабилитирован в 1956 году). Всего по делу было арестовано свыше 200 работавших на строительстве канала заключенных, вольнонаемных и чекистов, включая сотрудников самого 3 отдела Дмитлага во главе с начальником отдела С.В. Пузицким, расстрелянным 19 июня 1937 года (реабилитирован в 1956 году).

В этот раз судьба оказалась к Наталье Евгеньевне благосклоннее — ее не арестовали вместе со многими другими сотрудниками лагеря и строительства[32]. В кадровой гулаговской карточке имеется запись, что 13 сентября 1937 года Кобылина откомандирована в распоряжение отдела кадров главка, и карандашом добавлено — «Норильстрой»: не похоже, однако, чтобы она туда реально отправилась[33]. 26 января 1938 года личное дело Кобылиной было «отослано в ГУЛАГ».

Далее ее следы терялись[34].

В 1963 году сестра Натальи Евгеньевны Вера и ее брат Евгений обратились в КГБ СССР с заявлением о ее реабилитации. Родственники Кобылиной сообщили, что она была арестована в 1942 году в Волголаге (село Никольское, ныне поселок Шексна Вологодской области)[35], где и умерла в заключении.

В то время в ходе рассмотрения заявления никаких сведений о втором аресте не было выявлено. КГБ переправил письмо Колбасьевых в Прокуратуру СССР, откуда родственники Кобылиной получили ответ, гласящий, что «для пересмотра дела оснований не имеется… заявление оставлено без удовлетворения».

В Информационном центре УВД по Ярославской области (где в основном сосредоточены архивные фонды Волголага) сохранилась учетная карточка о судимости на вольнонаемную, инженера технической инспекции Никольского участка Волголага НКВД Кобылину Наталью Евгеньевну, проживавшую в рабочем поселке Никольское Волголага (ныне пос. Шексна Вологодской обл.). Согласно этим сведениям, Кобылина была арестована оперативно-чекистским отделом лагеря 9 декабря 1941 года за «контрреволюционную агитацию» (ст. 58-10 ч. 2 УК РСФСР). Дело прекращено постановлением прокурора Верхне-Шекснинского строительства от 2 января 1942 года «за смертью обвиняемой»[36]. Самого следственного дела по второму аресту не обнаружено ни в одном из мест хранения документов Волголага (сохранившихся весьма фрагментарно).

По воспоминаниям родственников[37], Н.Е. Кобылину арестовали за то, что она, не выполнив распоряжения о сдаче радиоприемников, вместе со своими знакомыми слушала передачи западных радиостанций. Опасаясь, что ее приговорят к высшей мере, Наталья Евгеньевна покончила с собой в камере, повесившись на простыне.

Формально ни по первому, ни по второму делу Кобылина как жертва политических репрессий не реабилитирована, хотя еще 16 марта 1965 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР отменила постановление коллегии ОГПУ от 28 февраля 1931 года «за недоказанностью предъявленного осужденным обвинения».

Авторы надеются, что эта публикация послужит восстановлению доброго имени Н.Е. Кобылиной и ее реабилитации.

АРХИВНЫЕ ИСТОЧНИКИ:

  1. РГАВМФ, Ф. 406, Оп. 9, Д. 1878; Ф. 417, Д. 1946; Ф. 920, Оп. 9, Д. 1426; Сборники приказов по флоту и морскому ведомству (1907, 1916, 1917); Список личного состава судов флота, строевых и административных учреждений морскому ведомству (1916); Сборник приказов по личному составу флота (1915, 1917).
  2. ЦА ФСБ РФ, архивно-следственные дела №№ Р-31565, Р-27060.
  3. Архив УФСБ РФ по Санкт-Петербургу и области, архивно-следственные дела №№ П-80877, П-18840.
  4. РГАЭ, Ф. 18840, Оп. 23, Д. 1245.

[1] Головин Г.И., Эпштейн С.Л. Пионер телефонии в русском флоте // Морской сборник. 1948. № 10. С. 79—84.

[2] Броненосный крейсер, заложен в 1895 по проекту И.Ф. Вешкурцова, спущен на воду в декабре 1996, вступил в строй в 1898; погиб в Цусимском бою 28 мая 1905 (см.: Моисеев С.П. Список кораблей русского парового и броненосного флота (с 1861 по 1917 г.), М., 1948. С. 76—77. № 13.

[3] Испытание телефонов Е.В. Колбасьева // Военный связист. 1951. № 1. С. 47.

[4] 14 и 15 отряды составляли дислоцированную в Севастополе II авиароту (см.: Яворская И.Е. Военное воздухоплавание в Севастополе и на Черноморском флоте в конце XIX – начале ХХ вв. // III Дмитриевские чтения: История Южного берега Крыма. Ялта, 1999. С. 51—55.

[5] Насколько можно судить, в марте-апреле 1917 года летчики Черноморского флота занимались воздушной разведкой в районах предполагавшейся высадки десанта (Босфор и Румелийское побережье), а также бомбардировкой турецких судов. См.: Флот в Первой мировой войне. Т. 1. М., 1964. С. 553.

[6] «Правление Союза русских летчиков во Франции сообщает о кончине 22 марта 1976 г. военного летчика Александра Евгеньевича Колбасиева…» (Русская мысль (Париж). 1976. № 3097. 1 апр. С. 15).

[7] См. сборник воспоминаний: Первые женщины-инженеры. Л., 1967. С. 203.

[8] Был ли он ее родственником по материнской линии, установить не удалось.

[9] В 1911 году окончил Петербургский институт инженеров путей сообщения. На 1930 год — главный инженер Мургабского бюро Гипровода. Арестован 5 октября 1930 года по делу «Контрреволюционной вредительской организации в системе ирригации и мелиорации» (по делу проходит 30 человек). Виновным себя не признал. 23 августа 1931 года по постановлению Коллегии ОГПУ (судебной) приговорен к заключению в концлагерь сроком на 10 лет. В ноябре 1932 года досрочно освобожден. Работал на строительстве Беломоро-Балтийского канала. В 1933 году судимость снята. В дальнейшем Г.А. Чернилов работал на Волгострое и Тагилстрое (организован в январе 1942 года, был занят сооружением комплекса заводов в Нижнем Тагиле). Награжден орденами. Реабилитирован в 1959 году.

[10] Шадунц Сурен Константинович 1898-1938) — член ВКП(б) с 1917, в 1928-1934 гг. член ЦКК-НК РКИ. 21 апреля 1938 года Военной коллегией Верховного Суда СССР по обвинению «в руководстве антисоветской троцкистской диверсионно-террористической организации, действовавшей в Таджикистане», приговорен к расстрелу, реабилитирован в 1956 году.

[11] Лепин Карл Михайлович (1891-1934), в 1933 году — председатель правительственной комиссии по приемке Беломоро-Балтийского водного пути.

[12] Заявление впервые опубликовано (в сокращении) в статье: Гончаров В.А., Нехотин В.В., Федоров Н.А. Могла повести за собой любого // Дмитровский вестник. 2000. № 85. 11 июля. С. 3.

[13] Семибратов Николай Васильевич, на день ареста — заместитель начальника Центрального управления внутренних водных путей НКПС. Семибратов Николай Васильевич, на день ареста — заместитель начальника Центрального управления внутренних водных путей НКПС.

[14] Акулов Константин Аполлинарьевич (1874—1930), в числе прочего — драматург—любитель, на день ареста — профессор Московского института инженеров транспорта, начальник отдела Цуводпути, 19 декабря 1930 года в ходе следствия покончил жизнь самоубийством.

[15] Капелькин Анатолий Федорович — инженер-механик, на день ареста — безработный, уволен по чистке, ранее работал начальником механического отдела Главвода и начальником механической группы Цуводпути.

[16] Торопов Иван Константинович, инженер путей сообщения, соавтор К.А. Акулова и А.Ф. Капелькина по книге «Краткое руководство по ознакомлению с речным транспортом СССР» (М., 1925). Титулярный советник. На день ареста — заведующий по дноуглублению, обстановке и дноочищению водных путей Цуводпути.

[17] Соколовский Василий Васильевич, инженер путей сообщения, коллежский секретарь, на день ареста — безработный, уволен по чистке, ранее — заведующий дноуглубительным отделом, начальник части отдела новых линий, начальник планово-технического отдела и инспектор Цуводпути.

[18] Проходит по показаниям ряда лиц, инженер, других материалов о нем нет, к уголовной ответственности по этому делу не привлекался, очевидно — Мостовой Дмитрий Георгиевич, инженер путей сообщения, титулярный советник, в 1933—1934 гг. активно публиковался по своей специальности.

[19] Чалеев Дмитрий Феодосиевич (Федосеевич), на день ареста — помощник управляющего Северного Госпароходства.

[20] Матусевич Владимир Антонович, на день ареста — начальник технического отдела Днепростроя.

[21] Жуковский Николай Николаевич, на день ареста — начальник инженерно-гидрологической станции Научно-технического комитета НКПС в Нижнем Новгороде.

[22] Беломоро-Балтийский ИТЛ (Белбалтлаг, ББЛ). Организован 6 ноября 1931 года на базе Соловецкого ИТЛ ОГПУ, закрыт 18 сентября 1941 года. С 16 ноября 1931 года обеспечивал работы Управления строительства Беломоро-Балтийского водного пути ОГПУ (строительство Беломоро-Балтийского канала, лесозаготовки и ведение сплавных работ в Выгозерском бассейне). С 17 августа 1933 года лагерь обслуживал работы Беломоро-Балтийского комбината ОГПУ—НКВД, в частности эксплуатацию Беломоро-Балтийского канала и освоение прилегающей к нему территории, лесозаготовки, строительство Сегежского лесобумажнохимического комбината, ГЭС на реке Туломе, Мончегорского никелевого комбината, Кондопожского спиртового завода, Сорокского порта, судоремонтного завода в Повенце, Медвежьегорского лесозавода и др.

[23] Из постановления ЦИК // Правда. 1933. 5 авг.

[24] Беломоро—Балтийский канал имени Сталина. История строительства, 1931—1934. М., 1934 [репринтное переиздание, выпущенное в 1998 году московской типографией «Политех—4»]. С. 534—536, 588. Попутно отметим, что в научную библиотеку ГАРФа из гулаговских фондов попал готовый к тиражированию макет (так называемые «чистые листы», 352 страницы с цветными иллюстрациями) объемом столь же роскошного фолианта «Канал Москва-Волга», готовившегося в явное подражание книге о Беломорканале.

[25] Героиня описывающего строительство Беломорканала романа М.М. Пришвина «Осударева дорога» Маша Уланова многими деталями своей биографии напоминает Н.Е. Кобылину. Однако ни в очерках Пришвина о Беломорканале (впервые опубликованы как первая часть — «Отцы и дети» — книги «В краю непуганых птиц (Онего—Беломорский край)», вошедшей в собрание сочинений Пришвина (Том 1. М., 1935); отдельное издание под заглавием «Отцы и дети» — М., 1937; переиздание с сильными цензурными купюрами, коснувшимися участия ОГПУ в стройке — в составе сборника Пришвина «За волшебным колобком» (Петрозаводск, 1987)), ни в его дневниках, включая неопубликованные (указано Л.А. Рязановой и В.Н. Чуваковым) нет никаких упоминаний о Наталье Евгеньевне. Впрочем, Пришвин мог как заимствовать биографическую канву для своей героини из газет или коллективной книги о Беломорканале, так и знать о Кобылиной от своей второй жены, Валерии Дмитриевны Лебедевой (урожденной Лиорко, 1899—1979), после ареста и ссылки (1935—1937) работавшей в гидротехнической лаборатории Мосволгостроя и заведомо встречавшей там Наталью Евгеньевну.

[26] По всей видимости, это Водный стадион на Химкинском водохранилище.

[27] Онегин-Горский (он же Горский-Орлов) Евгений Николаевич. Родился в Петербурге в 1898 году. Беспартийный. Со 2 февраля 1935—го — сотрудник для особых поручений при начальнике Дмитлага С.Г. Фирине, затем оперативный секретарь Мосволгостроя и Дмитлага. Арестован 16 сентября 1937 года, 9 декабря 1937-го постановлением Комиссии НКВД, Прокурора и Председателя Военной коллегии Верховного суда ССР «за участие в контрреволюционном заговоре» приговорен к ВМН, расстрелян в тот же день; реабилитирован в 1958—м (Кокурин А.И., Петров Н.В. ГУЛАГ: структура и кадры. Статья пятая (Дмитлаг) // Свободная мысль—XXI. 2000. № 1. С. 122.

[28] Н.А. Федоров сообщил нам, что ему стало известно о Кобылиной от одного из участников строительства, причем тот называл ее именно «Сухово—Кобылиной», что не подтверждается никакими известными нам генеалогическими материалами.

[29] Федоров Н.А. «Была ли тачка у министра?.. Очерки о строителях канала Москва-Волга». Дмитров, 1997. С. 30 (здесь же на стр. 53 воспроизведена линогравюра Г.С. Куна — портрет «Начальник 3—го шлюза Н.Е. Кобылина», где Наталья Евгеньевна изображена в гимнастерке с одной «шпалой» в петлицах (что соответствовало лейтенанту госбезопасности или армейскому капитану, однако тогда свидетельствовало лишь о должности, а не о наличии воинского или чекистского спецзвания), орденом Трудового Красного Знамени и значком Ударника «Москва-Волгострой», которым она была награждена в 1934 году).

[30] См. о ней: Минувшее. Исторический альманах. Вып. 18. М.—СПб., 1995. С. 338—350.

[31] На штурм трассы. 1936, № 3(20). С. 14, 16.

[32] См. о них: Кокурин А.И., Петров Н.В. ГУЛАГ: структура и кадры. Статьи третья — пятая (Дмитлаг) // Свободная мысль—XXI. 1999. №№ 11—12; 2000. № 1.

[33] Так, незадолго до ареста самому начальнику Дмитлага Фирину приказом № 00217 от 28 апреля 1937 года предписывалось «немедленно выехать в Норильлаг для устранения ошибок в местном строительстве», однако уже 29 апреля последовал приказ № 00033 — «зачислить в резерв ГУГБ» (Федоров Н.А. Была ли тачка у министра?.. С. 140).

[34] Согласно краткой справке о судьбах выпускниц Женских политехнических курсов, Н.Е. Кобылина «работала на ответственных инженерных постах в НКПС, на строительстве Беломорканала и канала им. Москвы. Награждена орденом Ленина. Умерла в 1939 г.»; сведения о награждении и дате смерти недостоверны (Первые женщины-инженеры. Л., 1967. С. 203).

[35] Волжский ИТЛ и строительство гидротехнических узлов НКВД СССР был организован 7 декабря 1935 года, закрыт 20 марта 1942 года. Во исполнение постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О строительстве гидроузлов в районе Углича и Рыбинска» 14 сентября 1935 года было образовано специальное строительно-монтажное управление — Волгострой НКВД СССР во главе с майором госбезопасности Я.Д. Рапопортом (бывшим заместителем начальника ГУЛАГа, руководившим строительством Беломорканала, затем — канала Москва-Волга). Волголаг обслуживал работы Волгостроя НКВД, в том числе строительство Рыбинского, Угличского и Шекснинского гидроузлов, Угличской ГЭС, железнодорожной ветки Углич-Калязин и др. Начальником технического сектора и первым заместителем главного инженера Волгостроя был назначен гражданский муж Кобылиной — Г.А. Чернилов.

[36] Никаких следов этого дела в Вологодской областной прокуратуре не сохранилось (благодарим за содействие С.П. Копылову).

[37] Сообщены нам Евгенией Михайловной Багир-Заде.

Мишкин Федор Максимович (1897-1937)

«Яхромский ключ» полковника Савелова

Уточнение истории военных событий, произошедших в конце ноября 1941 года, поистине бездонно. После публикации материала «Московский потоп: новые данные» со мной связался внук Фёдора Михайловича Савелова, в те времена полковника инженерных войск Западного фронта, и предоставил воспоминания своего деда, непосредственного участника событий в Яхроме. Частично воспоминания уже были опубликованы в газете «Московская правда» в №1 (443) за 1-7 января 2006 года. Но газетный формат и отсутствие интереса газетчиков к подробностям не позволили воспроизвести их полностью – достаточно большие фрагменты и небольшие, кажущиеся незначительными, детали были опущены.

Воспоминания, переданные внуком, представлены в трёх не сильно отличающихся вариантах. Тем не менее, в каждом из вариантов были небольшие, но, на мой взгляд, важные штрихи. Поэтому, набравшись смелости, я объединил их в один рассказ, вставив свои небольшие примечания в квадратных скобках.

В воспоминаниях Ф.М.Савелова очень подробно перечислены технические мероприятия затопления пойм рек Яхромы и Сестры, подробнее чем в документе “Использование сооружений канала для затопления в период военных действий” (1945) и, что особенно важно, перечислены инженеры канала, без участия которых затопления не состоялось бы. С другой стороны, знания и опыт военинженера полковника Савелова были также востребованы. Андрей Александрович Ярустовский, на момент событий 1941 года старший инженер шлюза №4, пишет в своих воспоминаниях: «В грозные сентябрьско-октябрьские дни 1941 года, когда фашистские войска развернули своё наступление на Москву, работники канала с участием инженерно-войсковых подразделений, где активное участие принимал полковник Фёдор Михайлович Савелов, в последствии генерал-лейтенант инженерных войск, проводили большие фортификационные работы, превращая канал в оборонительный рубеж».

Фрагмент рукописи А.А.Ярустовского.

Фрагмент рукописи А.А.Ярустовского.

Для начала кратко о Фёдоре Михайловиче Савелове до событий под Яхромой.

Фёдор Михайлович родился 4 ноября 1897 года в бедной крестьянской семье в д. Клемятино (Бельский район Смоленской области), русский.
В 1913 поступил в Императорское Московское Инженерное Училище ИМИУ (с 1924 года – МИИТ).
В 1915 году мобилизован в армию, в 1916 году участвовал в составе 1-го Кавказского армейского корпуса  в боевых действиях в штурме Эрзурума (командующий генерал  Юденич). После прекращения боевых действий в 1917 году продолжил учебу в Москве в ИМИУ, работал участковым милиционером в отделе милиции на Сретенке (1917), вступил в Красную гвардию (1917) и участвовал в революционных событиях октября 1917 года в Москве. Направлен в Петроград, участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа.
Участник Гражданской войны (1920-1921 годы).
Член ВКП(б) с 1922 года.
1922 (?) – окончил Петроградскую ВИШ. Краском.

1922 год. 1-я рота батальона курсантов Военно-инженерной школы с преподавателями. Савелов Ф.М., выпускник МИИТ, - крайний справа в третьем ряду в ж/д шинели и фуражке. Фото из архива семьи Савеловых.

1922 год. 1-я рота батальона курсантов Военно-инженерной школы с преподавателями. Савелов Ф.М., выпускник МИИТ, – крайний справа в третьем ряду в ж/д шинели и фуражке. Фото из архива семьи Савеловых.

В 1925 году в составе Инженерного батальона участвовал в операции по разоружению Чечни.
1934 – окончил Командно-инженерный факультет ВИА РККА. Военный инженер.

Выпускники командно-инженерного факультета ВИА им. Куйбышева 1934 года. Фото из книги "Военно-инженерная краснознамённая Академия имени В.В.Куйбышева. Краткий исторический очерк" (1966).

Выпускники командно-инженерного факультета ВИА им. Куйбышева 1934 года. Фото из книги “Военно-инженерная краснознамённая Академия имени В.В.Куйбышева. Краткий исторический очерк” (1966).

Награжден медалью «20 лет РККА» (22.2.1938).
Участник советско-финской войны 1940 г. Занимал руководящие должности при строительстве укреплений на финской границе (Ленинградский военный округ).
Участник Великой Отечественной войны. В Действующей армии с 22.6.1941 г.
Начальник 210 Управления начальника строительства. Полковник.

Ф.М.Савелов в 1940 году. Фото из Ленино-Снегиревского военно-исторического музея (Истринский р-н)

Ф.М.Савелов в 1940 году. Фото из Ленино-Снегиревского военно-исторического музея (Истринский р-н)

Назначение Ф.М. Савелова на канал Москва-Волга было не случайно. После обучения в Военно-инженерной Краснознаменной Академии им. Куйбышева он опубликовал ряд статей по инженерному использованию местных условий для организации обороны, в том числе научную статью “Новые методы в организации противотанковой обороны на местности” (1936), где предлагал создание заграждений с использованием особенностей рельефа местности, лесов, рек, озер и гидросооружений. В дальнейшем в предвоенные годы Ф.М. Савелов работал на руководящих должностях при строительстве оборонительных сооружений в Ленинградском военном округе на Карельском перешейке, а затем при строительстве долговременных сооружений в укрепрайоне в Литве на границе, где и встретил 22 июня 1941 года. Вышел из окружения, сохранив личный состав и технику (даже экскаваторы) через 56 дней в районе г. Белый Смоленской области. Савелов Ф.М. участвовал в разработке технических решений частичного подрыва плотины Днепровской гидростанции 1941.


«Яхромский ключ»

Ф.М.Савелов
Генерал-майор инженерных войск в отставке, бывший начальник инженерных войск 16 Армии.

Зима в 1941 году рано пришла в средней полосе страны. Уже в первых числах октября утренники сопровождались морозами, на сохранившихся листьях деревьев, траве и озимых посевах лежала изморось, верхний слой земли затвердел.
Немцы рвались к Москве, они пытались любой ценой, до холодов захватить столицу и организовать передышку для своих уставших боями войск.
На меня в то время было возложено руководство оборонительным строительством в Западном секторе фронта. На дальних подступах к Москве строилась линия обороны для наших войск. Она сооружалась всем трудоспособным населением и войсковыми подразделениями инженерных войск.
2 октября немцы прорвали линию фронта и двинулись в глубь страны на Москву. Как не вспомнить, когда в тылу у немцев, за линией фронта, остались наши войска в составе 19, 20, 24, 32 Армий и частей 16 Армии. Прорыв немцев отразился и на работе нашего тыла. ГКО пришлось вмешаться для наведения порядка и объявить Москву на осадном положении.
Немцы, продолжая теснить наши войска, в конце ноября вышли к ближайшим подступам Москвы.
6 ноября я неожиданно был вызван к начальнику Инженерных войск Западного фронта, генералу-майору М.П.Воробьёву (позднее первый Маршал инженерных войск). В штабе мы тепло поздоровались. Штаб начинжа Западного фронта был в железнодорожной будке станции Перхушково Одинцовского района. Михаил Петрович, усадив меня в удобное кресло, интересовался здоровьем и настроением, а потом сказал:
– Фёдор Михайлович, я вас знаю давно, помню ещё по Инженерной академии им.Фрунзе, поэтому на вас возлагается выполнение важного задания.
Не успев узнать сути дела, я ответил:
– Готов выполнить любой приказ, если Вы считаете меня способным к выполнению поручаемого дела.
– Да, именно вас считаю подходящим для такого задания.
…Командование Западного фронта располагает данными, что фашистская армия в ближайшие дни предпримет сильные атаки механизированными соединениями на Дмитров и Яхрому. Гитлеровские захватчики намереваются Яхрому использовать автомагистраль, соединяющую её со столицей, и нанести удар по Москве с севера. С выходом на восточный берег канала Волга-Москва немцы намереваются выйти и перерезать Северную железную дорогу, по которой шло снабжение фронтов людьми, техникой и продовольствием. Канал Волга-Москва являлся последним серьёзным препятствием перед Москвой, а войск на правом фланге Западного фронта не было, 1-я Ударная армия только начала развёртывание в районе Дмитров-Яхрома.
– Вы понимаете, тов.Савелов, какая серьёзная угроза нависла на небольшом, но очень важном пункте,- говорил Начальник инженерных войск фронта. Затем, когда мы с генералом стояли у карты, он продолжал разъяснять задачу и обстановку, показывая расположение Яхромы, соединённой с западным берегом, откуда двигались немцы, металлическим мостом, на водный резерв, удерживаемый мощными затворами за гранитными берегами канала, пожелал счастья в успешном выполнении боевой задачи, и, подбадривая меня, закончил словами:
– Надеюсь, «Яхромский ключ» находится в надёжных руках.
Будущий маршал большое значение придавал такой природной силе, как вода, поэтому все гидросооружения канала, на случай прорыва немцев, он считал, должны были сработать против них.
– Товарищ полковник, вы обстановку знаете – необходимо срочно выехать в Яхрому – по Каналу. Найти энерго-диспетчерский пункт, где вас ожидают представители канала Волга-Москва. Возьмите с собой помощника – тов. Миндлина… Действуйте по обстановке. При необходимости выпустите воду из канала и взорвите металлический мост через канал. В Яхроме свяжитесь с тов. Галицким И.П. [Иваном Павловичем]. Он в пойме р.Яхромы. В ближайшие дни к Яхроме подходит 1-я Ударная армия. Командует В.И.Кузнецов.

Дарственная надпись И.П.Галицкого Ф.М.Савелову на своей книге 'Дорогу открывали сапёры' (1983). Книга из архива семьи Савеловых.

Дарственная надпись И.П.Галицкого Ф.М.Савелову на своей книге ‘Дорогу открывали сапёры’ (1983). Книга из архива семьи Савеловых.

Прощаясь, генерал переспросил:
– Вам всё ясно, товарищ полковник?
– Ясно!
– Действуйте без промедления, дорога каждая минута!
В ночной темноте автомобиль М-1 мчался к Москве. Мой бессменный шофёр Епифанов Алексей Петрович не мешал мне думать. Петляя по угрюмой, строгой, фронтовой Москве, тишину которой то и дело нарушали патрульные словами «ваши документы», мы скоро были на Дмитровском шоссе.
Яхрома была окутана мраком, её сковывала светомаскировка. Иногда лишь включится луч сильного прожектора и, побороздив небо, уйдёт за горизонт.
6 ноября я уже был в энерго-диспетчерском пункте в Яхроме.
Утром 7 ноября я вместе с т. Галицким И.П., который возглавлял группу глубокого минирования на этом участке фронта, представились командующему 1-й УА генерал-лейтенанту В.И.Кузнецову. Командарму 1-й ударной было доложено, что командованием фронта нам приказано задержать продвижение немцев на Яхрому и Дмитров, и, что в случае выхода немцев к Яхроме нам приказано сбросить воды канала в пойму рек Яхромы и Сестры, а также взорвать мосты через канал у Яхромы и Дмитрова. Мы спросили у Командарма, чьими распоряжениями будут взрываться мосты? Командарм 1-й ударной посмотрел неодобрительно, сказал:
– Выпустить воду из канала и затопить долину Яхромы следует. Мне будут нужны мосты. Армия готовится к контрнаступлению, не торопитесь с мостами. Чтобы танки противника не перешли на нашу сторону, я пришлю один-два «КВ», которые будут стоять на мосту, на проезжей части, и тогда ни один танк не пройдёт через мост, а пехота врага без мотомехсредств для нас не представляет угрозы. Мост будет цел, но заминирован и находиться под нашей охраной. Мост в Яхроме будет взрываться моим распоряжением. Пришлите мне от моста связных.
КП оперативной группы разместился в энерго-диспетчерском пункте канала в 200 метрах от железного моста через канал. Здесь была аппаратура, через которую автоматически регулировалась работа канала. Прекрасно действовала связь. В моё оперативное подчинение перешли опытные работники канала Москва-Волга: Л.С.Кусков – начальник водно-энергетического отдела, Б.М.Фрадкин – начальник службы энергетики, Е.С.Тельпуховский – начальник насосной станции №183 («Яхрома»), В.С.Жданов – зам.начальника службы энергетики, А.А.Чернышёв – начальник насосной станции №182 («Темпы»). Помнятся энергичные командиры, бывшие при мне, военинженер 2-го ранга Миндлин и только что окончивший академию им.Куйбышева – Суворов.

1941 год. Справа Ф.М.Савелов. Фото из архива семьи Савеловых.

1941 год. Справа Ф.М.Савелов. Фото из архива семьи Савеловых.

В ночь на 28 ноября настало зловещее затишье. Кое-где ухнет орудие или миномёт, взметнутся ракеты в небо и опять наступает тишина. Тихо было и на нашем КП. В 3:00 28 ноября я позвонил на пост на Яхромский мост. Ответа не было. Связь оборвана. Связался с т. Галицким И.П. и доложил о том, что с мостом связи нет. Галицкий ответил, что он высылает своего Н.Ш. т. Леошеня Е.В. [Евгения Варфоломеевича] с автоматчиками (сапёрами) на мост. А на мосту происходило следующее: немцы, одевшись в наши полушубки, валенки и ушанки, с западной стороны, строем вошли на мост как будто для смены караула и, пользуясь темнотой, обезоружили наш караул. Наших солдат повели в плен, а на мосту поставили своих часовых, перерезали шнуры электродетонаторов зарядов, заложенных в опорах. Это было около 3:00 28 ноября. Семь немецких танков Т-3 и отряд мотопехоты из состава 4 танковой группы противника без боя овладели в 4:30 28 ноября станцией Яхрома. Подошедший передовой отряд немцев захватил мост через канал и пехота заняла окопы на дамбах моста и по каналу. Командир взвода сапёрной команды, охранявшей мост, позвонил на мост и, не получив ответа, пошёл поверить свой караул и попал в плен. «Когда мы подошли к караульным на мосту, чтобы их сменить, раздалась команда – «хенде хох!», наряд был схвачен», – рассказывал позже комвзвода. Немецкий офицер обезоружил командира взвода и захотел немедленно лично расстрелять лейтенанта, подозревая в нём комиссара. Направив дуло ТТ в живот комвзвода, три раза нажал на курок, но выстрела не последовало. Загустевшая от мороза смазка пистолета спасла жизнь командиру взвода. Тогда немецкий офицер отправил советского командира в плен. В темноте лейтенант совершил побег и позже вернулся в свою часть.
Но вот нас охватила тревога. Из нижнего этажа доносилась беспорядочная стрельба автоматов. Посланный наряд караула на мост исчез бесследно. Посланная машина с моим шофёром, не проследовав 200 метров, была обстреляна автоматчиками из окопов, приготовленных для наших бойцов у самого моста.
Прибыл шофёр моей машины Епифанов Алексей, чудом уцелевший после её обстрела автоматчиками у моста. Позже машину вытянули наши танкисты на дорогу, уже без кожаной обивки сидений и спидометра. В машине обнаружили 54 пробоины от немецких пуль. Стекла умелец Епифанов скрепил кружками из плексигласа, закрепив болтиками по центру каждой пробоины. Эта машина с Епифановым за рулём до 1944 года пользовалась на фронте.

Участники будущих событий осени 1941 года: полковник Ф.М.Савелов (стоит по центру) и ГАЗ М-1. Лето 1941 года, Ленинградский военный округ. Фото из архива семьи Савеловых.

Участники будущих событий осени 1941 года: полковник Ф.М.Савелов (стоит по центру) и ГАЗ М-1. Лето 1941 года, Ленинградский военный округ. Фото из архива семьи Савеловых.

Создалось трагическое положение. Случилось то, о чём меня так настойчиво предупреждал Начальник инженерных войск фронта. За передовым отрядом двигалась к Яхроме танковая дивизия немцев. Надо было любой ценой задержать врага. Перегородить путь танковой дивизии.
Ночью в Яхрому следовал начальник канала Москва-Волга Дмитрий Филиппович Агафонов, руководивший всеми мероприятиями речников на водных путях в Москве, и задержавшегося по счастливой случайности, что спасло его от неминуемой встречи с фашистами.
В любую минуту немцы могли нарушить связь и управление нашего КП.
У пульта управления канала собрались офицеры и инженеры канала. По распоряжению Бориса Марковича Фрадкина был открыт водосброс №51 между 3 и 4 шлюзами, закрыты шандоры р.Сестры; насосные станции №183 («Яхрома»), №184 («Турист»), №185 («Икша 2»), №186 («Икша 1») начали подавать воду в обратном направлении – с юга на север, к 4-му шлюзу. Алексей Алексеевич Чернышёв в Темпах включил мощные машины и насосная станция №182 устремила поток воды из Иваньковского водохранилища к третьему шлюзу. Все эти важнейшие операции были выполнены на пульте управления и отражались на электросхеме автоматически.
Воды хранилища канала ворвались в три огромные горловины 51-го водосброса, через которые хлынули в реку Яхрому, впадающую далее северо-западнее Дмитрова в реку Сестру.
Насосные станции с юга на север подавали каждую секунду 15 кубометров воды в реку Сестру к её трём громадным проходам под каналом Москва-Волга, плотно закрытым шандорными воротами [здесь автор неточен – насосные станции не подавали воду в р.Сестру, в неё вода поступала самотёком непосредственно из Иваньковского водохранилища; так же под вопросом и указанная скорость сброса воды]. Река Сестра стала выходить из своих берегов .
Целые сутки бушевал поток воды, взламывая лёд рек Сестры и Яхромы. Поток воды превышал в три раза объём воды, который несёт в лучшее время Москва река!
Немцам удалось нарушить энергоснабжение и насосная станция №183 остановилась, но, как вспоминает теперь А.А.Чернышёв, насосная узла №182 «Темпы» долго гнала ничем не преграждаемый поток водных запасов к третьему шлюзу.
Громадная лавина воды – около 2-х миллионов кубометров – подняв лёд, затопила пойму рек Яхромы и Сестры площадью около 300 гектаров [в другом варианте рукописи – 3000 Га, однако все указанные числа мало похожи на действительность]. Образовалось искусственное море. Создалась непроходимая преграда для танков и мотопехоты. Гитлеровцы не ожидали таких препятствий. Затопление местности произвело на них большое моральное воздействие. Командование гитлеровцев не представляло себе на сколько будет поднят уровень разлившихся вод. Наступление фашистских войск было приостановлено.
Наши войска, продолжая наращивать резервы, поступавшие из глубинных районов страны, тем временем продолжали вести бои с прорвавшимися частями гитлеровцев на восточный берег канала у Яхромы. Два дня шли упорные бои. Авиация принимала усилия разбомбить мост через канал, но успехов не достигла. Мост, связывающий Яхрому с западным берегом, был цел и мог быть использован для переправы двигавшихся фашистских войск на восток. В результате упорных боёв, наши войска вплотную подошли к восточному берегу канала и началась огненная дуэль. Мост оставался неуязвимым. По общему мнению с генерал-майором И.П.Галицким (ныне генерал-лейтенант, Герой Советского Союза) и его начальником штаба полковником Е.В.Леошеня (ныне генерал-лейтенант) было принято решение во что бы то ни стало взорвать мост через канал. Командующий 1-й Ударной армией видимо забыл поставить танки КВ на мост.
И вот под огнём всех видов оружия смельчак-сапёр из оперативной группы Галицкого (к сожалению, фамилия забыта, поэтому найти его сейчас не представляется возможным), карабкаясь по фермам, устанавливал толовые заряды, подтягивал огнепроводный шнур. После длительного напряжения в укрытии вспыхнула спичка, её пламя поползло через пороховые нити огнепроводного шнура к толовым шашкам и раздался взрыв огромной силы. В одиночку, неся на себе толовые заряды и шнуры, он сумел подорвать 2 опоры моста и вернуться к своим. Мост рухнул! Мы перевели дыхание. Нам казалось, что были закончены все инженерные мероприятия в районе Яхромы.
Войска гитлеровцев, просочившиеся на восточный берег канала, были ликвидированы ко 2 декабря. Ни один немец не остался под Яхромой и Дмитровом. Все проходы для них были наглухо закрыты. Мы считали, что сделали большое дело, прикрыли Москву. Сознание выполненного долга вселило в нас уверенность в правоте нашего дела.
Однако наша радость была недолгой. Командарм 1-й Ударной армии т. Кузнецов В.И. вызвал к себе и выругал нас за взрыв моста. Мы лишили его возможности переправить свои части на западный берег канала.
В Штабе фронта тоже были недовольны нашими действиями. Командование Западного фронта вызвало т. Галицкого И.П. и выразило своё неудовольствие нашими действиями.
Мы поставили в тяжёлое положение 1-ю Ударную армию. История скажет своё слово, но мы считаем, что подрыв моста и затопления были правильными и своевременными. Переправившийся передовой отряд целые сутки уничтожался нашими частями. А если бы переправилась танковая дивизия противника, что тогда? Это было бы непосредственной угрозой Москве. Нет, мы сделали правильно и мы в этом глубоко убеждены.
На рассвете 5-го декабря артиллерийская канонада возвестила о контрнаступлении войск Западного фронта совместно с войсками Калининского и правого крыла Юго-Западного фронтов.
Переправленные на западную сторону канала войска генерала В.И.Кузнецова двинулись на запад, освобождая деревни и сёла от немецко-фашистских захватчиков, а 15 декабря они успешно овладели большим опорным и важным стратегическим пунктом городом Клин.
Сражение за Москву развернулось на широких просторах нашей Родины.
В канун 25-летия Московской битвы мне удалось встретиться на месте боёв с участниками героического сражения. Хочется отметить большой вклад, который сделали люди в гражданской одежде – наши речники, работники канала Москва-Волга, вместе с Красной Армией своим ратным подвигом преградившие путь фашистским захватчикам к сердцу Родины – героической Москве.

9 ноября 1966 г.
Москва.


 

Дальнейшая судьба Фёдора Михайловича Савелова:

12.1941 – заместитель командующего – начальник отдела инженерных войск 16А.
За умелую организацию инженерного обеспечения боевых действий армии награжден орденом Красного Знамени (Указ Президиума ВС СССР от 30.1.1943 г.). Наградной лист подписали (8.9.1942) командующий армией генерал-лейтенант И.Х. Баграмян и член Военного совета дивизионный комиссар А. Лобачев.
Получил легкое ранение (26.3.1943).
НШ Инженерного управления Брянского фронта. Гвардии полковник.
За умелую организацию работы штаба при подготовке и форсировании р. Десны НИВ фронта генерал-майором инженерных войск В.Ф. Шестаковым представлен (28.9.1943) и награжден орденом Отечественной войны 1 ст. (пр. № 6/н от 4.11.1943 г.).
Заместитель командующего – НИВ 49А.
В ходе подготовки форсирования р. Прони организовал изготовление конструкций для 9 переправ под тяжелые грузы и 58 штурмовых мостиков, за сутки до штурма были подготовлены и замаскированы проходы в заграждениях своих и противника. С выходом передовых частей к Днепру обеспечил строительство 8 мостов, из них 2 на жестких опорах под грузы 60 т. Командованием армии представлен (31.7.1944) и награжден орденом Красного Знамени (пр. № 0253 от 3.9.1944 г. 2 Белорусского фронта).
Награжден медалью «За оборону Москвы».
Заместитель командующего – НИВ Калининского фронта.
Заместитель командующего – НИВ 33А.
Умело организовал инженерное обеспечение боевых действий (с 14.1.1945) с прорывом укрепленной полосы, преследованию противника с последующим форсированием рек Пилицы, Варты и Просны. Командованием армии представлен (5.2.1945) и награжден орденом Суворова 2 ст. (Указ Президиума ВС СССР от 6.4.1945 г.).
Начальник Управления ВПС. Генерал-майор инженерных войск (20.4.1945).

Из архива семьи Савеловых.

Из архива семьи Савеловых.

Генерал-майор Ф.М.Савелов в конце войны. Фото из архива семьи Савеловых.

Генерал-майор Ф.М.Савелов в конце войны. Фото из архива семьи Савеловых.

Награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» (акт вручения №: 39 от 30.9.1945 г. Смоленского ВО).
В 1948 году, будучи начальником Инженерных войск Смоленского ВО, получил назначение в Управление Начальника Инженерных Войск Советской армии (УНИВ СА) в Москве. Автор и соавтор научных трудов по действию инженерных войск, организации долговременных укрепрайонов в условиях современной войны.
С 1957 генерал-майор инженерных войск в отставке. 1957 – 1967 гг. активно работал в технических комиссиях ДОСААФ СССР. В 1960-1970-е годы активно работал в Военно-научном обществе (ВНО) при ЦДСА в Москве, участвовал во всесоюзных конференциях общества, автор ряда статей в Военно-историческом журнале.

ВНО при ЦДСА, 1969 год. За трибуной Ф.М.Савелов. В президиуме слева направо: 1. Начальник тыла Западного фронта генерал-полковник Антипенко Н.А. 2. Командующий Западным фронтом маршал Советского Союза Жуков Г.К. 3. Командующий армией Генерал армии (председатель ВНО при ЦДСА) Галицкий К.Н. 4. Начальник артиллерии фронта маршал артиллерии Казаков В.И. 5. Член Военного Совета Западного и 1-го Белорусского фронтов генерал-лейтенант Телегин К.Ф. Фото из архива семьи Савеловых.

ВНО при ЦДСА, 1969 год. За трибуной Ф.М.Савелов. В президиуме слева направо: 1. Начальник тыла Западного фронта генерал-полковник Антипенко Н.А. 2. Командующий Западным фронтом маршал Советского Союза Жуков Г.К. 3. Командующий армией Генерал армии (председатель ВНО при ЦДСА) Галицкий К.Н. 4. Начальник артиллерии фронта маршал артиллерии Казаков В.И. 5. Член Военного Совета Западного и 1-го Белорусского фронтов генерал-лейтенант Телегин К.Ф. Фото из архива семьи Савеловых.

Депутат поселкового Совета  поселка Жаворонки Одинцовского р-на с 1964 по 1976 год.
Умер 25 сентября 1984 года в Москве. Похоронен на Кунцевском кладбище.

Ф.М.Савелов 9 мая 1975 года. Фото из архива семьи Савеловых.

Ф.М.Савелов 9 мая 1975 года. Фото из архива семьи Савеловых.

 

 

Могилевский Леонид Маркович (1900-1937)

Страница 20 из 86« Первая...10...1819202122...304050...Последняя »