Мифы и легенды Северного речного вокзала

Статья полностью взята с сайта Strelka Mag, дополнена иллюстративными материалами и ссылками на материалы, имеющиеся в нашей коллекции. Администрация сайта Москва-Волга.Ру не согласна с автором в изложении истории исчезновения архивов Дмитлага в главе «Архив в мешках». Спорные утверждения выделены в тексте красным. Мы предполагаем, что автор был невольно введён в заблуждение людьми, пересказавшими эту неподтверждённую ничем историю.

Весной 2019 года в столице началась реставрация Северного речного вокзала. Благодаря этому исследователи получили доступ к архиву Канала имени Москвы, где хранятся оригиналы чертежей вокзала. Ещё недавно эти документы были засекречены, поскольку строительство канала и его объектов находилось в ведении НКВД. Среди тех, кому удалось поработать в архиве, оказалась искусствовед Анна Гайнутдинова. Она написала для Strelka Mag статью о своих находках, а также предоставила редакции фотографии архивных чертежей.

Проектная перспектива. Вид со стороны гавани, 1937 год / Фонды Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А. В. Щусева. Цветная отмывка. Фото автора.
Проектная перспектива. Вид со стороны гавани, 1937 год / Фонды Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А. В. Щусева. Цветная отмывка. Фото автора.

Здание Северного речного вокзала находится в ряду самых известных раннесоветских архитектурных сооружений Москвы. Оно строилось в 1933–1937 годах одновременно с каналом Москва — Волга (с 1947 года — Канал имени Москвы). Речной вокзал стал важнейшим объектом этой водной артерии, в 1987 году его признали памятником архитектуры.

В 1930-х годах в монографических сборниках и в периодической печати выходило множество публикаций, посвящённых строительству канала. Даже журналы «Мурзилка» (1937 г. № 6) и «Техника молодёжи» (1936 г. № 11–12) выпустили по номеру о «главной стройке страны». Последний особенно интересен тем, что в качестве иллюстраций в нём были использованы рисунки заключённых художников Дмитлага Глеба Куна и Константина Соболевского.

Профильные издания, такие как «Архитектура СССР», «Строительство Москвы» и «Архитектурная газета», публиковали статьи авторов проектов сооружений канала. Среди них был и Алексей Михайлович Рухлядев — главный архитектор здания Северного речного вокзала.

Страницы из журнала «Техника молодёжи» (1936 г. № 11–12)

В то же время проектные и рабочие материалы по строительству канала на протяжении десятилетий были недоступны исследователям. Эти документы были засекречены спецслужбами, поскольку канал Москва — Волга строили заключённые Дмитровского исправительно-трудового лагеря, Дмитлага, и весь проект находился в ведении НКВД. Из-за дефицита информации вокруг здания вокзала сложилось множество ошибочных представлений и мифов.

Благодаря реставрации вокзала, которая началась в 2019 году, исследователи смогли обратиться к фондам ведомственного Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Там на хранении находится невообразимое количество проектных и рабочих материалов времён строительства канала и его последующей эксплуатации. Это эскизы и чертежи к подавляющему большинству декоративных элементов и предметов интерьера с подробным перечнем материалов и техник, которые предстояло использовать при их изготовлении, в частности, всех видов осветительных приборов, дверных ручек, капителей колонн и пилястр, вентиляционных решёток, дверей, циферблатов часов.

«ЗВЕЗДА СО СПАССКОЙ БАШНИ»: ГЛАВНЫЙ МИФ РЕЧНОГО ВОКЗАЛА

Самый растиражированный и совершенно не соответствующий действительности миф Речного вокзала связан со звездой, которая украшает его шпиль. Считается, что в период между 1935 и 1937 годами она венчала Спасскую башню Кремля, а уже после этого была перемещена на шпиль вокзала. Звёзды действительно похожи. Они имеют по два контура, и в обоих случаях от центра к внутреннему контуру расходятся лучи. У инкрустированных камнями серпов и молотов, которыми украшены звёзды, тоже много общего.

Монтаж звезды на шпиле Речного вокзала, 1937 год
Монтаж звезды на шпиле Речного вокзала, 1937 год
Монтаж звезды в Кремле, 1935 год
Монтаж звезды в Кремле, 1935 год

Но звёзды существенно различаются в деталях: контуры звезды вокзала имеют прямоугольное сечение, лицевые поверхности контуров покрыты продольными бороздками и соединены друг с другом скрытыми связями. Контуры старой звезды со Спасской башни были гладкими, имели треугольное сечение и были соединены друг с другом перемычками в вершинах.

Монтаж звезды в Кремле, 1935 год
Монтаж звезды в Кремле, 1935 год

Более того, они были выпущены разными заводами: звезду для Спасской башни изготавливали в Центральном аэрогидродинамическом институте имени Жуковского (ЦАГИ), а звезду Речного — на заводе № 81 имени Молотова.

Со Спасской башни звезду демонтировали в октябре 1937 года вместе с оригинальными звёздами с остальных башен. Звезду на шпиль Речного вокзала установили весной 1937-го перед торжественным открытием канала, о чём свидетельствуют фотографии этого периода. Кроме того, в публикациях 1930-х годов, в том числе в статьях, написанных автором проекта Рухлядевым, упоминается, что на вершине шпиля Северного речного вокзала будет установлена звезда «по типу кремлёвских», а не одна из уже существующих.

Газета "Москва-Волгострой" №136 за 7 ноября 1936 года.
Газета «Москва-Волгострой» №136 за 7 ноября 1936 года.

В конце концов, звёзды с башен Кремля снимали из-за того, что они сильно потемнели и перестали выглядеть представительно. Едва ли на центральном объекте такого амбициозного комплекса, как канал Москва — Волга, стали бы устанавливать потемневшую и потрёпанную ветрами звезду.

Демонтаж звезды Северного речного вокзала в июле 2019 года / Фото автора
Демонтаж звезды Северного речного вокзала в июле 2019 года / Фото автора

Сейчас звезда Речного вокзала демонтирована со шпиля и отправлена на реставрацию в мастерскую компании «Арт-Бронза», которая также принимала участие в реставрации металлических элементов комплекса ВДНХ. За девять десятилетий звезда, конечно, значительно потемнела. Особенно сильно покрылись патиной серпы и молоты. Уральские самоцветы, которыми они инкрустированы, также требуют чистки, но большая часть этих камней — подлинная.

ОШИБКА В РЕЕСТРЕ ПАМЯТНИКОВ МОСКВЫ

Необъяснимая нелепость связана с именем главного архитектора здания Речного вокзала. В реестре объектов культурного наследия Москвы в его инициалах допущена ошибка: вместо А. М. Рухлядева там указан А. И. Рухлядев. Для её исправления необходим целый акт государственной историко-культурной экспертизы, разработать который пока никто не взялся. Разумеется, когда журналисты пишут материалы об этом памятнике, они часто копируют информацию из реестра с ошибкой, не проверяя правильность имени.

Фрагменты документального фильма о строительстве канала Москва — Волга

Кроме того, во многих публикациях в числе авторов проекта Северного речного вокзала упоминается архитектор Владимир Кринский. Вероятно, это связано с тем, что они с Рухлядевым с 1920-х годов регулярно работали вместе, в том числе над проектом Карамышевского гидроузла канала Москва — Волга. Но здание вокзала Рухлядев проектировал один. Это подтверждается, в частности, тем, что ни на одном из многочисленных чертежей вокзала подписи или фамилии Кринского нет. В то же время подписи Рухлядева стоят на каждом из них, включая наброски и эскизы.

ИСЧЕЗНУВШИЙ ЧАСОВОЙ МЕХАНИЗМ И ПЕРЕКРАШЕННЫЙ ЦИФЕРБЛАТ

Ещё один вопрос пока остаётся неясным. Существует версия о том, что часовой механизм на башню Речного вокзала (или его часть) был перемещён с колокольни Воскресенского собора в Волоколамске. При исследовании архивных документов эту гипотезу не удалось ни подтвердить, ни опровергнуть. На момент начала реставрационных работ часовой механизм уже отсутствовал, от него не осталось никаких следов. В процессе реставрации в башне будет установлен новый механизм.

Кирпичная кладка и облицовка башни / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора
Кирпичная кладка и облицовка башни / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора

Всего в оформлении вокзала было использовано пять часов. Четыре однотипных циферблата установлены на третьем ярусе башни, пятый циферблат расположен на скате свода в зале ресторана. Последний полностью соответствует эскизам с подписью архитектора из архива канала. Башенные часы несколько отличались от архивных набросков.

Габаритный чертёж капители вестибюля / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора
Габаритный чертёж капители вестибюля / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора
Чертёж полотна раздвижных ворот / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора
Чертёж полотна раздвижных ворот / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора

Однако в процессе реставрационных работ был расчищен сегмент одного из циферблатов, и оказалось, что рисунок, открытый реставраторами под слоем поздних закрасок, полностью повторяет авторский замысел. Выяснилось, что циферблаты были перекрашены: их диаметр увеличился, вместо золотой краски для минутных делений была использована серебряная, а цифры и стрелки были покрыты серой эмалью. Теперь циферблаты будут расчищены и приобретут первоначальный вид.

2019 лето. Расчистка циферблата часов Речного вокзала
2019 лето. Расчистка циферблата часов Речного вокзала

СКОЛЬКО РАЗ ПОДНИМАЛСЯ ШПИЛЬ

Все четыре массивных якоря, установленные на третьем ярусе башни, первоначально были бронзированы и сверху покрыты бесцветной эмалью. Однако в скором времени их покрыли чёрной краской, потому что под воздействием погодных условий якоря быстро потемнели, перестали блестеть и стали не видны на фоне светлой стены. После реставрации якоря также останутся чёрными.

Чертёж окна / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора
Чертёж окна / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора

На нижнем ярусе башни были установлены бетонные фигуры красноармейца, краснофлотца, колхозницы-южанки и рабочего-северянина. Согласно первоначальному замыслу архитектора, их предполагалось покрыть бронзовой краской. Однако это не было сделано. Этой весной все фигуры были демонтированы, и по слепкам с них — также из бетона — сделали копии. Подлинники будут экспонироваться в новом музее истории канала, открытие которого пока остаётся в планах, а копии установят на башне.

Особого внимания заслуживает 27-метровый шпиль здания и его выдвижной механизм. По проекту, он должен был служить маяком для судов, подниматься с началом навигации и опускаться с её завершением. Однако происходило это значительно реже. Достоверно известно о трёх случаях, когда шпиль поднимался над зданием вокзала: дважды в советский период — на торжественном открытии канала и после окончания войны — и один раз в год празднования 850-летия Москвы. Вероятно, это связано с тем, что высокий тонкий шпиль, увенчанный массивной звездой, был не в состоянии противостоять ветрам, сила которых на открытом пространстве Химкинского водохранилища довольно высока.

ЧЕТЫРЕ ФОНТАНА ВМЕСТО ДВУХ

Самым серьёзным повреждениям в результате длительного небрежения подверглись фонтаны, располагающиеся в южном и северном дворах, образованных галереями. В южном дворе располагался фонтан «Юг» с девятью играющими со стеклянными шарами в струях воды металлическими дельфинами. На противоположной стороне располагался фонтан «Север» с фигурами мраморных белых медведей и птичьим базаром из металлических гагар и гусей скульптора Льва Кардашева.

До настоящего времени полностью сохранились только каменные элементы фонтанов, требующие серьёзного реставрационного вмешательства. Из девяти фигур дельфинов уцелели только три, обнаруженные реставраторами в подвале здания при первом его осмотре. Птицы не сохранились.

Общий вид, план и схема южного фонтана с фигурами дельфинов / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора
Общий вид, план и схема южного фонтана с фигурами дельфинов / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора

Южный фонтан довольно хорошо известен по фотографиям 1950–1970-х годов, а в архиве канала были обнаружены его эскизы и чертежи.

Газета "Москва-Волгострой" №30 (359) за 6 марта 1937 года.
Газета «Москва-Волгострой» №30 (359) за 6 марта 1937 года.
1947 год. Фонтан левого (южного) крыла Речного вокзала
1947 год. Фонтан левого (южного) крыла Речного вокзала
Эскиз южного фонтана Северного речного вокзала
Эскиз южного фонтана Северного речного вокзала
Газета "Москва-Волгострой" №30 (359) за 6 марта 1937
Газета «Москва-Волгострой» №30 (359) за 6 марта 1937. Кликните по иллюстрации, чтобы прочесть статью целиком.

Другие эскизы и модели были открыты в архивах семьи автора этой композиции, скульптора Ивана Ефимова. С северным фонтаном такого обилия материалов, к сожалению, обнаружить не удалось, и его восстановление пока представляет собой нерешённую задачу.

Кстати, мало кто об этом знает, но на вокзале не два фонтана, а четыре.

Кроме двух больших фонтанов, со стороны Речного фасада на уровне цоколя в полукруглых нишах у торцов здания расположены два небольших фонтана-родничка. Первоначально из протомы в виде головы осетра струйка воды била в гранитную чашу. Место расположения этих фонтанов было выбрано не случайно и должно было ассоциироваться со сквозными отверстиями в бортах для стока воды с палубы, шпигатами. Сейчас фонтанчики не функционируют, но после окончания реставрации должны снова заработать.

ВОЗВРАЩЕНИЕ КРЫШИ-ТЕРРАСЫ

Реконструкция вокзала подразумевает не только возобновление его работы, но и создание на его территории общественных пространств. План особенно интересен в свете того, что изначально архитектор Рухлядев старался приспособить здание к круглогодичному использованию и в целом повысить его функциональность. Он задумывал свой вокзал не только как «транспортное» сооружение, но и как «место для отдыха», рассчитанное на транзитных пассажиров, экскурсантов и спортсменов.

Вариант торцевого фасада / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора
Вариант торцевого фасада / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора

«Крыша-терраса», как называл её Алексей Рухлядев, должна была привлекать отдыхающих и связывать здание с «перспективами на окружающий ландшафт». После реставрации смотровые площадки и крыша снова будут доступны.

Здание Химкинского вокзала (деталь). Фото М.Прехнера. Союзфото-Фотохудожник 1937 тир.5000 Ф-4159
Здание Химкинского вокзала (деталь). Фото М.Прехнера. Союзфото-Фотохудожник 1937 тир.5000 Ф-4159

АРХИВ В МЕШКАХ

На протяжении многих десятилетий фонды архива канала были полностью засекречены, поскольку там содержались сведения о непосредственных строителях канала — заключённых Дмитлага.

В первые годы Великой Отечественной войны архив был эвакуирован в Ульяновск. В эвакуации его разделили на две части. Одна состояла из проектной и рабочей документации, вторая — из личных дел узников ГУЛАГа. После войны первая часть более или менее целиком вернулась в Москву.

План первого этажа вокзала с экспликацией помещений, 1937 год / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора
План первого этажа вокзала с экспликацией помещений, 1937 год / Материал из Технического архива проектно-технической службы ФГБУ «Канал имени Москвы». Фото автора

Судьба второй части доподлинно не известна, и что-то узнать о ней можно только по воспоминаниям очевидцев. Одна из сотрудниц архива, которая вместе с ним находилась в эвакуации, рассказала мне, что перед возвращением в Москву наблюдала за погрузкой документов на пароход. По её словам, мешки с личными делами сотрудники МГБ просто выбрасывали в Волгу. При этом сортировка материалов с рабочей документацией проводилась «на глазок»: мешок с документами вскрывался, и из него вынималось первое попавшееся дело. По его содержанию принималось решение, сохранить остальное содержимое всего мешка или нет. Поэтому в проектной документации есть странные пробелы.

Часть дел заключённых Дмитлага всё же вернулась из эвакуации, но была уничтожена уже в 1990-е при передаче архива в ведение ФГБУ «Канал имени Москвы». Тогда последние мешки с делами сожгли неизвестные.

Значительная часть фонда до недавнего времени так и лежала в мешках. Несколько лет назад сортировкой и систематизацией документов занялась одна из сотрудниц ФГБУ «Канал имени Москвы» в свободное от работы время. Именно благодаря её усилиям были обнаружены архивные материалы.

В фондах по-прежнему остаются неизученные и неопубликованные документы по шлюзам и прочим сооружениям канала. Часть материалов по-прежнему хранится — правильнее сказать, гибнет — в мешках.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПАМЯТНИК РЕГИОНАЛЬНОГО ЗНАЧЕНИЯ

Северный речной вокзал — уникальный памятник, и его ценность с точки зрения истории и культуры имеет общенациональное значение. Сегодня в реестре объектов культурного наследия он числится как региональный, а не федеральный памятник, и это кажется несправедливым.

Более того, Северный речной вокзал необходимо охранять в составе огромного архитектурно-инженерного ансамбля. Вокзал проектировался и строился как часть канала Москва — Волга. Он расположен на территории двух субъектов федерации и включает в свой состав десятки объектов: шлюзы, гидростанции, мосты, путепроводы, пристани, посёлки, жилые дома и места захоронения истинных строителей канала — заключённых, которых свозили на стройку со всей страны. Практически ничто из перечисленного не имеет охранного статуса. Памятником признан лишь вокзал, и это означает, что прочие части ансамбля могут быть кардинально трансформированы или вовсе уничтожены. В этом случае Речной вокзал, даже тщательно охраняемый сам по себе, потеряет свой контекст, а вместе ним и львиную долю ценности.

Попытки поставить на охрану отдельные узлы или объекты канала успехом не увенчались. Так было и с Карамышевским гидроузлом, и с Домом работников Карамышевского гидроузла, и с пристанью Серебряного Бора. Причины этих отказов остались неясными.

Строительство канала Москва — Волга
Строительство канала Москва — Волга

Кажется также чрезвычайно важным в корне пересмотреть концепцию репрезентации всего комплекса канала. Нельзя маскировать историю с помощью нарядных архитектурных форм, нельзя молчать о судьбах жертв репрессий, чьими руками все эти сооружения были выстроены. Этот пласт нематериального наследия, прочно связанный с архитектурными и инженерными сооружениями канала, необходимо сохранить и наглядно представить не только в научных статьях и музеях. Каждый турист, путешествующий по каналу, должен знать историю его возникновения.

Автор благодарит Константина Беляева, главного архитектора проекта реставрации Северного речного вокзала за увлекательный рассказ о процессе реставрационных работ, а также Бориса Кондакова за сведения о попытке включения элементов ансамбля Канала им. Москвы в реестр объектов культурного наследия.

Военные события на гидроузле «Комсомольский» в ноябре-декабре 1941 года

С.С.Рыбаков — краевед, руководитель поискового отряда «Рубеж Славы».

О событиях происходящих осенью-зимой 1941 года на шлюзе № 4, нам оставил свои воспоминания — бывший начальник гидроузла «Комсомольский» Мусиенко Иван Денисович.

Трудовые будни каналоармейцев (Дмитровский ИТЛ на строительстве канала Москва-Волга 1932-1937)

УДК 94(47).084.6

Опубликовано в Известиях Самарского научного центра Российской академии наук, т. 20, № 3(2), 2018, Стр. 338-342

© 2018 Удовенко Илья Витальевич, аспирант Института российской истории РАН, старший научный сотрудник Государственного музея истории ГУЛАГа.

На основе архивных документов в статье анализируется производственная и лагерная повседневность каналоармейцев — заключенных Дмитровского ИТЛ, занятых на строительстве канала Москва-Волга. Особое внимание уделено анализу исторического феномена «каналоармеец» как социальному явлению эпохи принудительного труда.

Ключевые слова: ГУЛАГ, каналоармеец, Дмитлаг, заключенные, канал Москва-Волга, принудительный труд, лагерная повседневность.


Строительству канала Москва-Волга посвящено немало научных исследований как в отечественной, так и зарубежной историографии. Первые публикации о канале стали выходить еще в период его сооружения[1]. Сразу после окончания работ появилось несколько крупных изданий, среди которых выделяется книга «Канал Москва — Волга. 1932-1937»[2], подготовленная коллективом Бюро технического отчета о строительстве канала Москва- Волга НКВД СССР под руководством главного инженера С.Я. Жука. В книге даны общие сведения о канале: хозяйственные предпосылки его постройки, природные условия, основные характеристики проекта, но нет достоверной информации о том, кто и в каких условиях этот канал строил.

В советское время по истории строительства канала выходило множество как научной, так и популярной литературы, справочников, путеводителей, приуроченных к юбилейным датам строительства канала[3], но ни одна из этих работ не касалась проблемы использования труда заключенных на канале.

Первые научные публикации, в которых история строительства канала тесно увязывалась с историей Дмитровского исправительно-трудового лагеря, появились только после «архивной революции». На рубеже 2000-х годов российские историки А.И. Кокурин и Н.В. Петров опубликовали цикл статей, посвященных истории Дмитлага. Основным источником для данного исследования послужили приказы по Дмитровскому ИТЛ, хранящиеся в ГА РФ. На их основе авторы раскрыли структуру и деятельность лагеря, а также определили основные вехи в истории строительства канала[4].

Заметным событием в историографии данного вопроса стал выход в 2005 г. сборника документов «Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953», составленного А.И. Кокуриным и Ю.Н. Моруковым[5]. Одна из глав этого сборника посвящена каналу Москва-Волга. Главу предваряет вводная статья по истории Дмитровского лагеря и строительства канала, основанная на делопроизводственной документации Дмитлага и Москаналстроя. Этот раздел сборника состоит преимущественно из правительственных постановлений и приказов ОГПУ-НКВД, касающихся вопросов строительства канала (всего 24 документа), по которым можно составить вполне определенную картину одной из главных строек 1930-х гг.

Каналоармейцы — так в средствах массовой информации и документации 1930-х гг. официально именовались заключенные, участвовавшие в сооружении двух крупнейших объектов первых пятилеток: Беломорско-Балтийского канала и канала Москва-Волга. Введение в пропагандистскую лексику термина «каналоармеец» было вполне сознательным решением со стороны советской власти, которая с начала 1930-х гг. видела в заключенных не просто уголовный и антиобщественный элемент, но прежде всего бесплатную рабочую силу. Еще в первой половине 1920-х гг. в системе госбезопасности СССР существовали лагеря особого назначения, целью которых, по выражению руководителя ОГПУ Ф.Э. Дзержинского, были колонизация новых незаселенных пространств и самоокупаемость посредством использования труда заключенных[6].

В таких лагерях содержались в основном классовые враги советского государства и политические заключенные, переведенные из концентрационных лагерей крупных городов. К началу 1930-х гг. на территории Советского Союза существовало семь лагерей ОГПУ, расположенных преимущественно в отдаленных регионах: на Европейском Севере, Дальнем Востоке, в Сибири и Средней Азии. Заключенные этих лагерей не были заняты на крупных строительных объектах союзного масштаба, их труд чаще всего использовался на небольших производствах местного значения. Первые лагеря ОГПУ были попыткой создания особых самостоятельных «лагерей-государств», где заключенные своим трудом осуществляли полное самообеспечение. Самым крупным и известным лагерем такого рода в тот период был Соловецкий лагерь особого назначения. Расположившись на отдаленном острове в Белом море, лагерь функционировал по принципу самостоятельного государства. Заключенные полностью обеспечивали внутреннюю инфраструктуру, промышленную и хозяйственную деятельность. В лагере существовали собственные деньги, почта, телеграф, аэродром, железнодорожное сообщение. До создания в 1930 г. ГУЛАГа руководство ОГПУ ставило перед собой в качестве одной из основных целей психологический слом, подавление классового врага и искоренение всякого рода инакомыслия.

В 1929 г., в год «великого перелома», вышло постановление СНК СССР «Об использовании труда уголовно-заключенных», которое легитимизировало применение подневольного труда в качестве одной из главных составляющих мобилизационной модели советской экономики. Созданное в 1930 г. Главное управление лагерей являлось своего рода новой формацией пенитенциарной системы в СССР. Новый главк видел своей задачей уже не просто обустройство и колонизацию обширных незаселенных пространств, а повсеместное вовлечение заключенных в качестве основной рабочей силы в строительство крупных объектов. С этого времени речь идет уже не только о создании отдельных «лагерей-государств», но о формировании масштабных лагерно-промышленных комплексов. Первым серьезным производственным опытом ГУЛАГа стало строительство Беломорско-Балтийского канала. Именно здесь, на одной из главных строек первой пятилетки, зародилось понятие, традиционно приписываемое начальнику ГУЛАГа Л.И. Когану, — «заключенный-каналоармеец». В исторической публицистике существует мнение, что именно из этого словосочетания родилась всем известная аббревиатура «з/к».

В годы первых пятилеток, как на строительстве Беломорско-Балтийского канала, так и на сооружении канала Москва-Волга, государственная пропаганда всеми доступными средствами продвигала идею социальной трансформации лагерного населения — так называемой «перековки». В лагерях выходили газеты — главный рупор пропаганды культурно-воспитательных отделов лагерей ОГПУ-НКВД. Самая известная газета Дмитровского ИТЛ — «Перековка» — выходила на территории лагеря в течение всего периода строительства канала, т.е. с 1932 по 1937 г.

Необходимо заметить, что эпоха 1930-х гг. была насквозь пропитана идеей восхваления народа-труженика. В 1938 г. вышла эпическая кинокартина Г.В. Александрова «Волга-Волга» о жизни и достижениях советского народа, его победах над силами природы. С окончанием стройки гидротехническая часть сооружений канала в значительной мере должна была уйти под воду. Чтобы выявить и подчеркнуть ее грандиозность, техническую мощь канала, значительное внимание было уделено архитектурному оформлению надводной части сооружений и эксплуатационных зданий. Архитектура должна была в новых формах раскрыть идейное содержание той эпохи, подчеркнуть значение «стройки века», отобразить достижения самой передовой техники и высокого строительного пролетарского искусства.

Вполне естественно, что в такой атмосфере государственного пафоса созидания было бы неуместным объявить, что на главной стройке второй пятилетки работают обычные заключенные, то есть контрреволюционеры, уголовники и другие антиобщественные элементы. 7 ноября 1932 г. вышел соответствующий приказ № 34 Дмитровского ИТЛ, согласно которому все заключенные, занятые на строительстве канала Москва-Волга, получили официальный статус «каналоармейцев» по аналогии с заключенными Белбалтлага[7].

Необходимо отметить, что Дмитровский лагерь, образованный в 1932 г., комплектовался, в частности, из заключенных Белбалтлага, которые к тому моменту уже имели личный опыт «ударного» строительства Беломорско-Балтийского канала и в целом знали лагерную систему изнутри. Первоначальный лимит наполнения Дмитровского лагеря был определен в 10000 человек. Но за годы строительства канала Дмитровский лагерь стал крупнейшим по численности заключенных (2-е место после Байкало-Амурского ИТЛ) лагерным образованием за всю историю ГУЛАГа. Уже в 1933 г. среднегодовая численность лагерного населения превышала 50000 человек, в 1934 г. — 150000. Максимальных показателей по числу заключенных лагерь достиг в 1935-1936 гг. — свыше 192000 человек. Лагерное пространство Дмитровского ИТЛ также имело тенденцию к постоянному расширению: от небольшого лагерного пересыльного пункта на территории Борисоглебского монастыря г.Дмитрова до огромного лагерно-промышленного комплекса, занимавшего обширные территории вдоль канала Москва-Волга от современного г.Дубна до села Шелепиха под Москвой. Всего в структуре лагерного производства насчитывалось 14 участков общей протяженностью свыше 120 км.

К строительству канала были прикованы взгляды всех центральных средств массовой информации, канал широко обсуждался за рубежом, неоднократно стройку посещали высшие руководители и деятели культуры СССР. В связи с таким пристальным вниманием к объекту Дмитлаг стал своего рода витриной ГУЛАГа, образцово-показательным лагерем, в котором работают не просто обычные заключенные, а своего рода трудовые отряды «каналоармейцев». В Дмитлаге специальным приказом в 1933 г. даже был организован музей строительства канала, в задачи которого входило: освещение общего значения стройки, ее истории, условий, в которых она протекала, техники и работы по трудовому перевоспитанию заключенных.

В период строительства канала вышла книга Иды Авербах, жены Г.Г. Ягоды, «От преступления к труду» под редакцией Прокурора СССР А.Я. Вышинского[8]. Авербах провела, вероятно, первый в историографии (и единственный до 1990х гг.) анализ производственной деятельности исправительно-трудовых лагерей. Она охарактеризовала систему ГУЛАГа как средство «превращения наиболее скверного людского материала в полноценных активных сознательных строителей социализма»[9]. Основным сюжетом в книге Авербах стала «перековка» антисоветского элемента в труженика, ударную единицу советского государства. Этот воспитательный прием («перековку») А.Я. Вышинский охарактеризовал во вступительной статье к изданию как действие, осуществляемое «посредством диалектического сочетания принципа подавления и принуждения с принципом убеждения и перевоспитания»[10]. После ареста и расстрела Г.Г. Ягоды и И.Л. Авербах в 1938 г. тираж книги подлежал уничтожению, в настоящее время она является библиографической редкостью.

Основой жизни и быта заключенных в пространстве лагеря являлись различного рода социальные практики, которые главным образом можно поделить на повседневность поощрения и повседневность наказания. Каждый элемент повседневного состояния заключенного регламентировался сверху в директивном порядке. Приказной характер обыденной жизни заключенного являлся главной нормой лагерного бытования. Основной социальной практикой заключенных любого лагеря, в том числе и Дмитровского, являлся труд как физический, так и умственный. Работа в лагере определяла все стороны жизни. Труд и нормы труда формировали внутреннюю иерархию заключенных, обусловливали их быт и условия содержания и в целом, что особенно важно, степень их свободы. Благодаря характеру своего труда заключенные имели или не имели привилегии, административные должности, наконец, социальное положение в лагере. Таким образом, можно говорить о феномене труда не как о форме производственной деятельности, а как о форме приспособления. Кроме того, лагерь как социальное пространство был местом, порождавшим огромное количество конфронтаций в виде столкновения интересов пенитенциарного аппарата, государственной пропаганды и заключенных. Перед аппаратом лагеря стояла конкретная производственная задача — сооружение канала. Пропаганда, на которую затрачивались значительные государственные ресурсы, осуществляла хоть и весьма заметную, но все же декоративную социальную нагрузку по «перековке» заключенных. Субъекта же этих отношений, заключенного-каналоармейца, волновали, в сущности, две главные проблемы — выживание и обретение воли. Именно практика выживания является основной задачей на протяжении всего пребывания заключенного в лагерном социуме. Таким образом, конфликт интересов, с одной стороны, лагеря как аппарата, с другой — заключенного как инструмента, является краеугольным камнем в изучении всего лагерного социума.

Распорядок рабочего дня каналоармейца регламентировался приказом от 9 октября 1932 г.[11] Подъем в лагере осуществлялся в 5:30, после чего заключенные отправлялись на завтрак, который длился до 6:30. После столовой начинался процесс развода на работу: заключенные выстраивались в колонну по 5 человек, для удобства счета, и также пятерками отправлялись на территорию рабочей зоны. Трудовой день в Дмитлаге длился 10 часов, до 17:00. Обед заключенным полагался лишь после окончания рабочего дня, после того как будет подсчитана выполненная норма. Нормы в лагере, по сути, определяли уровень жизни, в соответствии с ними заключенные получали полный, урезанный либо льготный паек питания и денежные премии. Нормы питания заключенных делились на несколько категорий: «А» и «Б» — для заключенных, занимающих административно-хозяйственные должности, а также для заключенных, не работающих по причинам, от них не зависящим; производственная норма — для заключенных, занятых на тяжелой физической работе; усиленная норма — для заключенных, занятых на особо тяжелых физических работах (лесорубы, сплавщики, землекопы и др.), штрафная норма — для заключенных, подвергнутых дисциплинарному взысканию или находящихся под следствием. Отдельные нормы питания в лагере получали беременные женщины и дети. В праздничные дни, например в день годовщины Октябрьской революции, заключенные могли получать добавку до 25% от своей нормы[12]. Кроме того, в праздничные дни руководство канала любило делать широкие жесты, например, предоставлять амнистию тем заключенным, которые находились под административным арестом в изоляторах.

Трудовой день каналоармейца начинался и заканчивался лозунгом «Труд в СССР — дело чести, дело славы, дело доблести и геройства!», который украшал входные ворота рабочей зоны. Пафос ударного труда, геройства и мужества наполнял лагерную жизнь заключенных. Практически все административные и жилые здания лагеря (бараки, столовая, клуб, контора, лазарет и др.) были снабжены яркими пропагандистскими лозунгами и плакатами: «Каналоармеец! От жаркой работы растает твой срок!», «Каналоармейцы! ОГПУ дает вам возможность через ударный труд при безукоризненном поведении загладить свои преступления перед Советской властью», «Минуты медлить нам нельзя, должна быть Волга у Кремля», «Лесоруб! Ты также каналоармеец, не отставай от темпов на канале». По всей территории жилой зоны лагеря были расставлены информационные стенды, также заполненные лозунгами и приказами по лагерю, списками заключенных-ударников и провинившихся заключенных («филонов» и «симлодов»). Кроме того, на территории рабочих зон располагались мегафоны, которые транслировали передачи лагерного радио таким образом, что даже во время работы заключенные получали свою дозу пропагандистского материала. Социальное поощрение и порицание являлись нормой для советского общества на протяжении всех лет существования СССР, недаром писатель и публицист И.Л. Солоневич, отбывавший срок наказания в Белбалтлаге, писал: «…ничем существенным лагерь от «воли» не отличается. В лагере если и хуже, чем на воле, то очень уж не намного — конечно, для основных масс лагерников, для рабочих и крестьян. Все то, что происходит в лагере, происходит и на воле — и наоборот. В лагере основы советской власти представлены с четкостью алгебраической формулы»[13].

После обеда и до отбоя (до 22:00) лагерники оказывались в распоряжении культурно-воспитательной части. После отбоя для заключенных устанавливался более строгий режим пребывания в лагере. Запрещалось любое передвижение по территории лагеря, определялись запретные зоны хождения. Заключенным разъяснялось, что их появление в ночное время на линии огня запретной зоны будет рассматриваться как попытка совершить побег, поэтому оружие будет применяться без предупреждения. Согласно приказу от 6 декабря 1932 г. каналоармейцам предоставлялись 4 выходных дня в месяц: 7, 14, 21 и 28 числа.

Отдельным видом стимуляции труда в лагере являлась система премиальных вознаграждений, размер которых определялся по разрядам труда, установленным в зависимости от тяжести работ и от квалификации используемых заключенных, а также по проценту выполнения производственных норм. Выплата премвознаграж- дений производилась два раза в месяц. Если заключенный выполнял 80% нормы, ему выплачивалось 50% основной ставки, если выполнял 90%, премвознаграждение составляло 75% ставки. При выработке менее 80% нормы — премвознаграждение не выплачивалось[14]. Премиальные рассчитывались исходя из следующего соотношения: 100% выработки нормы соответствовали 12 руб. премии. Каждый дополнительно выработанный процент производственной нормы соответствовал 12 копейкам премии[15].

Отдельным видом стимулирования труда в лагере являлось социалистическое соревнование между бригадами и пропаганда стахановского труда. Такого рода попытки организации производства, как правило, терпели поражение по причине плохих бытовых условий жизни и труда каналоармейцев. Лагерное начальство всех уровней старалось в своих отчетах обязательным делом упомянуть о невероятных прорывах в области политико-воспитательной работы с заключенными, доложить о победах в соцсоревновании и т.д. Между тем делопроизводственная документация Дмитлага пестрит заявлениями начальников и бригадиров о чрезвычайно плохом бытовом устройстве жилых зон лагеря, о недопустимом состоянии самих заключенных. Довольно частым явлением в лагере был невыход заключенных на работы ввиду «полной раздетости»[16]. Кроме того, организация производственных работ на канале была далека от совершенства, в итоге все это неоднократно приводило к переносу сроков пусков отдельных участков. Прорабы заблаговременно не представляли заявки на необходимую им рабочую силу. В результате чего в течение рабочего дня, когда выявлялась дополнительная потребность в людях или лошадях, начинались переброски бригад с одних работ на другие, влекущие за собой потерю рабочего времени[17]. Из-за постоянных срывов сроков сдачи объектов с весны 1933 г. на всех участках канала были введены ночные рабочие смены[18].

Несмотря на мощный пропагандистский прессинг, дисциплина среди заключенных Дмитлага, как и всего ГУЛАГа, оставалась всегда на весьма низком уровне, особенно среди заключенных, занимавших административные посты: «При посещениях трассы неоднократно отмечаются случаи отсутствия на работах среднего и низшего техперсонала — прорабов, техников, десятников. Отмечены случаи прямого нарушения дисциплины — самовольный, без разрешения старших техработников уход с работ»[19]. Не лучше обстояли дела и с дисциплиной самих руководящих сотрудников, в том числе и оперативного состава, что отрицательным образом сказывалось как на общей продуктивности лагерных отделений, так и на состоянии всех лагерников. Проверки нередко фиксировали такие ситуации: «Жаров Петр Леонтьевич, будучи назначен на должность Начальника 13 Отделения Дмитлага ОГПУ, по прибытии на место работы объявил себя больным. При проверке этого обстоятельства оказалось, что тов. Жаров не вышел на работу по причине пьянства»[20].

Несмотря на огромное количество заключенных, занятых на строительстве канала, рабочих рук из-за отсутствия должной механизации все равно не хватало. Это приводило к тому, что многих специалистов-заключенных (финансовосчетных работников, конторских служащих и др.) в нарушение инструкций и приказов использовали на общих тяжелых работах. Кроме того, как и большинство строек ГУЛАГа, многие объекты канала Москва-Волга строились без предварительной подготовки, что в результате отрицательно сказывалось на производительности труда заключенных и на их труде в целом. В приказах по лагерному строительству не раз отмечалось: «Новые сооружения строятся без всяких смет, в тех случаях, когда сметы имеются, постройка зданий с самого начала производится не по смете, без внесения в смету соответствующих коррективов»[21].

Изнуряющий физический труд лагерников сочетался с тяжелыми бытовыми условиями, в которых они содержались, о чем свидетельствовали многочисленные инспекторские проверки жилых зон лагеря: «Заключенные содержатся в недостаточно отепленных бараках. По всем баракам отсутствуют баки для питьевой воды. Заключенные пропускаются через баню вне графика, имеют место случаи, что заключенные не бывают в бане по 12-15 дней. Во всех бараках имеются вши, в том числе и в стационаре. Белье заключенным в бане выдается грязное, со вшами. Прибывшие этапы не подвергнуты медицинскому обследованию по установлению категории, среди женщин есть беременные в последних месяцах беременности и есть с венерическими заболеваниями. Политико-воспитательной работы почти не ведется, газеты отсутствуют, радиоустановки до сего времени не действуют»[22].

Анализируя вышеперечисленные факты, можно сделать вывод о том, что вся государственная пропаганда, политико-воспитательная работа, так называемое стахановское движение в лагере и соцсоревнование являлись своего рода «туфтой» и «очковтирательством» на государственном уровне, видимостью выполненной работы. Эти жаргонные понятия зародились в лагерной повседневности и относились в основном к работе заключенных, но эта самая «туфта» активно практиковалась и в верхних эшелонах лагерного руководства, постепенно спускаясь вниз и охватывая все стороны лагерного производства. Гордое звание «каналоармейца» на деле оказалось еще одной выдуманной витринной вывеской для определенной части советского общества, которое, несмотря на пережитые репрессии, училось жить и думать с помощью громких фраз и лозунгов типа: «Догнать и перегнать», «Жить стало лучше, жить стало веселее», «Труд в СССР — дело чести, дело славы, дело доблести и геройства!».

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Яковлев А.С. Большая Волга: очерки. М., 1933.
[2] Канал Москва-Волга. 1932-1937. М.-Л., 1940; Медведев А.М., Шабуров Ю.Н. Москва — порт пяти морей. М., 1985.
[3] Соботович И.Д., Соботович Е.П. По каналу имени Москвы: путеводитель. М., 1962.
[4] Кокурин А., Петров Н. ГУЛАГ: Структура и кадры // Свободная мысль. 1999. №11. С.107-125. Они же. ГУЛАГ: Структура и кадры // Свободная мысль. 1999. №12. С.94-111. Они же. ГУЛАГ: Структура и кадры // Свободная мысль. 2000. №11. С.108-123.
[5] Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953 / Под общ. ред. акад. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Ю.Н. Моруков. М., 2005. С.59-102.
[6] Российский государственный архив социально-политической истории (далее — РГАСПИ). Ф.76. Оп.3. Д.149. Л.50-50об.
[7] Государственный архив Российской Федерации (далее — ГА РФ). Ф.9489. Оп.2. Д.6. Л.57.
[8] АвербахИ.Л. От преступления к труду. М., 1936.
[9] Там же. С.4.
[10] Там же. С .VI.
[11] ГА РФ. Ф.9489. Оп.2. Д.6. Л.19.
[12] Там же. Л.28-31.
[13] Солоневич И.Л. Россия в концлагере. М., 1999. С.8.
[14] ГА РФ. Ф.9489. Оп.2. Д.6. Л.45.
[15] Там же. Л.46.
[16] Там же. Л.108, 109.
[17] Там же. Л.106.
[18] Там же. Д.10. Л.17.
[19] Там же. Л.94.
[20] Там же. Д.16. Л.34.
[21] Там же. Л.101.
[22] Там же. Д.18. Л.19-23.

Расписание движения пассажирских судов пароходства Москва-Волга канал (1953)

Расписание движения пассажирских судов пароходства Москва-Волга канал.  Речиздат, Москва, 1953, тир.1000

Отв. за выпуск Макрушина А.Н.
Технич. редактор Бегичева М.Н.

Читать / скачать

Пузицкий Сергей Васильевич – взгляд через десятилетия

Автор: Павел Николаевич Горячев, канд. техн. наук, семьевед

Доклад прочитан в МБУ «Музей-заповедник «Дмитровский кремль» на «Межрегиональной научной конференции, посвященной 80-летию канала им. Москвы» 12.05.2017

Впервые о Пузицком Сергее Васильевиче я услышал в 1968 г. от моей бабушки по отцовской линии Горячевой (в девичестве Флериной) Лидии Михайловны. Мне тогда было 19 лет, и я совершенно не думал о том, как раньше жили мои старшие родные. Бабушка Лида жила в Москве, а я с родителями в деревне Подмошье Дмитровского района Московской области. Разговор о Пузицком зашел в связи с тем, что бабушка была приглашена на первый просмотр фильма «Крах». Этот двухсерийный художественный фильм по роману Василия Ардаматского «Возмездие». Роман рассказывал о реальных исторических фактах: операции ОГПУ «Синдикат-2» по завлечению в августе 1924 г. на территорию СССР и аресту эсера, террориста, участника белого движения, писателя Бориса Савинкова.

В детские годы я была очень дружна с моими двоюродными братьями Сергеем и Владимиром Пузицкими. Они были детьми моей тети Евгении. Сергей после революции был чекистом и разведчиком. В фильме «Крах» он является одним из героев – сказала тогда моя бабушка.

Никакого интереса к этому сообщению и бабушкиной родне я тогда не проявил, а бабушка тоже не предалась воспоминаниям о своих бабушках, дедах, родителях, многочисленных тетках, двоюродных братьях и сестрах.

Здесь замечу, что в 1981 г. состоялась премьера мини-сериала фильма «Синдикат-2». Фильм рассказывал о тех же событиях, что и «Крах».

Оба фильма я пропустил.

В следующий раз «встреча» с Пузицким С. В. произошла 29 апреля 1993 г.. В этот день вышел очередной номер «Дмитровского вестника» (№51-11748), в котором в статье «Главные лица канала» было упоминание (сведения из анкеты) о Пузицком. Публикация подвигла меня на написание запроса в Министерство безопасности РФ о биографии Сергея Васильевича. Ответ МБ был краток. Это письмо открыло для меня три новых факта: 1 – приговорен к расстрелу, 2 – реабилитирован, 3 – родственников кроме жены никого не было. Я таким ответом не удовлетворился, но принял его как данность и на этом на несколько лет успокоился.

В начале 2001 г. ко мне, возможно, от двоюродной сестры Лидии попала девятая страница «Московской правды» от 11 октября 1994 г.. Через шесть лет после публикации в этой газете под рубрикой «Из архива секретных служб» статьи «Той ночью в порту Гавра…» я вновь нашел упоминание о Пузицком С. В. Здесь привожу часть публикации, касающейся только Пузицкого.

… «Ветви шумят, корни управляют», – гласит старая поговорка. Применительно к нашему рассказу это означает, что, сколь бы зловещей ни была роль, отведенная при похищении Миллера чете Скоблин-Плевицкая, они все же были лишь исполнителями – но кто же руководил операцией? Это долго оставалось тайной за семью печатями, тем более что Москва яростно опровергала все обвинения в ее причастности к похищениям, объявляя таковые «клеветническими вымыслами антисоветской буржуазной пропаганды». Саморазоблачение произошло случайно. В 1965 г. умер видный работник НКВД Пузицкий. На Лубянке, разумеется, сочинили некролог, предназначенный исключительно «для внутреннего пользования», однако по недосмотру или по ошибке он был передан для публикации и в открытую печать. Вот текст этого по-своему уникального документа:

«Комиссар Государственной безопасности Сергей Васильевич Пузицкий принимал участие в Гражданской войне, был преданным большевиком-ленинцем и учеником Ф. Э. Дзержинского. Он не только участвовал в захвате бандита Савинкова и уничтожении «Треста», но и выполнил блестящую операцию по аресту Кутепова и ряда белогвардейских организаторов и вдохновителей военного вторжения во время Гражданской войны. С. В. Пузицкий был дважды награжден орденом Красного Знамени и получал чекистские награды».

Обратите внимание: оказывается, Кутепова и Миллера никто не похищал — их просто «арестовали». Вполне законная полицейская акция – вот только на основании каких законов чекисты осуществляли эти акции в столице чужой суверенной страны?!

У Пузицкого и других московских эмиссаров НКВД, под личиной дипломатов или бизнесменов, наезжавших в Париж, был здесь человек, на которого они опирались, которому поручали практическую организацию «арестов» – сейчас, полвека спустя после описываемых событий, и его имя установлено точно: С. Я. Эфрон. Да, да, тот самый Эфрон, который, не будь он «сексотом» НКВД, остался бы в истории лишь как муж Марины Цветаевой! … Конец цитаты.

Из сведения воедино ответа из МБ и газетную публикацию выходило, что Пузицкий был приговорен к расстрелу, но не расстрелян, и прожил до 1965 г. Чтобы прояснить этот вопрос я вновь пишу письмо теперь уже в ФСБ.

Ответ из ФСБ был получен в конце июня 2001 г. В этом ответе, в этом официальном документе написано все, что хотели или могли сказать архивисты из ФСБ. Я всегда говорил, что при исследовании жизни известного бабушкиного двоюродного брата мне тайны наших спецслужб если и интересны, то только в рамках рассекреченных материалов. В этом письме сообщалось, когда Пузицкий С. В. был расстрелян, где захоронен, когда уголовное дело было прекращено за отсутствием состава преступления.

Так же была представлена ксерокопия биографической справки из справочника «Кто руководил НКВД. 1934-1941»:

О том, в каких операциях участвовал Пузицкий, что полезного сделал для страны советов этот человек ни слова.

После этого ответа я вновь прекратил интересоваться бабушкиным двоюродным братом Сергеем Пузицким.

В 2016 г. на меня «напал» новый исследовательский зуд, захотелось расширить свои знания и написать очерки о своих прямых предках и их известных родственниках. Основным помощником в этих изысканиях стал Интернет. Спасибо ему за это. В Интернете нашелся материал касающейся Пузицкого С. В. Оказалось, что у Пузицких есть свой сайт, в котором представлены родословная Пузицких и рассказ Пузицкого Евгения Владимировича (племянника Сергея Васильевича) о некоторых своих родственниках.

Мое повествование о Пузицком Сергее Васильевиче представляет собой несколько переработанные обнаруженные на данный момент (апрель 2017 г.) публикации и построено исключительно на открытых источниках, не содержит оценок морального, этического, политического, религиозного и мировоззренческого характера, аналитических материалов и выводов. Если и приводятся, то только оценки других авторов.

Пузицкий С. В. как исторический персонаж, известен, прежде всего, как известный контрразведчик и как заместитель начальника и начальник 3-го отдела Дмитровского исправительного трудового лагеря НКВД (Дмитлага).

Родился Сергей Васильевич в 1895 г. в городе Ломжа Привисленского края (нынешняя Польша) в семье русских педагога Пузицкого Василия Андреевича и Пузицкой (Флериной) Евгении Ильиничны.

Дед его по отцовской линии Пузицкий Андрей Прохорович был из крестьян из-под города Белого, что на Смоленщине. Работал в городе на какой-то должности по земельной части и смог дать отцу Сергея Васильевича гимназическое образование.

Дед по материнской линии Флерин Михаил Ильич был священником церкви Димитрия Солунского у Тверских ворот города Москвы. Михаил Ильич мой (автора очерка о Пузицком С. В.) прапрадед по отцовской линии.

Отец Сергея Васильевича – Василий Андреевич, а мать – Евгения Ильинична.

Евгения Ильинична и Василий Андреевич Пузицкие
Василий Андреевич Пузицкий, 1887 год. Фото из Музея-усадьбы Мураново.
Василий Андреевич Пузицкий с наградами

Из воспоминаний Евгения Владимировича Пузицкого мы можем узнать, что –

… Василий Андреевич был человеком от природы одаренным.

… Учился в мужской гимназии г. Смоленска. … В первые годы самостоятельной жизни, будучи студентом-словесником, преподавал словесность (русский язык и литературу) детям Ф.И. Тютчева. Одно это уже свидетельствует о его способностях. Впоследствии он написал несколько книг (перевод «Слово о полку Игореве», «Отечественная история», которая выдержала более 10 изданий, и несколько статей о Пушкине и В.А.Жуковском).

… Затем жил в Москве, состоял инспектором 2-й Московской мужской гимназии (на Разгуляе). После одного из изданий «Отечественной истории» послал экземпляр на высочайшее имя цесаревича Алексея, не поставив об этом в известность тогдашнего министра просвещения Кассо. Этим он вызвал неудовольствие последнего и был переведен (с формальным повышением) директором гимназии в Ломжу, затем директором гимназии в Серпухов и, наконец, в Егорьевск, где его застала революция 17-го г.. Купленные им там несколько десятин пахотной земли пропали для него.

… Перевод в должность директора гимназии позволил ему получить гражданский чин действительного статского советника (что соответствует первому генеральскому чину у военных).

… Имел награды: ордена – Св. Анны II степени, Св. Анны III степени, Св. Станислава, медаль

… По политическим убеждениям Василий Андреевич (П. Г.) был монархистом и большим патриотом Земли Русской.

… После революции он какое-то время (несколько лет) преподавал в школах Краснопресненского района (был председателем?). Кроме того, преподавал в институте Красной профессуры.

… Когда в 18 г. начался саботаж учителей, он продолжал преподавание, объяснив, что русские дети при любой власти должны быть грамотными.

… Василий Андреевич (П. Г.) не принял Октябрьскую революцию и оставил любопытное завещание с характеристикой своих детей (Сергея, Владимира, Константина и Ольги – П.Г.) и просьбой «похороните подальше от красных». Нарисовал крест, который просил поставить на могиле и написал дату смерти: «умер августа 1926 г». Умер он от рака горла, от болезни, которой всю жизнь боялся заболеть, возможно, у него были основания.

… Похоронен на Ваганьковском кладбище, 64 лет. В той же могиле похоронена и Евгения Ильинична.

… Деятельность Сергея Васильевича не одобрял и в завещании писал, что Сергей талантливый человек, но очень ошибается… Конец цитат.

Чин действительного статского советника можно было получить только после не менее 10 лет службы в предыдущем чине. Этот чин давал пожизненное и потомственное дворянство. Возможно, это обстоятельство позволяло авторам некоторых материалов говорить, что Сергей Васильевич Пузицкий из дворян.

В 1912 г. Сергей Васильевич после окончания Егорьевской гимназии поступил на юридический факультет Московского университета.

В 1914 г. с началом 1-й мировой войны вступил добровольцем в армию и был направлен в Александровское военное училище, а затем на специальные артиллерийские курсы. После окончания учебы в 1916 г. служил прапорщиком, затем подпоручиком дивизиона тяжелой артиллерии в Измайлове.

В 1917 г. после Февральской революции избран членом солдатского комитета дивизии.

В октябре 1917 г. вместе со своим артдивизионом выступил на стороне Московского Воено-Революционного комитета (РВК).

С.В. Пузицкий
С.В. Пузицкий

В марте 1918 г. С. В. Пузицкого как военного специалиста направляют в штаб Московского военного округа на должность заведующего артиллерийской частью, а в ноябре того же года назначают следователем Революционного трибунала республики. В этой должности он неоднократно выезжает на Восточный и Юго- Западный фронты для инспектирования военных трибуналов. Одновременно в 1919 г. он оканчивает юридический факультет Московского университета.

В начале 20-х годов вступает в брак с балериной Середой Ларисой Федоровной.

Относительно Ларисы Федоровны вновь обратимся к воспоминаниям Евгения Владимировича Пузицкого.

Середа Людмила Федоровна в костюме медсестры

… Мать как-то рассказала такой эпизод из первых лет их супружеской жизни. Серегй Васильевич потребовал, чтобы Лариса Федоровна выяснила и сообщила ему, кто бывает у ее знакомых В. Лариса Федоровна наотрез отказалась, несмотря на уговоры и гнев мужа. Только убедившись, что она не согласится на это даже под дулом пистолета, Сергей Васильевич обнял ее, расцеловал и сказал, что теперь он на нее может положиться. Это была проверка, так сказать, моральной твердости и порядочности Ларисы Федоровны…

… Лариса Федоровна была арестована со старухой матерью. Провела много лет в лагерях, похоронив там свою мать. Потом жила около ст. Лозовая (пос. Панютино?), не имея права приезжать в крупные города. Однако у нас она тайком бывала в Москве в конце 40-х, начале 50-х годов. Видимо, на такого рода визиты смотрели органы не очень строго, т.к. многие еще до смерти Сталина приезжали в города, в которых не имели права проживать (называлось это «минус десять», «минус семнадцать» и т.п.).

… Лариса Федоровна умерла в 60-х гг., 66 лет отроду, похоронена на Востряковском кладбище. Конец цитаты.

Еще несколько замечаний из воспоминаний Евгения Владимировича Пузицкого.

… Сергея Васильевича я несколько раз видел, но совершенно не помню его облика. Он раз в месяц приезжал к нам в Ново-Конюшенный переулок и привозил для своей матери деньги. Однажды он послал меня в Долгий переулок, сказав, что там стоит его машина, и шофер меня впустит посидеть в ней. Действительно я сидел в прекрасной легковой машине, в которой играла музыка (видимо, уже были автоприемники). В другой раз мы были на даче под Москвой, окруженной стройными соснами, как-то в его московской квартире. И еще два-три случая.

Он был близок к А. Х. Артузову, и, как рассказывал отец, выступал против новых, непрофессиональных чекистов, пришедших в ОГПУ-НКВД после смерти Менжинского, применявших противозаконные методы следствия к заключенным. Впрочем, это был сознательно направляемый процесс замены старых кадров угодливыми и беспринципными представителями плебса, входившего с подачи Сталина в силу именно в те годы. Сергей Васильевич, видимо, многого не понимал, но стал догадываться о реальных целях и пружинах политики сталинской банды. Увы, слишком поздно! Конец цитаты.

С мая 1920 г. Пузицкий С. В. в органах ВЧК-ОГПУ-НКВД.

В мае 1920 г. постановлением Совета труда и обороны С. В. Пузицкий, продолжая руководить следственным отделом Ревтрибунала, зачисляется в состав ВЧК сотрудником резерва Административного отдела.

С 1921 г. член ВКП (б).

С 25 марта по 1 июля 1921 г. – сотрудник 16 специального отделения Особого отдела ВЧК.

С 1 июля по 26 декабря 1921 г. – помощник начальника 16 специального отделения Особого отдела ВЧК.

С 26 декабря 1921 г. по 13 июля 1922 г. –  начальник 16 специального отделения ВЧК-ГПУ, Москва.

С 13 июля 1922 г. по 12 июня 1930 г. – помощник начальника Контрразведывательного отдела ГПУ-ОГПУ СССР.

С 1 сентября 1923 г. по 1 июня 1930 г. – помощник начальника Особого отдела ГПУ-ОГПУ СССР.

С. В. Пузицкий активный участник операции «Синдикат-2», которая завершилась в 1924 г. задержанием и арестом руководителя антисоветской организации «Союз защиты Родины и свободы» Бориса Савинкова.

По личному указанию Ф. Э. Дзержинского С. В. Пузицкий создал легендированную организацию сторонников Савинкова. Летом 1924 г. в Москву приехал его эмиссар, эсер Фомичев, который должен был проинспектировать эту организацию. На инсценированном Сергеем Васильевичем собрании его участники убедили Фомичёва в необходимости приезда в Москву Бориса Савинкова для руководства. Эта мысль была доведена до сведения руководителя «Союза защиты Родины и свободы» другим участником операции «Синдикат-2», чекистом Федоровым, который специально выезжал с Фомичевым в Париж.

В августе 1924 г. Борис Савинков прибыл в Минск, где его встретил и разместил на квартире чекиста Ф. Медведя С. В. Пузицкий. Он же руководил операцией по аресту террориста.

В 1925 г. Пузицкий С. В. принимал участие в аресте сотрудника британской разведки МИ-6 Сиднея Рейли (операция «Трест»). Рейли (при рождении, предположительно Соломон или Самуил или Эйгмунд Розенблюм) был через советско-финскую границу заманен в Советский союз и здесь арестован.

В январе 1928 г. С. В. Пузицкий был командирован вместе с чекистом Г. Сыроежкиным в Якутию для ликвидации белогвардейского движения.

Пузицкий С. В. непосредственный участник и другой операции чекистов «Заморские» по аресту в Париже 26 января 1930 г. генерала Кутепова.

3 февраля 1930 г. был назначен начальником оперативной группы ОГПУ по руководству операцией «по массовому выселению крестьянства и изъятию контрреволюционного актива».

6 мая 1930 г. заканчивает подготовку доклада в ПП ОГПУ об итогах работы по выселению кулачества (ПП – Полномочное представительство).

16 мая 1930 г. подписывает докладную записку о «о недочетах по выселению кулачества» по состоянию на 16 мая 1930 г.

С 12 июня по 15 сентября 1930 г. – заместитель начальника Контрразведывательного отдела ОГПУ СССР.

С 29 сентября по 11 октября 1930 г. – помощник начальника Особого отдела ОГПУ СССР.

С 11 октября 1930 г. по 21 марта 1931 г. – заместитель начальника Особого отдела ОГПУ СССР.

С 21 марта по 5 ноября 1931 г. – заместитель Полномочного представителя ОГПУ в Северо-Кавказском крае.

С 11 ноября 1931 г. по 10 июня 1934 г. – помощник начальника Иностранного отдела ГУГБ НКВД СССР. Неоднократно выезжал за рубеж для инструктажа резидентов и передачи им на связь особо ценной агентуры.

С 10 июля по 1934 г. по 14 июля 1935 г. – помощник начальника Иностранного отдела ГУГБ НКВД СССР.

31 января 1935 г. переведен в особый резерв ГУГБ в связи с откомандированием на работу помощником начальника Разведпура РККА.

С 14 июля 1935 г. по 28 апреля 1937 г. заместитель начальника Дмитровского исправительного трудового лагеря НКВД (Дмитлаг) и там же начальник 3 отдела.

3-и отделы ИТЛ были независимы от начальника лагеря. Занимались агентурно-осведомительной сетью среди заключенных; вели в полном объеме агентурно-оперативную и следственную работу, как в отношении заключенных, так и вольнонаемного состава; следили за «антисоветскими проявлениями» заключенных; работали над предотвращением побегов, лагерного бандитизма, расхищения социалистической собственности и саботажа на производстве; вели следственную работу по собственным уголовным производствам. Часто находились в сложных отношениях с лагерной прокуратурой и начальником лагеря.

29 ноября 1935 г. Пузицкому было присвоено звание Комиссара госбезопасности 3-го ранга, что соответствовало воинскому званию генерал-майор.

28 апреля 1937 г. приказом НКВД откомандирован в распоряжение Л. Г. Миронова на Дальний Восток.

29 апреля 1937 г. подписывает протокол допроса, в котором признается в антисоветской деятельности и участии в заговоре против руководителей партии и правительства.

9 мая 1937 г. (?) арестован ГУГБ НКВД по обвинению в принадлежности к «троцкистско-зиновьвскому блоку». Странно – допрошен и отпущен до ареста?

29 мая 1937 г. протокол допроса от 29 апреля передают секретарю ЦК ВКП (б) товарищу Сталину.

15 июня 1937 г. лишён государственных наград.

19 июня 1937 г. постановлением Комиссии НКВД СССР и Прокурора СССР приговорен к расстрелу (по обвинению в террористической деятельности и шпионаже).

20 июня 1937 г. расстрелян в городе Москве. Место захоронения – Донское кладбище.

23 декабря 1937 г. решением Дмитровского РК исключен из членов ВКП (б) как враг народа.

6 июня 1956 г. определением Военной коллегии Верховного Суда СССР постановление Комиссии НКВД СССР и Прокурора СССР от 19 июня 1937 г. в отношении Пузицкого С. В. отменено, дело прекращено за отсутствием состава преступления.

За большие заслуги в деле обеспечения государственной безопасности С.В. Пузицкий награжден:

  • 1924 год – знак «Почетный работник ВЧК-ГПУ (V) № 122;
  • 9 мая 1924 г. – орден Красного Знамени (Из рапорта зам. начальника КРО ОГПУ Р. А. Пиляра председателю ОГПУ Ф. Э. Дзержинскому. – Товарищ Пузицкий Сергей Васильевич в органах ВЧК с 1918 г. (? – П.Г.). Непосредственно руководил разработкой дела Савинкова, проявил громадную выдержку, инициативу, находчивость, принимал непосредственное участие в операции и агентурной работе. Ходатайствую о награждении орденом Красного Знамени);
  • до 1926 г. – золотое оружие с надписью «С. В. Пузицкому. За беспощадную борьбу с контрреволюцией. Ф .Дзержинский»:
  • 20 декабря 1932 г. – знак «Почетный работник ВЧК-ГПУ (ХV);
  • 1934 г. – орден Красного Знамени;
  • знак «Х лет Государственной внутренней охраны МНР»

Как уже говорилось выше, в 1968 г. на «Мосфильме» выходит двухсерийный художественный фильм «Крах». Фильм повествует о разгроме чекистами подпольной организации, возглавляемой Борисом Савинковым. Одним из героев фильма является чекист С.В. Пузицкий (актер Геннадий Воропаев).

В 1981 г. состоялась премьера телевизионного мини-сериала (6 серий) фильма

«Синдикат-2». Фильм вновь рассказал о разгроме ЧК подпольной организации, возглавляемой Борисом Савинковым. Роль чекиста Пузицкого сыграл актер Валерий Рыжаков.

В книгах Н. Федорова «Была ли тачка у министра?..: Очерки о строителях канала Москва – Волга» (1997г.) и В.И. Маслова «Канал имени Москвы. Стройка века. Судьбы людей: К 75-летию открытия канала» (2012 г.) есть упоминания о Пузицком С .В.

30 апреля 2002 г. в серии «80-летие образование контрразведывательных подразделений органов безопасности – Выдающиеся контрразведчики 1922-1937 гг.» выпускают марку «С. В. Пузицкий – 1895-1937)». В этой серии еще пять фамилий – А. Х. Артузов (1891-1937), Н. И. Демиденко (1896-1934), Я. К. Ольский (1898-1937), В. А. Стырне (1897-1937), Г. С. Сыроежкин (1900-1937).

В Википедии в категории «Разведчики СССР» читатель можете найти список советских разведчиков. В этом списке за Пузицким Сергеем Васильевичем идет Путин Владимир Владимирович.

Сегодня (10 апреля 2017 г.) пока заканчиваю поиск материалов о двоюродном брате моей бабушки Лиды Пузицком Сергее Васильевиче, два года жизни которого связано с каналом имени Москвы.

Использованные источники.

  1. Федоров Н. «Главные лица канала». Газета «Дмитровский вестник» от 29 апреля 1993 г.
  2. Письмо Горячеву П.Н.из МБ РФ от 10.1993 г. № 10/А-2741
  3. Корнилов Юрий. Той ночью в порту Гавра… Знала ли Марина Цветаева о похищении генерала Миллера? Газета «Московская правда» от 11 октября 1994 г.
  4. Федоров Н. А. Была ли тачка у министра?..: Очерки о строителях канала Москва – Волга. – Дмитров: СПАС, 1997, — 224 с.
  5. Письмо Горячеву П. Н. из ФСБ РФ от 06.2001 г. № 10/А-Г-594 (стр. 1 и 3)
  6. Маслов В.И. Канал имени Москвы. Стройка века. Судьбы людей: К 75-летию открытия канала. – М.; ОАО «Типография «Новости», 2012. – 288 с.: ил.
  7. Персональный сайт – Пузицкие – narod.ru > index/0-7
  8. Пузицкий Сергей Васильевич – gov.ru > history/puz.htm
  9. Чекисты – история в фотографиях – foto-history.livejournal.com > html
  10. Пузицкий Сергей Васильевич – com > degtyarev-vnechnyaya- razvedka-sssr
  11. НКВД в лицах, еще раз о национальности палачей – pp.ru > in- dex.php?fct=ST&f=1488s&=38529
  12. Путь генерала Кутепова в день его похищения агентами ОГПУ – slovo 13 Словохотов Андрей. slovo13.livejournal.com >html
  13. Доклад начальника оперативной группы Пузицкого в ПП ОГПУ об итогах работы по выселению кулачества – livejournal.com > 1 comment
  14. Доклад о итогах работы по выселению кулачества. Часть 2: – livejournal.com > 2130258.html
  15. Докладная записка начальника опергруппы ОГПУ С.В. Пузицкого «о недочетах по выселению кулачества» по… -info ? node/51249
  16. Глава IV, Режим содержания заключенных /ГУЛАГ (главное управление лагерей), 1917-1960 – ru > История > Главное управление лагерей > pb.php
  17. Акт о проверке 3 (секретно-оперативного) отдела Дмитлага НКВД СССР от 26-27 декабря 1935 г. -livejournal.com > Collapse
  18. ru > film/44948
  19. ru > film/94609/cas
  20. Категории: Разведчики СССР – Википедия – wikipedia.orq > Категории: Разведчики СССР.

Спецсообщение Н.И. Ежова И.В. Сталину с приложением протокола допроса С.В. Пузицкого

Взято с сайта «Фонд Александра Н. Яковлева«

29.05.1937

№ 57478

Сов. секретно

Только лично

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. СТАЛИНУ

Направляю первый протокол допроса Пузицкого С.В. — бывшего начальника Дмитровского лагеря НКВД от 29 апреля с.г.

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР ЕЖОВ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

Пузицкого С.В. от 29 апреля с.г.

Пузицкий Сергей Васильевич, 1895 года рождения, уроженец г. Ломжа (Польша), сын директора 2-й Московской гимназии, русский, дворянин, окончил юридический факультет Московского университета, член ВКП(б) с 1921 г. До дня ареста, с 1918 по 1921 г.г. следователь Трибунала, с 1921 г. в органах ЧК-ОГПУ.

Вопрос: Вами подано заявление о том, что будете давать следствию правдивые показания о своей антисоветской деятельности и о вашем участии в заговоре, к которому вас привлек ЯГОДА.

Расскажите, когда и при каких обстоятельствах вас привлекли к участию в заговор?

Ответ: В середине 1935 года после ухода из Разведупра я был вызван ЯГОДОЙ к нему в кабинет. ЯГОДА сразу на меня накинулся с руганью, указав, что я занимаюсь беспробудным пьянством, совершенно не работаю и окончательно разложился, что он вынужден, будет, в конце концов, принять по отношению ко мне решительные меры вплоть до того, что передаст суду и поставит вопрос о моем пребывании в партии. Я начал просить его о том, чтобы он этого не делал, что я готов пойти на любую работу, куда он мне укажет и готов выполнить любые его поручения. ЯГОДА после этого перешел на несколько иные темы, начал мне рассказывать о том, что в стране создалось очень тяжелое положение, обвиняя в этом руководство партии и правительства. Продолжая в таком же духе, ЯГОДА постепенно перешел к тому, что многое в советском строе нужно было бы изменить, что жизнь тогда потекла бы гораздо лучше и т.д. Когда я задал ему вопрос, что именно он понимает под словами «нужно изменить», он задал мне в свою очередь встречный вопрос, согласен ли я буду, выполнять те поручения, которые он мне даст, направленные к тому, чтобы изменить существующее положение вещей. Я немедленно и охотно дал согласие. ЯГОДА мне тогда рассказал о том, что существует контрреволюционный заговор, направленный против нынешнего руководства партии и правительства, что этот заговор возглавляется правыми, что в нем принимает участие целый ряд руководящих работников партии и правительства и что он сам является активным участником этого заговора. Основной целью этого заговора, как сказал мне ЯГОДА, является смена руководства партии и правительства какими угодно средствами. На мой вопрос, о каких средствах идет речь, ЯГОДА сказал, что в случае необходимости по отношению к вождям будут применены самые крайние средства, вплоть до применения террора. Развивая эту мысль, он сказал, что можно с уверенностью сказать, что контрреволюционной организации для того, чтобы придти к власти, придется прибегнуть к этим крайним средствам, т.е. к применению террористических актов.

Вопрос: Что вам ЯГОДА сказал об участниках заговора?

Ответ: ЯГОДА мне фамилий не называл, отметив только, как я уже указал, что в нем принимают участие крупнейшие и виднейшие работники партии и правительства и что в заговор им привлечены целый ряд работников НКВД. Из числа работников НКВД, вовлеченных в заговор, он мне назвал ПРОКОФЬЕВА, БУЛАНОВА, ВОЛОВИЧА, ГАЯ и ФИРИНА.

Вопрос: Какие задачи ЯГОДОЙ были поставлены перед вами, как перед участником заговора?

Ответ: ЯГОДА дал мне задание подобрать на строительстве канала надежные группы лиц с боевыми качествами, как он выразился, которые могли бы выполнять любые его задания.

Вопрос: О каких заданиях шла речь?

Ответ: В одну из последующих бесед ЯГОДА мне сказал, что для осуществления задач организации, т.е. применения террористических актов, необходимо подобрать группы террористов боевиков, которые были бы мне беспрекословно преданы и которые в любую минуту были бы готовы на совершение террористических актов.

Вопрос: Что вы сделали во исполнение полученного вами от ЯГОДЫ задания?

Ответ: Я близко сошелся с работниками в 3-м отделе КШАНОВИЧЕМ и КОРОТКОВЫМ и постепенно их обрабатывал для использования в интересах заговора. Об этом я сообщил ЯГОДЕ при личной беседе с ним весной 1936 года.

Вопрос: Вы показываете неправду. Ответьте прямо на вопрос, кого вы привлекли для выполнения задания, полученного вами от ЯГОДЫ?

Ответ: Я выполнил задание только в части обработки и приближения к себе КШАНОВИЧА и КОРОТКОВА.

Вопрос: Следствию известно, что вы не только обрабатывали КШАНОВИЧА и КОРОТКОВА, но прямо посвятили их в существо заговора и создали вместе с ними в Дмитровском лагере группы лиц для выполнения террористических заданий ЯГОДЫ. Предупреждаем вас, что часть этих лиц нам известна и что ваши дальнейшие запирательства ни к чему не приведут.

Ответ: Я действительно старался смягчить показания в этой части. Обещаю следствию, что буду впредь давать только правдивые показания. КШАНОВИЧА и КОРОТКОВА я действительно завербовал, как участников контрреволюционной организации. Сделал я это по следующим причинам. ЯГОДА, когда давал мне задания о вербовке лиц для привлечения в террористические группы, указал, чтобы я старался в первую очередь подбирать лиц чем-нибудь себя скомпрометировавших, для того, чтобы мог их держать в своих руках.

О КШАНОВИЧЕ я знал, что он морально разложившийся человек, были у него какие-то дела, когда он работал пом. нач. ОО Балтфлота, человек он был обиженный, считал, что он обойден, что ему дали маленькую работу и т.д. Кроме этого у меня были материалы о том, что КШАНОВИЧ, уже будучи в лагере, совершил ряд преступлений, выразившихся в том, что он вступал в половую связь с заключенными женщинами. Об этом, как мне, так и к ФИРИНУ поступил целый ряд устных и письменных заявлений.

Я все эти материалы держал у себя и использовал их для постепенной обработки КШАНОВИЧА и для вербовки его в мою группу. Однажды, после одной из очередных пьянок, я вызвал его к себе и в резкой форме поставил перед ним вопрос о том, что на него поступили серьезные материалы о его преступлениях, совершенных им в лагере, о том, что мне и ЯГОДЕ известно об изнасиловании им женщин-заключенных. Я сказал КШАНОВИЧУ, что вопрос о нем сейчас стоит чрезвычайно остро, что все это для него может закончиться судом, что если учтут его преступления в ОО Балтфлоте, его будут судить и расстреляют. При этом я сказал КШАНОВИЧУ, что все зависит только от ЯГОДЫ, что в руках ЯГОДЫ вся его жизнь. КШАНОВИЧ страшно перепугался, начал меня умолять спасти его от суда. Я понял, что КШАНОВИЧ целиком и полностью находится в моих руках.

О КШАНОВИЧЕ я подробно доложил ЯГОДЕ. При моем очередном докладе, я ему рассказал о том, что я подобрал на КШАНОВИЧА большой материал и что, считаю возможным повести обработку КШАНОВИЧА. ЯГОДА это одобрил. По приезде в Дмитров я вызвал к себе КШАНОВИЧА, сказал ему, что я по долгу службы вынужден был доложить об имеющихся на него компрометирующем материале ЯГОДЕ и что ЯГОДА обещал это дело прикрыть и никаких репрессий в отношении него не принимать. КШАНОВИЧ этим был страшно обрадован, заявил мне, что он пойдет за ЯГОДОЙ в огонь и воду, что будет выполнять любые мои поручения.

КОРОТКОВА я завербовал таким же путем, как и КШАНОВИЧА. КОРОТКОВ, ближайший друг КШАНОВИЧА. Из Особого отдела Балтфлота он был выгнан, как скомпрометированный и переведен на работу в Дмитлаг. Он морально разложившийся тип, в лагере пьянствовал, совершал ряд преступлений. С КОРОТКОВЫМ о его преступлениях я имел так же, как и с КШАНОВИЧЕМ специальную беседу, выбрав для этого соответствующий момент. Я предупредил КОРОТКОВА, что в моем распоряжении имеется компрометирующий материал на него, что вопрос стоит об его аресте и предании суду, что обо всем знает ЯГОДА. КОРОТКОВ просил меня помочь ему и ходатайствовать перед ЯГОДОЙ за него. Я пообещал ему это. Через несколько дней я сказал КОРОТКОВУ, что только благодаря ЯГОДЕ, мне удалось спасти его, и он обязан всем ЯГОДЕ. Таким образом, и КОРОТКОВ был полностью в моих руках.

Примерно, в августе месяце 1936 года после ряда разговоров с КШАНОВИЧЕМ и КОРОТКОВЫМ, я окончательно убедился в том, что их можно прямо привлечь к заговору и использовать для выполнения террористических заданий. ЯГОДА предварительно еще раз подробно расспросил меня об этих лицах, дал согласие на их прямую вербовку. Через несколько дней я в своем кабинете провел специальный разговор сперва с КШАНОВИЧЕМ, а затем спустя день-два и с КОРОТКОВЫМ. В своей беседе, как с одним, так и с другим, я резко подчеркивал, что только благодаря ЯГОДЕ они спасены и работают на канале, что внимание ЯГОДЫ, оказываемое им через меня, дает им гарантию на будущее и перспективы хорошей жизни. Затем я перешел к политической беседе с каждым из них, сказал, что в стране сейчас чрезвычайно острое положение, что руководство партии и правительства обанкротилось и должно быть сметено, что возможен в ближайшее время переворот, благодаря которому придут к власти правые. Видя, что оба они прямо и резко высказывают антисоветские настроения, я тут же сказал им, что в предстоящем перевороте примут активное участие большие люди из нашей чекистской среды и поставил перед ними вопрос: согласны ли они также, принять участие в решительных действиях, когда это понадобится.

Вопрос: Какие задачи вы поставили перед КШАНОВИЧЕМ и КОРОТКОВЫМ?

Ответ: После вербовки мною КШАНОВИЧА и КОРОТКОВА я провел с ним еще ряд дополнительных бесед, так сказать закрепил их, давал им несколько заданий — присмотреться и проверить отдельных людей в Дмитлаге — пригодных нам.

Только после того, когда я убедился в абсолютной преданности мне, я им сказал, что им в ближайшем будущем придется быть готовыми к выполнению поручений террористического характера.

Вопрос: Таким образом, вы прямо поставили вопрос перед КШАНОВИЧЕМ и КОРОТКОВЫМ, что их используете, как террористов?

Ответ: Да.

Вопрос: Вы сообщили КШАНОВИЧУ и КОРОТКОВУ, над кем предполагаете совершить террористический акт?

Ответ: Да, я КШАНОВИЧУ, а затем и КОРОТКОВУ, после их согласия на выполнение любого поручения, в том числе и террористического, прямо указал задачи, стоящие персонально перед каждым из них. Я им сказал, что им придется по моему поручению совершить террористический акт над руководителями партии и правительства, указав, что наиболее вероятным местом совершения этого акта будет канал. Срока исполнения этого поручения я ни КШАНОВИЧУ, ни КОРОТКОВУ не указал, сказав, что об этом мною им будут даны специальные указания. Такая постановка задачи определялась указание, которое я имел от ЯГОДЫ.

Вопрос: КШАНОВИЧ и КОРОТКОВ знали друг друга как участников террористической группы?

Ответ: Нет, не знали.

Вопрос: Кого вы еще завербовали?

Ответ: Больше никого я не вербовал. Мне ЯГОДА предложил, чтобы помимо КШАНОВИЧА и КОРОТКОВА я наметил небольшую группу чекистов, работающих на канале, для использования их в террористической группе. Особое внимание ЯГОДА мне предложил обратить на обиженных, озлобленных, разложенных, исключенных из партии. Несколько таких людей я наметил и о них имел специальный разговор с ЯГОДОЙ.

Вопрос: Кто эти лица?

Ответ: 1) СУРНАКОВ Федор Александрович, начальник отделения 3-го отдела Дмитлага.

2) ДЗИНГЕЛЬ — начальник 3-го отделения Центрального района.

3) МАКЛЯРСКИЙ — начальник 3-го отделения Карамышевского района.

4) СЕМЕНОВ — комендант 3-го отдела Дмитлага и

5) КРИВОШЕЕВ — оперуполномоченный 3-го отдела Дмитлага.

Всех этих лиц я постепенно к себе приближал и обрабатывал. Все они являются близкими друзьями КШАНОВИЧА и КОРОТКОВА, морально разложившимися, подхалимами с преступным прошлым, с преступными действиями по Дмитлагу: МАКЛЯРСКИЙ — имел в прошлом взыскание за троцкистское выступление и за это был направлен на работу в Дмитлаг. КРИВОШЕЕВ — в прошлом судился, бывший заключенный. Кроме моей личной обработки этих лиц, я поручил КШАНОВИЧУ и КОРОТКОВУ следить за ними, освещать их через агентуру, постепенно обрабатывать их для использования в заговоре.

Вопрос: Вы говорите, что ФИРИН полностью знал о вовлечении вами КШАНОВИЧА и КОРОТКОВА в террористическую группу. Знал ли ФИРИН и о других пяти названных вами лицах?

Ответ: Да, знал. При моем назначении в Дмитров начальником 3-го отдела, меня ЯГОДА специально предупредил, что ФИРИН является участником заговора, доверенным и близким человеком его — ЯГОДЫ и мне нужно во всей работе по заговору опираться на него. ЯГОДА впоследствии дал мне указание держать ФИРИНА и в курсе организации террористической группы на канале.

В июле 1935 года я вместе с ФИРИНЫМ был в кабинете ЯГОДЫ, здесь ЯГОДА связал меня лично с ФИРИНЫМ и еще раз указал на необходимость нам, как членам заговора, работать согласованно, а мне в деле подбора людей на канале для террористической группы, держать ФИРИНА в курсе всего. Исходя из этих указаний ЯГОДЫ, я ФИРИНУ сообщал об обработке и вербовке КШАНОВИЧА и КОРОТКОВА, а также о подборе мною других лиц. ФИРИН меня предупредил, чтобы я занимался только своей группою, работал над ними и добавил, что среди «тридцатипятников» (уголовники Дмитлага) я не должен, работать, там, он — ФИРИН все сделает.

Вопрос: Что же конкретно делал ФИРИН среди уголовников Дмитлага?

Ответ: Я хочу дополнить свои показания следующим.

В Дмитлаге имеется громадное количество «тридцатипятников», все это лица, неоднократно судившиеся за уголовные и бандитские дела и посланные в Дмитлаг на «перековку». Вся работа по перековке, по указанию ЯГОДЫ, была сосредоточена в руках ФИРИНА. ФИРИН мне неоднократно говорил, что для выполнения заговорческих задач, поставленных ЯГОДОЙ, им проводится большая работа среди этого элемента, что им отобрана специальная группа среди крупных уголовников, которых ФИРИН тщательно обработал, выдвинул, приблизил к себе, окружил большим вниманием, создал им особые условия и привилегии на канале, особенно культивировал среди них непререкаемый авторитет ЯГОДЫ. ФИРИН внушал им, что судьба целиком и полностью связана с именем ЯГОДЫ, что вне ЯГОДЫ у них нет жизни, нет будущего. С ФИРИНЫМ были очень близко связаны выдвинутые им на административные должности бывшие крупные уголовники ЛАЗАРЕВ на Волге, МИШКИН и КОВАЛЕВ в Центральном районе и ряд других лиц. ФИРИН мне говорил, что все эти люди целиком в его руках, что с ними он может делать все, что захочет — в самом широком смысле этого слова, имея в Дмитлаге во главе и в составе строительных отрядов своих людей, он их может использовать как боевые группы для террора. Мне ФИРИН прямо сказал, что он по указанию ЯГОДЫ, в случае необходимости, в момент переворота, двинет на Москву не менее 35 000 уголовников с канала, слепо идущих за ним.

Вопрос: Кого вы еще знаете из лиц, завербованных ФИРИНЫМ?

Ответ: С ФИРИНЫМ связан очень тесно командир Дмитровского отряда КРАВЦОВ, это беспредельно преданный ФИРИНУ человек, морально разложившийся. На него ФИРИН возлагал большие надежды по заговору, как на лицо, возглавляющее вооруженный отряд. Второе лицо — это начальник Волжского района БЫХОВСКИЙ. О нем мне ФИРИН говорил, как о человеке, направленном к нему лично ЯГОДОЙ, надежном, беспредельно преданном ЯГОДЕ. Мне также известно, что ФИРИН и ЯГОДА прикрыли ряд преступлений БЫХОВСКОГО на канале. БЫХОВСКИЙ является личным другом ныне арестованного троцкиста, бывшего директора завода № 22 — МАРГОЛИНА.

Вопрос: Какие задания вам дал ЯГОДА после его ухода из Наркомвнудела?

Ответ: После ухода ЯГОДЫ из Наркомвнудела я почувствовал, при последней беседе с ЯГОДОЙ, а также и с ФИРИНЫМ, возможность провала заговора и некоторую деморализацию заговорщиков.

10 октября 1936 года, когда ЯГОДА выехал в отпуск, я выехал также в отпуск в Кисловодск. В Кисловодске я ЯГОДЫ не застал. Он, кажется, в это время был в Сочи. Через некоторое время ЯГОДА приехал в Кисловодск, остановился на даче «Кабот». Как только ЯГОДА приехал в Кисловодск, я немедленно пошел к нему. На даче находились *доктор МАРИУПОЛЬСКИЙ, МАРКАРЬЯН с женой и КАННЕР Григорий*. Я решил посетить ЯГОДУ на следующий день. Я застал его одного и в разговоре с ним спросил, как мне действовать в дальнейшем, как мне быть с группой (КШАНОВИЧ и КОРОТКОВ), ЯГОДА ответил, что группу, во что бы то ни стало надо сохранить, надо сохранить наши силы в Дмитлаге и предложил регулярно с ним поддерживать связь. Видя мое придавленное настроение, ЯГОДА мне заявил, в ободряющем тоне, что им приняты меры, обеспечивающие его возвращение в НКВД. На мой вопрос, какие меры и насколько они реальны, он ответил, что они вполне реальны и что ЕЖОВА в НКВД не будет, чего бы это ни стоило, что Наркомом внутренних дел будет он — ЯГОДА. При этом он подчеркнул, что моя группа может играть в этом деле особо важную роль и ее роль нужно всячески сохранить.

Вопрос: Каким же путем ЯГОДА предполагал вернуться в НКВД?

Ответ: В разговоре на даче в «Кабот» ЯГОДА на мой вопрос насколько реален план его возвращения в НКВД — уклонился от прямого ответа. Таким образом, я подробностей его плана не знаю.

Вопрос: Как вы должны были поддерживать связь с ЯГОДОЙ в Москве?

Ответ: Мы договорились, что я буду заходить к нему в Наркомсвязь.

Вопрос: Кого из участников заговора вы еще знаете, кроме названных уже вами ПРОКОФЬЕВА, БУЛАНОВА, ВОЛОВИЧА, ГАЯ и ФИРИНА?

Ответ: Прямо других участников заговора я не знаю. Но я знаю особенно близких лиц к ЯГОДЕ, его единомышленников, тесно связанных с ним на протяжении многих лет. По моим личным наблюдениям, по неоднократным моим разговорам с ФИРИНЫМ я твердо убежден, что они имеют отношение к заговору.

Вопрос: Кто эти лица?

Ответ: *ПИЛЛЯР, ГОРБ и МИРОНОВ*.

Вопрос: Почему вы убеждены в этом?

Ответ: В отношении ПИЛЛЯРА, с которым я связан много лет личной дружбой и совместной работой, я знаю, что он очень близкий человек ЯГОДЫ и личный друг. ПИЛЯР исключительно дружен с семьей АВЕРБАХА, особенно с Леонидом и Леопольдом.

Мне известно также следующее обстоятельство: в ноябре 1936 года, в приемной Наркома я встретился с Игнатием СОСНОВСКИМ. Первый мой вопрос к нему был о ПИЛЯРЕ. Мне СОСНОВСКИЙ сообщил, что ПИЛЛЯР в Саратове, чувствует себя очень плохо, паникерствует, что у ПИЛЯРА сейчас очень острая и болезненная реакция на уход ЯГОДЫ и приход в НКВД ЕЖОВА, что ПИЛЛЯР проявляет нездоровые упаднические настроения и даже усиленно читает и прорабатывает польскую шовинистическую литературу.

В отношении ГОРБА я знаю, что этот человек был очень близок к ЯГОДЕ, выполнял особые его поручения в ИНО и за границей. ЯГОДА внешне к ГОРБУ относился довольно холодно, а по существу все делал для закрепления ГОРБА возле себя. Я знаю случай, когда в конце 1932 года, в момент приезда из Берлина СЛУЦКОГО, в денежном хозяйстве ИНО была обнаружена крупная растрата валюты: докладывали ЯГОДЕ о безотчетных расходах валюты, закупке разного рода вещей и проч., при чем главную роль в этом играл ГОРБ, помогали ему ВОЛОВИЧ, ЛОЕВ, САМСОНОВ и БОГУСЛАВСКИЙ. Сумма растраты называлась тогда около 40 000 долларов. Когда вся эта растрата была обнаружена, расследование ЯГОДА поручил БУЛАНОВУ. Мне точно известно, что ЯГОДА приказал дело прекратить, а ГОРБА назначили пом. нач. ОО к ГАЮ. После назначение ГОРБА в Особый отдел, мне известно, со слов САМСОНОВА, о том, что ГОРБА вызвал ЯГОДА и сказал ему, что он его перебрасывает в Особый отдел, а в отношении дела по растратам валюты — ЯГОДА, якобы, сказал ему — «Неужели вы могли подумать, что я вас не защищу».

В отношении МИРОНОВА я знаю, что он является одним из близких людей ЯГОДЫ, взаимоотношения между ними были самые близкие. Миронов был по существу советником у ЯГОДЫ во всех его делах, сильно влиял на него, был в НКВД при ЯГОДЕ одним из самых влиятельных людей.

Допрос прерывается.

Протокол записан с моих слов правильно и мною прочитан —

ПУЗИЦКИЙ

Допросили:

Нач. 2-го Отдела ГУГБ НКВД

комиссар государственной безопасности 3-го ранга НИКОЛАЕВ

Нач. 3-го Отд. 2-го отдела ГУГБ НКВД

капитан государственной безопасности ЯМНИЦКИЙ

АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 305. Л. 8—23 Подлинник. Машинопись.

На первом листе имеется рукописная помета Сталина: «Важно. Каннер, Маркарьян, Самсонов, Лоев, доктор Мариупольский, Быховский («друг Марголина»)».

*—* фамилии обведены карандашом в кружок.

Игорь Алексеевич Могилянский

Алёна Зуева

Профессор Игорь Алексеевич Могилянский работал на строительстве канала Москва–Волга, а затем главным инженером и начальником технического отделения на реконструкции аэродрома имени Фрунзе, которую осуществляли силами Дмитлага НКВД. Воспоминания о нем оставила его дочь Галина Игоревна Могилянская. Ее письма Ромуальду Федоровичу Хохлову, научному сотруднику Музея-заповедника Дмитровский кремль, хранятся в архиве этого музея. Сохранились ее письма и копии некоторых документов в Архиве Международного Мемориала.

На рубеже 1980–1990-х годов – время переписки – Галина Игоревна жила в Минске. Она откликнулась на объявление дмитровских исследователей, которые задались целью восстановить историю строительства канала и увековечить память об этом созданием музея. К сожалению, смерть главных инициаторов и воплотителей идеи Николая Алексеевича Федорова и Ромуальда Федоровича Хохлова помешала ей стать реальностью.

Галина Могилянская была маленькой девочкой, когда семья переехала в Дмитров. В письме Р.Ф. Хохлову она объясняла: «что заставило сорваться из Ленинграда и поехать на стройку НКВД в Дмитровгулаг – спасал себя, а тем самым и свою многодетную семью».

События того времени были для ребенка настолько сложными, насыщенными и неоднозначными, что, вспоминая о тех днях много лет спустя, она писала: «название города Дмитров Московской обл., где бы я ни жила, чем бы ни занималась, произнесенное по радио или по ТВ, как выстрел, заставляло вздрагивать».

Итак…

Игорь Алексеевич Могилянский, дворянин, родился в 1894 году в семье военного врача-терапевта (в архивно-следственном деле – в семье крупного домовладельца). Его отец – Алексей Михайлович Могилянский – окончил Петербургскую военно-медицинскую академию и был оставлен работать там же на кафедре. После защиты диссертации он стал главой кафедры в генеральском чине. После революции лишился звания, встал во главе Красного креста в Ленинграде. Скончался в 1932 году.

Игорь был старшим сыном. После окончания гимназии в Петербурге он поступил в Институт инженеров путей сообщения (сейчас Петербургский государственный университет путей сообщения).

В 1915 году он женился на студентке юридического факультета Бестужевских курсов. Пришлось заботиться о своей семье самостоятельно, и на какое-то время учеба была прервана. Игорь Алексеевич смог окончить институт только в 1923 году.

Учился он очень успешно. Здесь же в институте создал и возглавил сначала учебные курсы, а затем и факультет впервые созданной науки аэродромостроения. В тридцать четыре года он уже был профессором родного института. Среди его знакомых были Петр Леонидович Капица, Сергей Павлович Королев, Маврикий Трофимович Слепнев, Отто Юльевич Шмидт, (возможно) Валентина Степановна Гризодубова.

В анкетах он всегда писал «из мещан», скрывал дворянское происхождение. Но это его не спасло от «чистки кадров». «…его «вычистили» за то, что он был «из бывших»», – вспоминала его дочь. поэтому семья и оказалась в Дмитрове на стройке канала.

О первом своем столкновении с опасной действительностью Галина  рассказывала так: «Помнится, когда мы еще жили в огромной дедушкиной квартире на Введенской улице /в доме, где жил художник Кустодиев – друг моих родителей/ [в Ленинграде], появилась соседка из квартиры напротив, держа в обеих руках коробку с игрушками своей маленькой дочери – моей подружки, с которой мы перестукивались через стенку из папиного кабинета. Шедшая рядом с мамой своей веселая Регина сообщила всем, что они уезжают «на Фуфу», что значило, что их в 24 часа выселяют в ссылку в город Уфу, а подарки все эти теперь мои…»

Вскоре покинули Ленинград и Могилянские. Отец получил работу начальника экскаваторного отдела на строительстве канала Москва–Волга. Жена Игоря Алексеевича, Л.Ф. Могилянская, также нашла работу в Дмитрове – преподавала инженерно-техническому составу служащих немецкий и французский языки.

Галина пишет, что им, детям, понравился Дмитров, «необычный для них город-городишко из небольших деревянных домиков». Вольнонаемные специалисты и небольшое начальство жили в двухэтажных домах, «отделанных досочками в елочку» [так она запомнила и описала дома ИТР, но, где они находились, вспомнить не могла]. Еще ей запомнилось, что эти дома кишели клопами и тараканами.

Ненадолго к семье присоединяется старший сын Мстислав. Студент первого курса «папиного» института был исключен следом за отцом. Вскоре Мстислав устроился на строительство метрополитена в Москве.

За работу на канале Игоря Алексеевича наградили значком «Ударник МВС». Когда началась реконструкция Центрального аэродрома имени Фрунзе, его перевели в Москву главным инженером строительства. По словам дочери, кроме этого аэродрома по проектам Могилянского строили еще несколько гражданских и Комендантский аэродром под Ленинградом.

«…мы были поселены в «Октябрьских лагерях» [Москва, Большие Октябрьские лагеря, дача №22 – этот адрес стал для него последним] при этом строительстве и снова в ГУЛАГе, рядом с заключенными, строящими площадку под аэродром. На наших глазах их партиями под конвоем выводили на работы по выкорчевке пней, валке деревьев – там был прекрасный смешанный лес», – писала Галина.

Казалось, что карьера Могилянского снова пошла в гору. В 1939 году его, как крупнейшего специалиста, пригласили занять должность начальника факультета и начальника кафедры Воздушных портов во вновь открытой Академии гражданского воздушного флота, возглавлял академию в то время летчик Герой Советского Союза Маврикий Трофимович Слепнев. Однако в тоталитарном государстве талант, профессионализм и законопослушание не спасают от произвола власти.

«В 1937 году уже были расстреляны и начальник академии, и многие ученые, работавшие с папой. В доме нашем ходила фраза, брошенная папиным старым знакомым: «Все благородные люди уже сидят, а ты еще на свободе»», – вспоминала Галина Могилянская.

«Честного и надежного товарища, преданного партии Ленина–Сталина» Игоря Алексеевича арестовали на московской квартире. Дома в это время находились его жена и двенадцатилетняя дочь. Вот как вспоминала об этом Галина: «В ночь на 30 сентября 1940 года в Москве шестеро одетых в гражданскую одежду ворвались в наш дом со словами «Проверка документов», обыскали брюки отца, постель, ища оружие, предъявили ему ордер на арест и обыск и вскоре увезли навсегда. Дом перерыли до утра, простукивали стены, полы. Из всех детей лишь я была свидетелем всего этого, т.к. у нас ночевал гость, и я спала с мамой. Мне было 12 лет, и вся моя жизнь прошла под гнетом этой пережитой ужасной ночи». Арест произвело ГУГБ НКВД СССР.

Возможной причиной ареста Галина Игоревна назвала «донос завистника». Приговором Военного трибунала Приволжского военного округа от 2 августа 1941 года в соответствии со статьями 58-1а, 58-7, 58-11 [измена родине (шпионаж), подрыв государственной промышленности, антисоветская деятельность] УК РСФСР Игоря Могилянского приговорили к высшей мере наказания – расстрелу. Военная коллегия Верховного суда СССР оставила приговор Военного трибунала в силе (11 сентября 1941 года), а кассационную жалобу И.А. Могилянского без удовлетворения. Приговор приведен в исполнение 13 октября 1941 года в Саратове. Где было захоронено тело не известно.

Его жена осталась с шестью детьми. Старший, Мстислав, учился тогда в Мореходном училище, средний – во ВГИКе (или ГИТИСе), младший брат и три сестры – в школе. «Маму не брали на работу никуда, как жену «врага народа», мы очень бедствовали, тем более, что вернулись в свою забронированную, но опечатанную /с конфискацией имущества, как зав. складом папу арестовали!/ наполовину квартиру перед началом войны, затем блокада, унесшая в голод двоих – брата и сестру… Одна из сестер-близнецов Татьяна, семнадцати лет, не желая умирать от голода, упросила взять ее в армию и охраняла железные дороги под Ленинградом».

Л.Ф. Могилянскую не арестовали. По словам дочери, ее вызвали в НКВД, но, узнав, что трое ее детей на фронте, отпустили. Она работала сначала продавцом обуви, потом в иностранном отделе Библиотеки Академии наук, так как хорошо знала языки.

«Только я, жившая с ней бок о бок, знаю все ее тяжкие переживания, ее боль и терзания, а потому посвятила столько лет поиску папы, его дела, чтобы никакой внук-правнук никогда не сказал бы таких страшных слов «Зря не посадят» про родных своих, порядочных и добрых, глубоко образованных и честных, преданных своей бедной любимой родине», – писала Галина Игоревна в 1991 году.

До войны средний сын Юрий относил отцу в Бутырки и Лефортово передачи. В июне 1941 года он закончил ВГИК (или ГИТИС). Галина вспоминает о нем как о талантливом художнике, пишет, что умер в 24 года. Причина не известна, но Юрий, как и его брат, находился на фронте. Старшая сестра Елена умерла в блокадном Ленинграде.

Старший Мстислав попал в плен. Вернуться на родину, «в родной лагерь», не решился. Завербовался в Канаду на лесоповал.

Галина, будучи студенткой, в первые же каникулы в феврале ездила на улицу Кузнецкий мост, 24 в справочную НКВД узнать что-либо о судьбе отца. Однако закончилось все тогда ее допросом в институтской аудитории один на один с представителем НКВД.

Только после ХХ съезда КПСС 1956 года, после реабилитации И.А. Могилянского (по Определению Военной коллегии Верховного суда СССР от 20 апреля 1957 года), семья узнала о приговоре и расстреле. С делом отца его дочь смогла ознакомиться, как она пишет, после восьми писем в «Мемориал», в газеты и председателю КГБ СССР В.А. Крючкову. «Там я и прочитала фамилии ранее моего папы расстрелянных его сотрудников по любимому им делу – аэродромостроению».

Источники:
Архив МЗДК. Ф. 31. Оп. 1. Д. 724.
Архив Мемориала. Ф. 1. Оп. 3. Д. 3324.
Газета «Москваволгострой». 1937 г.
Справка из Центрального архива ФСБ от 09.04.2019 г.

Выступления участников Краеведческого общества «Москва-Волга» в галерее «На Каширке»

Работа выставки-исследования «Потерянная история. Великая Стройка через призму старого района Москвы» входит в завершающую активную фазу.

В рамках выставки проходящей в Галерее «На Каширке» (Москва, ул. академика Миллионщикова, 35 корпус 5), состоятся два выступления представителей краеведческого общества «Москва-Волга».

Флот канала Москва-Волга

Газета «Вечерняя Москва» 3 апреля 1936 года, № 77 (3707), 2 полоса

1 апреля нарком водного транспорта тов. Пахомов утвердил новые проекты судов для канала Москва—Волга.

Несбывшаяся надежда (Б.М.Кагнер)

Газета «Дмитровский вестник» 3 апреля 1999 года.

Из истории канала им. Москвы

Ему сказали: отсюда тебя никогда не выпустят. И для верности добавили очередной срок. А обвинение разве трудно подыскать?! По любому пункту пятьдесят восьмой…

Он был специалистом. И система это поняла сразу, как только он попал в ее лапы. Сначала она не разрешала ему учиться: дети служащих — люди другого сорта. За попытку изменить ситуацию дала первый срок и отправила на Беломоро-Балтийский канал.

В Дмитров, на строительство нового канала Борис Кагнер приехал уже без судимости и в ранге заместителя начальника финансово-планового отдела.

Предстояла большая и напряженная работа: рассмотреть, изыскать, решить, приобрести, выплатить.

— В Дмитрове семья жила рядом с управлением, — рассказывает его дочь Ирина Борисовна, — и отец часто носил работу домой.

Но Кагнер справлялся со всеми заботами настолько успешно, что по окончании строительства его наградили орденом Знак почета.

А его уже ждала новая стройка. Системе по-прежнему требовался специалист. На возведении Куйбышевского гидроузла Борис Менделевич трудится начальником отдела.

Однако строительные работы быстро сворачиваются: нужны новые изыскания, а с запада надвигается война. А ум и способности финансиста — в цене, и Кагнера снова арестовывают.

— Вызвали в Москву, якобы в командировку, — продолжает Ирина Борисовна, — и на даче взяли.

Его репрессировали по делу начальника Москва — Волгострой Лазаря Когана. Некогда грозный старший майор ГБ охотно сообщал следствию о «врагах народа», окружавших его.

— Наша мама все удивлялась — Коган был такой смелый и решительный, хороший организатор, и так себя повел.

Кагнера обвинили во вредительстве, суть которого заключалась в приобретении дверных ручек якобы в излишнем количестве. А еще «одним из наиболее эффективных вредительских действий являлся перевод всех районов и предприятий Строительства на внутренний хозрасчет…»

Финансист объяснял следователям и судьям, что экономия при таком методе работы составила 68 миллионов рублей, что в условиях МВС: экономия и сжатые сроки было немаловажно, но его не слушали. Расстреливать, как других членов «вредительской группы» не стали, ибо очень нужен был этот крупный специалист, но пятнадцать лет дали, а потом в лагере еще и добавили. Чтобы не ждал освобождения, не надеялся. А только работал.

Но Борис Менделевич, как любой человек, ждал и надеялся до последнего, переживал за семью.

«В два часа ночи с 18 на 19 мая умер от паралича сердца, сообщило письмо. Еще за пять часов до кончины, ничто не предвещало этого. Он был в кругу друзей жизнерадостен и остроумен. Мечтал дождаться до реабилитации, чтобы иметь возможность хотя бы частично отблагодарить родных за ту заботу, которую они проявили к нему…

Письмо это посылаю с редкой оказией. С совершенным почтением незнакомый вам друг Б.М.»

Мы ездили к папе, когда он находился в лагере под Воркутой, — вспоминает Ирина Борисовна. — Я была маленькой и не понимала, что происходит. Вокруг — странная обстановка: люди ходят какие-то подавленные.

В Кокчетаве, куда его перевели, мы жили два месяца. Он был как бы чужой человек…

Пятнадцать лет в лагере. Пятнадцать лет жизни в ограниченном пространстве, где чуть ли не единственным удовольствием было кино. Пятнадцать лет без свободы и семьи. И естественным становятся произнесенные слова.

— Под Норильском отец работал начальником планового отдела завода, и начальник лагеря был за ним, как за каменной стеной. В Кокчетаве — старшим бухгалтером механического завода…

Но время сокращало срок, и к послужному списку Кагнера требовалось что-то добавить, а в биографии что-то отыскать. Но первый содержал успехи, а вторая была кратка и однообразна: лагеря, лагеря…

Но система все равно нашла. Добавила срок и отправила в Тайшет.

— Когда с папой случилась беда, многие отвернулись от нашей семьи. Но не все. Очень смело вел себя Федор Трофимович Прохорский, который на строительстве канала Москва-Волга работал начальником Центрального района. Он часто и открыто навещал нас. Начальник финансово-планового отдела генерал Берензон тоже поддерживал отношения, но старался, чтобы об этом не знали.

Борис Менделевич Кагнер умер в 1953 году. Уже после смерти Сталина, немного не дождавшись освобождения.

Н. ФЕДОРОВ.

Монумент «Волга» на Рыбинском водохранилище. Автореферат скульптора С.Д.Шапошникова.

Автореферат к творческой диссертации на соискание учёной степени кандидата искусствоведения Сергея Дмитриевича Шапошникова, одного из авторов монумента «Волга» («Мать-Волга»), установленной на Рыбинском водохранилище (1955 год).