Борис Менделевич Кагнер. Рисунок лагерного художника.

Газета «Дмитровский вестник» 3 апреля 1999 года.

Из истории канала им. Москвы

Ему сказали: отсюда тебя никогда не выпустят. И для верности добавили очередной срок. А обвинение разве трудно подыскать?! По любому пункту пятьдесят восьмой…

Он был специалистом. И система это поняла сразу, как только он попал в ее лапы. Сначала она не разрешала ему учиться: дети служащих — люди другого сорта. За попытку изменить ситуацию дала первый срок и отправила на Беломоро-Балтийский канал.

В Дмитров, на строительство нового канала Борис Кагнер приехал уже без судимости и в ранге заместителя начальника финансово-планового отдела.

Предстояла большая и напряженная работа: рассмотреть, изыскать, решить, приобрести, выплатить.

— В Дмитрове семья жила рядом с управлением, — рассказывает его дочь Ирина Борисовна, — и отец часто носил работу домой.

Но Кагнер справлялся со всеми заботами настолько успешно, что по окончании строительства его наградили орденом Знак почета.

А его уже ждала новая стройка. Системе по-прежнему требовался специалист. На возведении Куйбышевского гидроузла Борис Менделевич трудится начальником отдела.

Однако строительные работы быстро сворачиваются: нужны новые изыскания, а с запада надвигается война. А ум и способности финансиста — в цене, и Кагнера снова арестовывают.

— Вызвали в Москву, якобы в командировку, — продолжает Ирина Борисовна, — и на даче взяли.

Его репрессировали по делу начальника Москва — Волгострой Лазаря Когана. Некогда грозный старший майор ГБ охотно сообщал следствию о «врагах народа», окружавших его.

— Наша мама все удивлялась — Коган был такой смелый и решительный, хороший организатор, и так себя повел.

Кагнера обвинили во вредительстве, суть которого заключалась в приобретении дверных ручек якобы в излишнем количестве. А еще «одним из наиболее эффективных вредительских действий являлся перевод всех районов и предприятий Строительства на внутренний хозрасчет…»

Финансист объяснял следователям и судьям, что экономия при таком методе работы составила 68 миллионов рублей, что в условиях МВС: экономия и сжатые сроки было немаловажно, но его не слушали. Расстреливать, как других членов «вредительской группы» не стали, ибо очень нужен был этот крупный специалист, но пятнадцать лет дали, а потом в лагере еще и добавили. Чтобы не ждал освобождения, не надеялся. А только работал.

Но Борис Менделевич, как любой человек, ждал и надеялся до последнего, переживал за семью.

«В два часа ночи с 18 на 19 мая умер от паралича сердца, сообщило письмо. Еще за пять часов до кончины, ничто не предвещало этого. Он был в кругу друзей жизнерадостен и остроумен. Мечтал дождаться до реабилитации, чтобы иметь возможность хотя бы частично отблагодарить родных за ту заботу, которую они проявили к нему…

Письмо это посылаю с редкой оказией. С совершенным почтением незнакомый вам друг Б.М.»

Мы ездили к папе, когда он находился в лагере под Воркутой, — вспоминает Ирина Борисовна. — Я была маленькой и не понимала, что происходит. Вокруг — странная обстановка: люди ходят какие-то подавленные.

В Кокчетаве, куда его перевели, мы жили два месяца. Он был как бы чужой человек…

Пятнадцать лет в лагере. Пятнадцать лет жизни в ограниченном пространстве, где чуть ли не единственным удовольствием было кино. Пятнадцать лет без свободы и семьи. И естественным становятся произнесенные слова.

— Под Норильском отец работал начальником планового отдела завода, и начальник лагеря был за ним, как за каменной стеной. В Кокчетаве — старшим бухгалтером механического завода…

Но время сокращало срок, и к послужному списку Кагнера требовалось что-то добавить, а в биографии что-то отыскать. Но первый содержал успехи, а вторая была кратка и однообразна: лагеря, лагеря…

Но система все равно нашла. Добавила срок и отправила в Тайшет.

— Когда с папой случилась беда, многие отвернулись от нашей семьи. Но не все. Очень смело вел себя Федор Трофимович Прохорский, который на строительстве канала Москва-Волга работал начальником Центрального района. Он часто и открыто навещал нас. Начальник финансово-планового отдела генерал Берензон тоже поддерживал отношения, но старался, чтобы об этом не знали.

Борис Менделевич Кагнер умер в 1953 году. Уже после смерти Сталина, немного не дождавшись освобождения.

Н. ФЕДОРОВ.

3 КОММЕНТАРИИ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите ваш комментарий
Введите своё имя